Президент Путин, приняв в своей резиденции Завидово лидеров молодежного движения «Наши», заметно поднял планку общественного интереса к этой структуре. Задолго до этой встречи и даже до того, как в Тверской области был развернут летний лагерь «Наших», многие наблюдатели прочили созданному при непосредственном участии кремлевских структур движению зловещую роль то ли штурмовиков, которые будут заниматься избиением на улицах представителей передовой либеральной общественности, то ли революционеров-хунвэйбинов, готовых в любой момент по указанию вождя низвергнуть с занимаемых постов целый руководящий слой коррумпированной российской бюрократии. Аудиенция, которую комиссары движения получили у главы государства, по идее, должна была лишь усилить такие предположения. Однако ничего подобного не произошло. Путин хотя и высказал определенные симпатии и надежды, которые он связывает с патриотическими порывами «нашистов», все же заметно понизил уровень их притязаний.
Президент недвусмысленно дал понять, что хорошо бы им заняться социальными проблемами современной молодежи, в том числе борьбой с пьянством. То есть стать своего рода новыми тимуровцами, занимающимися по преимуществу искоренением вредных общественных явлений в молодежной среде. Что же касается угроз «Наших» отправить на свалку истории нынешнее поколение «бюрократов-пораженцев», то такие лозунги, вызывающие нескрываемое раздражение среди этих самых бюрократов, включая некоторых ближайших соратников президента, ему явно не понравились. Оно и понятно.
Высшая российская власть еще раз продемонстрировала: беспочвенны, мягко говоря, фантазии тех, кто полагает, что ради придания политическому процессу большей динамики она готова санкционировать революционные действия снизу, хотя бы и под неусыпным контролем со стороны опытных товарищей и господ из высоких кабинетов.
Но это, пусть и важный, но все же частный вывод. Более общий же состоит в том, что было бы сильным преувеличением рассматривать «Наших» как некий прообраз грозной уличной политической силы консервативно-охранительной направленности, которая потенциально в какой-то момент может выйти из-под плотной опеки кремлевских чиновников и превратиться в опасного монстра, сметающего все на своем пути. В этакого Франкенштейна, вырвавшегося из кабинета своего создателя доктора Калигари. И в этом плане сравнение с теми, с кем обычно сопоставляют «Наших» иные наблюдатели, стремящиеся доказать исходящую от них угрозу, было бы весьма познавательным. Хотя бы потому, что между «нашистами» и, к примеру, «штурмовиками» или «чернорубашечниками» на самом деле нет ничего общего.
Последние представляли собой грозную силу хотя бы потому, что перед тем, как заняться уличной политикой, прошли кровавую бойню Первой мировой войны и потому никого и ничего не боялись и доверяли таким же, как они, вождям, выросшим из той же среды, а не неведомо откуда взявшимся мальчикам, произносящим приятные власти лозунги. Свои же навыки, пригодившиеся потом в борьбе на улицах городов, «штурмовики» и «чернорубашечники» поначалу отшлифовали в пивных и прочих местах массового отдыха для народа, защищая эти места и их владельцев от конкурирующих банд подчас в нелегких кулачных баталиях.
Посмотрите на благообразных «нашистов» в аккуратных фирменных маечках – и у вас быстро пропадет намерение воспринимать их как силу, способную к тотальному разрушительству. Как говорится, и калибр, и практический опыт не тот. Столь же некорректным выглядит и сравнение «Наших» с комсомольцами 1920–30-х годов. Как бы к тем ни относиться, они были творцами новой социальной и политической реальности и вынуждены были пройти через многие жизненные испытания. Аккуратные праздничные шеренги на улицах советских городов были для них уже определенным знаком признания и уважения достигнутых заслуг. «Наши», не имея за спиной никакого опыта преобразовательной деятельности, напротив, начинают с парадов и шествий. И в этом смысле скорее напоминают комсомольцев иной эпохи – брежневской, которые уже ничего не создавали, а занимались организацией череды бессмысленных протокольных мероприятий, слетов, форумов, съездов, где бесконечно клялись в верности делу Ленина, партии, коммунизма. Когда же пробил час защищать систему, в верности которой они постоянно клялись, выяснилось, что большинство комсомольцев ни к какой уличной политике просто не готово. Те же, кто обладал определенной организаторской и деловой хваткой, с настоящим комсомольским задором взялись созидать новый капиталистический порядок.
Можно с уверенностью предположить, что никакой кузницы кадров для нынешней российской элиты из «нашистов» не получится. Потолок «Наших» гораздо скромнее. Это, очевидно, прекрасно понимают и их создатели. Попрессовать неугодного кандидата. Организованно покататься на автобусе в день голосования и на разных избирательных участках продемонстрировать правильный выбор. Может быть, где-то, разумеется, под телекамерами, оказать тимуровскую помощь ветеранам. Словом, решать частные проблемы, которые в определенный момент времени их создателям покажутся важными.
Адрес статьи на сайте “Газеты”:
http://www.gzt.ru/rub.gzt?rubric=news&id=64054900000061180
