Пока на сессии Генеральной Ассамблеи ООН главы государств полемизируют относительно будущего Ирака, Соединенные Штаты приглашают в эту страну все новых и новых специалистов, которые должны выработать рецепты экономического оздоровления бывшего владения Саддама Хусейна.

То, что в Ираке не было экономики в цивилизованном смысле этого слова, узнали на своей шкуре российские нефтяные компании – в отношениях с ними режим Хусейна руководствовался, как правило, не экономическими, а политическими приоритетами, манипулируя уже заключенными контрактами по своему усмотрению. Нефтяники проводили громкие презентации своих приобретений – месторождение Западная Курна-2 как фантастический алмаз из фильма “Ширли-Мырли” должно было обеспечить будущее России. Но у Саддама на счет российского будущего были свои соображения. Теперь, очевидно, появились свои соображения и у американских нефтяных компаний. Можно ли сделать так, чтобы в Ираке задумались о собственных интересах, об интересах развития собственной экономики, о том, с кем действительно выгоднее иметь дело?

Собственно, на этот вопрос и должен был ответить приглашенный в Багдад Егор Гайдар. Гайдар побывал в Ираке не один: американцы пригласили экс-президента Болгарии Петра Стоянова и бывшего премьера Эстонии Марта Лаара. Но они Ираку не помогут. Стоянов занимался скорее политическими реформами, а Лаар реформировал эстонскую экономику таким образом, чтобы она стала близка к стандартам Евросоюза. И преуспел. Если таким же образом реформировать иракскую экономику, ее растащат уже на следующий день.

Поэтому Ираку, конечно же, нужен Гайдар. Иракцы и сами этого еще не понимают, а американцы уже ощутили. Гайдаровские реформы в России привели не только к демонтажу экономики сталинской, но и к появлению экономики корпоративной. А корпоративная экономика тем и удобна, что, мимикрируя под рыночную, она тем не менее не позволяет обществу участвовать в решении важнейших проблем страны. Хорошо это или плохо? Если общество безответственно, если его почти нет, то, наверное, хорошо.

Ответственное общество в Ираке не может быстро возникнуть – даже от диктатуры Хусейна и засилья спецслужб и активистов баасистской партии иракцы избавились не собственными усилиями и не в результате мирной эволюции дряхлеющего режима, а исключительно в результате военной операции союзников, заинтересованных не столько в их светлом будущем, сколько в обеспечении своей собственной безопасности.

А пока гражданского общества как такового нет, реформы могут идти только по российскому пути. Это ведь выдающееся открытие: экономика уже есть, а общества еще нет и, может так статься, не будет. О диктаторах в таких обществах быстро забывают, хотя и относятся к ним с плохо скрываемым уважением. А договариваться о нефти с такими обществами, вернее, с их лидерами, легко – ведь речи на митингах в странах с корпоративной экономикой странно отличаются от кабинетных решений.