Глава 2. Институциональная непрерывность и “Вашингтонский консенсус”
2.4. Российская приватизация
Вышеописанные черты параллельной экономики сформировали и продолжают формировать характер «перехода к рыночной экономике». В этом смысле вовсе не удивительно, что новыми возможностями, которые были предоставлены подходом СЛПО, в полной мере воспользовались «институциональные структуры» этой экономики. Это особенно справедливо в отношении программы приватизации, которую одно время превозносили как одну из наиболее успешных среди переходных экономик34.
Так называемая «ваучерная» приватизация 1993 года, несмотря на то, что ее широко разрекламированные цели предполагали «народную приватизацию», на самом деле была сведена к передаче бывшего государственного имущества в собственность инсайдеров35. Однако понятие инсайдеров-собственников не всегда четко определено. В соответствии с программой приватизации, принятой в России, большая часть имущества была формально «коллективизирована», то есть была передана в собственность трудовых коллективов. Тем не менее, рядовые работники в большинстве случаев не имели права голоса при управлении собственностью и часто даже не получали своей скудной заработной платы в течение многих месяцев. Было бы более справедливо считать таких работников аутсайдерами, нежели инсайдерами, по крайней мере в отношении собственности, в то время как многие члены групп влияния, формально не работающие в фирме, должны рассматриваться как инсайдеры, вне зависимости от официального места работы.
Критерием, который мы предлагаем для разграничения понятий инсайдеров и аутсайдеров в контексте переходного периода в России, является не официальное место работы, а методы, которые используются для получения дохода от конкретного государственного предприятия. Этот критерий позволяет понять, что многие из тех, кого мы определяем как собственников-инсайдеров (а часто и самые влиятельные из них), формально не принадлежат к фирме. Например, они могут быть представителями главных поставщиков или лидерами финансово-промышленных групп. К ним же могут быть отнесены чиновники региональный и местной администрации, а также часто и члены криминальных группировок. Общая особенность всех фактических инсайдеров, а также действующего руководства самого предприятия (директора, его заместителей и начальников важнейших отделов и/или цехов) – в том, что они извлекают прибыль, пользуясь своим правом контроля, а не вследствие получения дивидендов или повышения рыночной стоимости фирмы. Главными источниками дохода для инсайдеров (в нашей интерпретации) являются незаконное присвоение средств предприятия (например, присвоение прибыли от продаж на параллельном рынке) и поиск возможностей для извлечения ренты.
Иначе говоря, для того чтобы правильно сформулировать суть отношений собственности в переходной экономике России, под инсайдерами надо понимать людей, в чьих руках сосредоточен бесспорный контроль за деятельностью конкретного предприятия в сфере параллельной экономики и которые получают от этой деятельности бесспорную прибыль. В частности, из нашего определения явствует, что проблема передачи прав собственности от «неэффективных» инсайдеров более способным (предположительно) к эффективному руководству аутсайдерам не так проста, как ее иногда преподносят. Например, два автора книги, превозносившие программу российской приватизации в первой половине 90-х годов, впоследствии изменили свою позицию и в статье 1996 года признали, что результаты до сего времени «противоречат мнению, что поощрение частной собственности без внесения изменений в человеческий капитал благоприятствует реструктуризации» [179, с. 781]. Их новая точка зрения сводится к тому, что «удержание контроля старыми руководителями являет собой проблему для реструктуризации» и что «необходимо было уделять больше внимания смене руководства, чем надзору акционеров за существующими руководителями… Дальнейшие реформы должны облегчить уход старого руководства (с выплатой больших компенсаций), а также его насильственное увольнение путем стимулирования борьбы других акционеров за обладание компанией с использованием голосования по доверенностям, банкротств и других механизмов агрессивного корпоративного контроля. Если бы приватизация разрабатывалась «с нуля», этим стратегиям следовало бы уделить больше внимания, чем это имело место фактически» (там же, с. 789).
Хотя этот взгляд, без сомнения, является шагом вперед по сравнению с мнениями, высказанными теми же авторами ранее, ухода руководства и прочих форм замены действующих (формальных) инсайдеров явно недостаточно. Если принять более широкое определение инсайдеров, предложенное выше, станет ясно, что «стимулирование борьбы других акционеров за обладание компанией путем голосования по доверенностям, банкротств и другие механизмы агрессивного корпоративного контроля», не подкрепленные прочими мерами институционального реформирования, могут в действительности еще больше усилить проматывание доходов, увеличить степень незаконного присвоения средств предприятия и усугубить, а не улучшить положение дел с эффективностью36.
В итоге осуществление плохо продуманного плана приватизации привело только к возникновению еще одной, потенциально очень серьезной, институциональной проблемы (ухода огромной части хозяйственной деятельности полностью «в тень»), что еще более усложнило и без того чрезвычайно сложную задачу реструктуризации российской промышленности. Именно вследствие этого, а не только потому, что российская приватизация не смогла принести немедленных результатов в повышении эффективности, мы считаем ее одной из самых показательных неудач за всю историю экономических реформ. «Лжеприватизация» породила «лжекапитализм», ново-старые институциональные структуры, которые сейчас, вероятно, уже крайне сложно будет устранить. После формального завершения широкомасштабной программы приватизации в 1994 году, правительство, в рамках мер по продолжению процесса стало даже еще больше ориентироваться в своих практических шагах на крупнейшие группы давления, включающие в себя коммерческие банки, которые ранее поддерживала номенклатура, и конгломераты бывших государственных предприятий. Подробный анализ проблемы содержится в [149, с. 414–444].
_________________________________________
34 – Часто цитируемая книга о приватизации, опубликованная в 1995 году, например, характеризует российскую приватизационную программу как «замечательную реформу», которая позволила российской экономике сделать «громадный шаг вперед в сторону эффективных отношений собственностии» [195, с. 3, 98].
35 – Например, Масахико Аоки пишет: «Контроль со стороны инсайдеров – это, вероятно, общее явление для переходного процесса, берущее начало в наследии коммунистического режима… Постепенный отказ от единого органа централизованного планирования привел к его внезапному развалу. Руководители государственных предприятий, которые к тому моменту уже добились для себя значительной степени свободы от контроля аппарата центрального планирования, получили еще большие права вследствие вакуума, возникшего после развала коммунистического государства [175, с. 7–8]. В той же книге Норитака Акамацу после тщательного исследования модели «ваучерной приватизации» делает вывод, что «российские предприятия в настоящее время управляются их действующим руководством» [с. 179].
36 -Барберис, Бойко, Шлейфер и Цуканова [179] делают свои выводы на основе исследований сектора розничной торговли. Однако зачастую и в случаях больших, ранее государственных производственных предприятий замена действующего руководства на новое, назначавшееся предполагаемыми «аутсайдерами», приводила к точно таким результатам, которые мы здесь рассматриваем: на смену одной группе кровопийц приходила другая, часто еще более порочная. В большинстве подобных случаев стоит лишь навести справки о тех, кто получал контроль над фирмами под личиной аутсайдеров, и становится очевидно, что на самом деле они являлись теми владельцами («инсайдерами» по нашему определению, но «аутсайдерами» по всем формальным критериям), которые были в наибольшей степени заинтересованы в доходах от параллельной экономики. Действующее руководство смещалось не потому, что оно противилось реструктуризации, а потому что оно являлось препятствием для установления полного контроля «параллельных» структур.
