Кино – бессменный властитель умов, однако вряд ли то же самое можно сказать о молодом отечественном кино. Правда, не старые еще режиссеры Тимур Бекмамбетов и Джаник Файзиев сумели вырваться в лидеры проката; зритель же справедливо связал эти триумфы не с личными заслугами режиссеров “Дозоров” и “Гамбита”, а с бесконечными ресурсами вневозрастного Первого канала. Говоря о молодых, чаще имеют в виду амбициозных малоизвестных ребят, которые на свой страх и риск пробивают в дебрях кинобизнеса свою дорогу.

После того как один из таких смельчаков, Иван Вырыпаев, внезапно стал главным ньюсмейкером дня, все погрузились в “Эйфорию”. Наше кино опять поедет в Венецию! Публика ликует и готовится качать автора на руках, будто не заметив, что на остров Лидо защищать честь России отправится еще один фильм молодого режиссера – “Свободное плавание” Бориса Хлебникова.

Работа вместо свободы

Хлебников, между прочим, тоже участвовал в “Кинотавре”, где получил награду за режиссуру (против несколько невнятного спецприза для “Эйфории”). Хотя в Венеции он будет претендовать не на престижного “Золотого льва”, а лишь на премию конкурса “Горизонты”.

“Свободное плавание” – антипод “Эйфории”, ее негатив. Хлебников скромен – Вырыпаев амбициозен. “Свободное плавание” насквозь иронично – “Эйфория” демонстративно пафосна. Фильм Хлебникова – о маленьком и некрасивом, фильм Вырыпаева – о большом и прекрасном. Или об уродстве за гранью возможного, а за этой гранью оно превращается в красоту. Хлебников известен в довольно узких кругах, а Вырыпаев пришел из театрального мира, где имеет имидж вундеркинда и звезды альтернативной сцены. Сейчас, когда “Эйфория” хранится в тайниках и загашниках (до октября, на который запланирована всероссийская премьера, наша публика ее не увидит), “Свободное плавание” выходит на выборгскую орбиту. 11 августа открывается XIV фестиваль “Окно в Европу”, где фильм представлен в “зрительском” конкурсе “Выборгский счет”, а сам режиссер заседает в жюри. Таким образом, фильм о провинции сперва увидят провинциальные же зрители, а не утонченные москвичи-киноманы. И, будем надеяться, оценят.

Название “Свободное плавание” говорит о фильме многое. Штамп, обозначающий в советском сознании самостоятельную жизнь, прямо отражен в сюжете: молодой человек, живущий вдвоем с мамой в небольшом городке на Волге, пытается найти работу. Весь фильм. Пашет на заводе – завод закрывают еще до первой его зарплаты, записывается в штукатуры – и оказывается в женской бригаде, торгует обувью на вещевом рынке, нанимается в дорожные рабочие. Эпопея, напоминающая интонацией и интригой картину Аки Каурисмяки “Облака уплывают вдаль”, выявляет очевидный конфликт: ищет человек работу, но нуждается он не в ней, а в свободе. Меж тем работа и свобода несовместимы. По крайней мере в России. Осознав это, герой принимает своеобразный холодный душ (ночное купание в Волге-матушке) и отправляется в плавание на неведомой барже.

Неспособность адаптироваться к ценностям обновленного социума у Хлебникова ведет не к имитации прагматизма, а к его тотальному отрицанию. Рабочий-неудачник Леня, подобно Измаилу из мелвилловского “Моби Дика”, “обнаружил, что в кошельке у него почти не осталось денег, а на земле не осталось ничего, что могло бы еще занимать его, и тогда он решил сесть на корабль и поплавать немного, чтоб поглядеть на мир и с его водной стороны”. Прекраснодушием тут, кстати, и не пахнет – еще неизвестно, куда приведет плавание. Но возможный фатальный финал путешествия нисколько не мешает романтикам наниматься на корабль, плывущий в никуда. Кстати, романтизм – общая черта фильмов Хлебникова и Вырыпаева.

Горизонт за Коктебелем

Есть и еще одна параллель: водная стихия, по которой без руля, ветрил и весел двигаются к своей судьбе герои “Эйфории” и “Свободного плавания”. Нам, сухопутным жителям столицы, от которой до моря надо добираться сотни километров, стихийное путешествие по водной глади кажется особенно соблазнительным. Это еще Гришковец заметил в своих “Дредноутах”, да и сам Хлебников в своем предыдущем фильме “Коктебель” на это прозрачно намекал.

Открытая вода – стихия свободы. Фильм Хлебникова, оправдывая свое название, знаменует сразу несколько крайне важных свобод. В первую очередь – свободу быть одному: ведь Хлебников начинал как партнер и соавтор Алексея Попогребского, а теперь в одиночное плавание пустился каждый из них. Свободу отказаться от профессиональных приемов, переданную актерам: если Алексей Балабанов во “Мне не больно” добавил к физиономии молодого Александра Яценко голос опытного Евгения Миронова, то Хлебников обошелся Яценко подлинным и неделимым. Не прогадал: столь трогательного и естественного персонажа в нашем кино не было давно. Свободу построить фильм на общих планах, лишенных нарочитой открыточной выразительности: наблюдательный оператор Шандор Беркеши равнодушен к принятым нынче красивостям. Свободу сценарного решения: иногда сюжет будто исчезает, и его заменяют неразборчивые диалоги, а потом одним штрихом режиссер вдруг поворачивает судьбу героя в неожиданном направлении.

Наконец, мало знакомую российскому кинематографу свободу обходиться без музыки. Подумайте сами, как озвучить свинцовые прелести провинциального быта? Пронзительной оркестровой музыкой или брутальным “русским роком”? Оба варианта отдают старомодной фальшью. Если уж быть честным, то нужно заводить за кадром блатные баллады Розенбаума, Северного или Михаила Круга. Когда “Свободное плавание” кончается, на титрах звучат первые аккорды узнаваемого “блатняка”… чтобы через несколько секунд оказаться песней Тото Кутуньо в исполнении всенародно любимого Челентано. Тут и романтика, и насмешка, и неосуществимая мечта о дальних странствиях.

Критики уже сравнили Хлебникова с ранним Иоселиани и зрелым Джармушем. Сходство действительно есть, и оно не в имитации чужого стиля, а в родстве подхода: юмор у всех троих – не прием, а спасение от ужаса повседневности. Однако будем осторожны. “Свободное плавание” – скорее хороший фильм, чем шедевр. Не стараться сделать шедевр – еще одна форма свободы, кстати говоря.

Снимаясь с якоря

Только такие, как Хлебников, режиссеры “с окраины” (речь не о географии, но о массовом сознании) и имеют шанс на художественную независимость. Отсюда прорыв никому не известного Звягинцева с “Возвращением”, который с тех пор бежит от общественного внимания и снимает второй фильм в экстремально секретной обстановке: не ради кокетства, а во имя артистического выживания. Отсюда выбор отборочной комиссии Канн, взявшей в программу фильм “977”, дебют мало кому известного Николая Хомерики: режиссера скромного, но опять же независимого от конъюнктуры отечественного киноконтекста. А вот таким дебютантам, как Дуня Смирнова или Кирилл Серебренников, этой внутренней независимости не добиться ни за что.

Но если Смирновой с Серебренниковым перепадает хоть малый кусок прокатного поля, то Хомерики и Хлебникову нечего и думать состязаться с “Человеком-пауком 3” или “Дневным дозором”. Не только в отношении кассовых сборов, но и в том, что касается общественного внимания. Вдобавок всю работу по пропаганде российского арт-кино за нас выполняет директор Венецианского фестиваля Марко Мюллер. Первый заместитель руководителя Федерального агентства по культуре и кинематографии Александр Голутва объяснил “МН”, что реальных средств на поддержку и рекламу некоммерческого кино у государства сейчас нет: “Невозможно получить даже минимальную необходимую сумму, чтобы поддержать в прокате наш арт-хауз. Мы не можем переломить психологически устойчивую ситуацию в головах тех, кто принимает решения. Когда приходят сведения об огромных доходах наших отдельных фильмов, это разрушает все старания по объяснению того, как необходимо выделять средства на поддержку отечественного проката. Тяжелейшая ситуация…” – констатировал Голутва с печалью в голосе. То есть грандиозный коммерческий успех так называемых блокбастеров бьет рикошетом по тем, кто делает кино не для обогащения.

Еще пятнадцать лет назад российское кино напоминало тонущий корабль. Не залатав прорехи в днище, наши бравые навигаторы расшили парус золотом и разбили о потертый корпус не одну бутылку с шампанским: авось теперь не пойдет ко дну. Сегодня этот шикарный бриг в водах мирового кинобизнеса напоминает “Летучий Голландец”, и странно ли, что от него шарахаются? Лишь малая часть команды догадалась пересесть в шлюпки и начать одиночное плавание. На них, незаметных в тени корабля, вся надежда.

Правда, пункт назначения этого плавания неизвестен, а курс не определен. И пока единственный ответ на вопрос вопросов: “Куда ж нам плыть?” – в отсутствии ответа.

http://www.mn.ru/issue.php?2006-30-23
http://www.mn.ru/issue.php?2006-30-23