Предвыборный политический сезон завершен. Уже осенью страну ждет думская избирательная кампания, которая плавно перетечет в президентскую. Как выглядит расстановка сил на старте многомесячной гонки?

Ничего неожиданного и таинственного с рейтингами президента не происходит. А вот шума и недоразумений вокруг них – предостаточно. Почему среди политологов, технологов, полит”штабистов” и просто журналистов в последние годы уровень интереса ко всякого рода социологическим показателям (данным опросов) значительно выше, чем умение и желание разбираться в том, как получаются и что отражают полученные данные? Почему столько говорят о рейтингах сейчас, когда до думских выборов больше пяти месяцев, до президентских – восемь с лишним? И при этом исход последних заранее известен, а в суждениях насчет будущего думского большинства сомнения присутствуют разве что относительно второстепенных деталей его состава…

Здесь, как мне представляется, действуют два связанных друг с другом фактора. В качестве первого назову неявный, но несомненный “дальний прицел” в обеих электоральных кампаниях: говорят о выборах 20032004 гг., думают о перспективе выборов 20072008 гг., пока трудно прогнозируемых. Вторым фактором, пожалуй, являются сомнения в надежности нынешней конструкции власти и влияния властных структур в стране. Далеко не все ведь оказалось эффективным и прочным из провозглашенного действующим президентом в сфере государственно-политического строительства. Отсюда, можно предположить, и стремление оформить на следующий электоральный тайм какие-то механизмы “плавной” передачи высшей власти при воспроизводстве сложившейся конфигурации политических сил. Для этого пригодилась бы непогрешимая – при любой смене личного состава – “государственная” партия испытанного образца (правда, и она оказалась совершенно неэффективной в плане воспроизводства системы). Есть ли у нынешней партии власти, т.е. “Единой России”, шансы на превращение в такую организацию – вопрос особый, касаться его сейчас я не буду. Ограничусь рассмотрением лишь некоторых “главных”, президентских рейтингов.

Напомню, что рейтингом обычно считается количественная оценка (в процентах, баллах и т.п.) какой-либо характеристики изучаемого деятеля или института, организации. Чаще других принято использовать рейтинг одобрения/неодобрения деятельности определенного лица на занимаемой им должности (в англоязычной литературе – job approval). Используются также рейтинги “избираемости” (доля собирающихся голосовать за данное лицо или за данную партию на выборах), доверия, симпатий, оценки успехов в различных сферах и др. На диаграмме 1 приведены два типа рейтингов Владимира Путина: уровень одобрения его деятельности на посту президента (данные в процентах от общего числа опрошенных) и уровень намерений голосовать за него на предстоящих президентских выборах (в процентах от числа собирающихся участвовать в голосовании). Как видим, в июне 2003 г. все позитивные показатели весьма высоки, а уровень неодобрения деятельности президента относительно низок. Одобряют деятельность Путина на посту президента 77 проц. населения, не одобряют – 22 проц. (Для сравнения: аналогичные показатели у президента США Дж. Буша-младшего в том же месяце – 63 / 33.) Если бы президентские выборы состоялись в ближайшее время, действующего главу РФ могли бы поддержать 67 проц. участвующих в голосовании, т.е. заметно больше, чем на выборах-2000 (тогда за Путина проголосовало 52 проц.).

Данные за ряд месяцев наблюдения показывают, что оценки деятельности президента испытывали заметные колебания в определенном, не очень широком диапазоне. Максимальных значений они достигли в осенние месяцы 2002 г., после трагических событий на Дубровке. Затем на протяжении полугода – непрерывное плавное снижение уровня оценок, в июне – снова некоторый подъем. Важно представить себе “качество”, причины колебания показателей. Очевидно, что довольно крутой взлет рейтинга президента напрямую связан с главным событием прошлого года, потрясшим страну. Получается, что высокий рейтинг – это не рейтинг успеха, а рейтинг катастрофы. По мере того как переживания растерянности и гнева отходят в прошлое, массовое стремление обращаться к спасительному имиджу носителя верховной власти ослабевает. На этот сдвиг в последние месяцы наложилось и резкое расхождение по иракской проблеме: как известно, массовые настроения в марте – апреле существенно отличались от осторожных позиций президента. Сейчас оба эти негативных для имиджа президента фактора заметно ослабили свое значение.

Из графика видно, что наблюдавшиеся колебания оценок деятельности президента почти не отражаются на другом рейтинге – уровне намерений голосовать за него. Сказывается, видимо, отсутствие реальных конкурентов на предстоящих выборах. В сегодняшний рейтинг Владимира Путина как бы заложен и фактор безальтернативности его кандидатуры.

Обратимся теперь к другому графику (диаграмма 2), где сопоставлены рейтинги президента, правительства и премьер-министра. Для наглядности сравнений показатели одобрения / неодобрения выражены индексами, которые означают разность между процентами одобряющих и неодобряющих. Видно, что индексы деятельности правительства и его главы не только значительно ниже соответствующих оценок президента, но и располагаются преимущественно ниже нулевых отметок, в зоне отрицательных значений (т.е. преобладающими являются негативные оценки). Но почти всегда значения индексов различных властей колеблются синхронно – то рейтинги президента поднимают и оценки правительства (это кажется очевидным в период противостояния на Дубровке), то, наоборот, снижение оценок правительства как будто тянет за собой вниз и рейтинг президента.

Это различие как будто подсказывает, что отставка непопулярного правительства могла бы в трудную минуту прибавить общественного доверия власти президентской. Но вряд ли более чем на минуту. Каким бы ни было следующее правительство, оно неизбежно займет в общественном мнении то же место, что и нынешнее – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Рано или поздно придет и понимание того, что президент в нашей государственной системе не только назначает правительство, но и несет ответственность за его работу.

Что стоит за столь явной разницей в уровнях оценок президента и правительственного блока? Древняя формула “царь хорош, а бояре плохие” актуальна поныне, но мало что объясняет. Согласно опросным данным, в общественном мнении существует своего рода распределение ответственности (мы убедились в его существовании дважды, в 2001 и 2002 гг.): президент отвечает за повышение зарплат, а правительство – за рост цен. Но держаться такое распределение может только потому, что люди по-разному подходят к оценке субъектов власти: деятельность президента оценивается прежде всего уровнем надежд на него, деятельность правительства и премьера – напряженностью повседневной ситуации (та же проблема цен и зарплат, невыплат, опасений потерять работу и т.д.). При таком раскладе мнений надежда на высшую власть (на президента) всегда более стабильна, чем ожидания и разочарования, связанные с властью исполнительной. Рейтинг президента при всех колебаниях и подвижках остается высоким прежде всего потому, что это “рейтинг надежды”. Нам не раз приходилось спрашивать у респондентов, чем они объясняют высокий уровень доверия общества к президенту Путину. Вот ответы 2002 г.: по мнению 21 проц., президент успешно справляется с решением проблем страны, 44 проц. выразили надежду на то, что он в дальнейшем сумеет с ними справиться, а у 31 проц. оказалось более простое объяснение: “Люди не видят, на кого другого они могли бы положиться” (остальные не дали ответа).

Правда, и надежды не бывают вечными. Сравнение результатов ряда исследований за последние три года показало, что самые высокие надежды на президента – а точнее, завышенные, иллюзорные ожидания – отмечались в первые месяцы после его прихода к власти. В дальнейшем уровень надежд на президента медленно снижался. Так, индекс надежд на то, что президент сможет навести порядок в стране (разность между имевшими и не имевшими таких надежд), в начале 2000 г. составлял 66 проц., а в конце 2002 г. – 39 проц. Аналогичный индекс надежд на то, что президент сможет добиться подъема экономики и благосостояния, за то же время снизился с 44 проц. до 24 проц. Это означает, что деятельность президента все больше оценивается в общественном мнении уже не только по надеждам, но и по конкретным делам. При таком подходе обнаруживаются существенные различия между оценкой деятельности президента в целом (здесь еще сильно доминируют надежды, а также уже упомянутый “фактор безальтернативности”) и суждениями о конкретных успехах или неудачах в различных областях. Скажем, в марте 2003 г. деятельность президента “в целом” одобряли 75 проц. опрошенных, не одобряли 21 проц. Его действия в наведении порядка считали успешными лишь 45 проц., неуспешными – 53 проц., в подъеме экономики и благосостояния – 31 против 66, в решении чеченской проблемы – 30 против 65. И только в одной области – в укреплении международных позиций России – можно было наблюдать уверенное (63 “за” при 31 “против”) преобладание позитивных оценок.

За нынешней “гладью” рейтингов, как видим, кроется сложный пучок проблем современного российского общества. Ресурсов общественных надежд или иллюзий в отношении президента Путина наверняка будет достаточно, чтобы обеспечить его бесспорный успех на выборах 2004 года. Насколько этого ресурса хватит еще и для крупного успеха президентской партии в нынешнем декабре, а также для задела на последующий политический цикл – пока судить трудно. Увеличить ресурс за счет новой вспышки надежд и иллюзий – нереально, за счет каких-то трагических испытаний – опасно и тоже вряд ли реально. Рейтинги политических лидеров способны вспучиваться и порой подрастать под воздействием событий, катастроф, а также и эффектных “технологических” приемов, информационных поводов и т.п. Но лишь на короткое время. Их устойчивость и тем более устойчивый рост возможны только на основе реальных успехов, улучшающих жизнь людей.

Источник: Юрий Левада. Рейтинги: что с ними, что за ними?. “Московские новости”, 1 июля 2003 года