Убийство сербского премьера Зорана Джинджича уже породило попытки выстроить некие параллели между политическим процессом в государстве, которое теперь называется Сербия и Черногория, и реалиями российской политики.

И, выстроив, сделать мрачный прогноз, что, дескать, и у нас такое возможно, если кто-то развернет фронтальное наступление на коррупцию или всерьез затронет политические и финансовые интересы отечественных национал-державников.

Действительно, 90-е годы выявили много общих черт в политической жизни России и тогдашней Югославии. В то время как все остальные страны и народы Центральной и Восточной Европы после падения коммунизма взяли курс на интеграцию в евроатлантические структуры, Россия и Югославия фактически продолжали искать свой, “особый” путь развития.

В обеих странах очень влиятельными оказались националистические и державнические силы, которые никак не хотели расставаться с имперским прошлым и занимали активную антизападную позицию. И в России, и в Югославии в условиях колоссального сращивания государства и крупного бизнеса невиданных размахов достигла коррупция.

Но на том сходство и заканчивается. В Югославии даже после ликвидации режима Милошевича тамошняя элита, да и политический класс в целом, так и остались расколотыми на два непримиримо враждующих лагеря. Причем лагерь имперских и националистических сил оказался тесно переплетен с мафией и коррупцией.

У нас же эпоха великого идейно-политического раскола завершилась где-то во второй половине 90-х годов. Еще Борис Ельцин извлек серьезные уроки из драматических событий октября 1993-го.

Он не стал добивать проигравшую коммуно-державническую оппозицию, потому что понял: главная угроза стабильности власти в России исходит не от восставших масс, а от раскола внутри правящей верхушки. И потому с этого момента началось постепенное врастание прежней оппозиции в политические и экономические структуры “антинародного режима”.

Такие же интеграционные процессы стали происходить и с силами, которые всегда с недоверием относились и к Западу, и к рыночной экономике. “Красные директора” активно включились в процессы приватизации “общенародной” собственности и вкусили все блага этого процесса. А “красные губернаторы” быстро поняли преимущества, которые дает им статус полуавтономного от центра субъекта Федерации со всеми его хозяйствующими субъектами. Руководители предприятий военно-промышленного комплекса в условиях скудного государственного заказа неплохо освоили прибыльный бизнес торговли оружием на мировых рынках.
Элита, несмотря на внутренние идеологические разногласия, превратилась в единую замкнутую корпорацию, участники которой связаны друг с другом тысячами нитей взаимных интересов и обязательств. А все в целом, по большому счету, заинтересованы в сохранении общественной системы, сложившейся в России в 90-е годы. Даже враждующие на публике не на жизнь, а на смерть политики питаются из одной и той же кормушки. И “патриоты”, и “западники” используют примерно одни и те же схемы для продвижения собственных экономических интересов. И коррупция, как выясняется, тоже оказывается одна на всех. Ничего серьезного ни с политической, ни с финансовой точки зрения, находящегося за пределами этой системы и потому потенциально способного угрожать ее существованию, нет. В таких условиях никакая “война до победного конца”, никакая борьба на взаимное уничтожение просто нереальна.

Да, конечно, если чьи-то групповые интересы вдруг оказываются неучтенными или нарушенными, обиженные начинают эксплуатировать разного рода идеологические лозунги и ярлыки, в том числе такие, как “национально-государственные интересы”, “особая цивилизационная миссия России” и т.п.

Но их использование (в том числе и с помощью организации разного рода уличных действ, нередко пугающих добропорядочного обывателя) происходит ровно до того момента, пока вопрос на уровне верхушечных договоренностей не будет закрыт. Затем все снова возвращается на круги своя.

Так что все разговоры о возможности в России заговора националистических сил, тесно связанных с криминально-мафиозными структурами, якобы стремящимися повернуть вспять колесо истории, не более чем “страшилки” для слабонервных интеллигентов да неплохое “сырье” для очередных телесценариев про мафию, коррумпированных политиков и националистических ультра, и без того заполонивших наши голубые экраны.

Наша оппозиция вросла в структуры “антинародного режима”.