Всё живет вместе. Это главное доказательство того, что смерти нет

Осенью меня пригласили в Страсбург на выступления. С такой инвалидной писательской бригадой, как всегда это бывает, бригадой писателей из Восточной Европы. Все встречались с читателями и рассуждали на темы отставного социализма барабанщика - цензуры, прошлого, будущего...

Мне это вдруг наскучило. Будущее тем временем начиналось.

Был октябрь. Американцы как раз объявили о своих намерениях. О планах горной кампании. Я чувствовал, как антиамериканство, разлитое в мире, переходит в антимусульманство. Безусловно, будучи антитеррористом и сочувствуя всем сердцем американской трагедии, я чувствовал, что назревает война с мусульманским миром.

И если так, если цели и противники будут обобщены, то это будет общая пропасть. Всех затянет в эту воронку.

...Нас повезли в замечательную библиотеку под Страсбургом. Ей лет семьсот. Высокая готика. Сердце Европы - уж там до шпеглеровского "Заката" или после... Каменные альвеолы, колючее дерево высшей нервной системы Запада. Где-то здесь, в Страсбурге, студент Гете обучался попутно у одной нервной барышни алхимии и магии - потом все пошло в возгонку, в реторту "Фауста".

Фантастические звери на капителях, фантастические книги, фантастические ценности.

И там вдруг оказался француз-саксофонист.

А поскольку я с джазом работал, подхожу к нему и говорю: "Раз ты джазист, значит, по-английски говоришь?" Он отвечает: "Да".

Я говорю: "Значит, делаем так. Я прочитаю стихотворение, ты его не поймешь, ты поймешь только его шум и энергию. А ты мне подыграешь импровизацию. Это будет Апокалипсис".

Вышел. И стал читать на русском свой перевод - суру Корана, которая называется "Азаль - Заля".

...И он подыграл. И вдруг я увидел, что реакция зала была сверхадекватной. Они поняли мессидж!

...Был наскоро приготовлен подстрочник. Но в последний день поездки, перед большим уже залом, я решил, что буду читать без подстрочника. И - прочту больше. Три суры Корана по-русски.

А поскольку саксофонист был настоящий саксофонист, он давно уже все понял. И работал просто под энергию русской речи.

Вострубил. И заблестела его труба...

Первая сура была о том, что человек забыл свое предназначение.

Вторая - о том, что ангелы предупреждают, но еще не карают.

Третья - Апокалипсис.

Он изумительно сыграл, этот парень. Зал... как там было сказано... "три первые ряда молчат, молчат, набравши в рот воды"? Так и сидели.

Я замолчал. Он идеально понял тоже, что надо было замолчать. Зал - ни звука... Тишина длилась минуту. Аплодисментов не раздавалось.

То ли ждали продолжения (потому что текст-то ведь был непонятен)?

Или залу, вежливым слушателям литературных чтений в Страсбурге, он был как раз понятен, нервами понятен, свингом информации сентябрьской, октябрьской, дымом и пеплом на TV понятен, этот текст?

И я держу паузу. Потом решил, что все, хватит...

Шагнул к краю сцены - видимо, вовремя.

Сказал русское слово, которое до сих пор неподцензурно. Обозначает оно конец.

И - гром аплодисментов.

Я почувствовал, что сделал что-то очень правильное. И мой джазист, саксофонист с блистающей трубой из готической средневековой библиотеки, тоже это почувствовал.

И было у нас такое тщеславное удовлетворение: успех, все хорошо.

...Возвращаюсь в отель. Он по соседству. Тоже в старом Страсбурге. Включаю телевизор. И - там начало бомбежки Афганистана.

Ровно когда я сказал это русское слово на букву "п", она и началась.

И чувство совпадения очень острое - попал. Попал...

И это реагирую не я. Это реагирует время. Все живет вместе. Это главное доказательство того, что смерти нет.

...А суры Корана первым из русских писателей начал перелагать Пушкин.

Про Пушкина я тоже уже писал.

О, человек! (Сура 36)

Ужель не хочет человек
Понять, что он из капли создан,
С Творцом торгуясь весь свой век,
Забыв, чьи есть вода и воздух?

Он предлагает притчи нам,
Как будто послан мимо цели, -
Кто может жизнь сухим костям
Вернуть, когда они истлели?

Создатель Неба! Ты один
Исполнен необъятным знаньем.
Ты - моей воли господин,
И Ты - узда моим желаньям.

Иначе - только взблеск и вскрик -
И помыслы мои иссякли...
Все это длилось сущий миг,
И бритва воплотилась в капле.

Перевод Андрея Битова

Постоянный адрес статьи: http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/10n/n10n-s21.shtml