В начале марта убит Аслан Масхадов.

Это человек, который заслужил, мягко говоря, очень противоречивое отношение к себе и своей деятельности.

Трудно сказать, каково реально было его влияние на вооруженные формирования в Чечне в последние годы.

Позиция федерального центра по отношению к этому человеку была последовательной только в одном плане: что с ним категорически нельзя вести никаких переговоров или дискуссий политических характера. Объяснялась такая безоговорочная категоричность причинами абсолютно противоречивого и взаимоисключающего характера: чиновники говорили, что он ничего не контролирует, и что поэтому с ним разговаривать бессмысленно, и тут же утверждали, что именно он организует все самые чудовищные и кровавые акции против российских граждан. И на фоне чудовищности того, чему мы были свидетелями все эти годы, было уже не до разоблачений нелогичного характера чиновничьей твердокаменности, она «проходила мимо» и воспринималась как сама собой разумеющаяся данность.

В этом смысле, вряд ли что-то сильно переменится «пост фактум», и, например, вряд ли широкая общественность сможет ознакомиться с полным содержанием найденного архива, где как раз и есть по крайней мере часть ответов на вопросы фактического характера.

Даже тем, кто очень плохо относился лично к Масхадову, вряд ли было приятно узнавать подробности операции по попытке захвата и видеть застывший ужас на мертвом лице этого сильно постаревшего человека на фоне кровавой лужи и с суетящимися вокруг людьми в масках.

Многие и в республике, и за ее пределами относились к Масхадову как к президенту, – номинальному, бывшему, это неважно. Важно, что относились как к государственному, представительскому символу. Сейчас символ уничтожен. Как это скажется на развитии исторического процесса, и кто был исторически прав в своих оценках, а кто нет – покажет только время.