Президент, воспитанный в тайной полиции, может построить только полицейское государство
Полицейское государство – это не то государство, где полицию можно увидеть на каждом углу.
Полицейское государство – это государство, где никакой власти, кроме полицейской, нет и не может быть.
Государство, где полиция стоит над законом.
Где полиция решает, где гражданину позволено жить, работать и каким имуществом владеть.
Где суды принимают решения, основываясь исключительно на мнении полиции.
Где пресса и телевидение сообщают только точку зрения полиции.
Где полиция не защищает граждан, а является для них главным источником опасности.
Где искать защиты от полиции бесполезно.
Такое государство у нас уже было. Теперь оно вернулось.
Сомневаться, что за всем, что случилось с Михаилом Ходорковским, стоит Владимир Путин, невозможно.
И не только потому, что почерк происшедшего хорошо знаком российским диссидентам, знающим наизусть все признаки типичной “гэбэшной” операции – с обязательной ложью, провокациями и лицемерием. Но и потому, что сегодня в стране ничего существенного без ведома президента действительно не происходит.
Случившееся – не исключение, а правило.
И совершенно неважно, проводилась ли спецоперация “25 октября” по прямому указанию президента или по его тонкому намеку. В конце концов, письменных указаний уничтожить НТВ или арестовать Гусинского он тоже не давал.
Президент, воспитанный в тайной полиции, мог построить только полицейское государство. Ничему другому его просто не учили: в итоге обязательно должен был получиться пулемет.
Один из традиционно заискивающих перед властью комментаторов как-то договорился до сравнения Путина с доном Руматой из повести “Трудно быть богом” братьев Стругацких. Мол, президент, как земной разведчик на далекой планете, героически выполняет свою миссию “посланца будущего” в косной системе российской власти, отчаянно пытаясь перестроить ее на современный лад.
Думается, Владимир Владимирович куда ближе к иному герою Стругацких из той же книги – к “главе министерства охраны короны” и будущему диктатору дону Рэбе.
И еще ближе к другому персонажу – правда, уже не литературному.
“Я увидел реформатора великой страны – худощавого, небольшого роста, энергичного, с огромной работоспособностью, откровенного, скромного, с большим чувством юмора, простого в общении, очень быстро устанавливающего связь, интимность между собой и слушателями, апеллирующего к здравому смыслу людей, принимающего к сердцу судьбу каждого человека, делающего все, чтобы экономика и благосостояние людей неуклонно возрастали, бескомпромиссного борца с международным терроризмом и даже отрицательно относящегося к созданию собственного культа личности…”
Это написано не сейчас.
Это написано давно.
Это Лион Фейхтвангер об Иосифе Сталине – “Москва. 1937”
Кстати, этот персонаж тоже никогда не сомневался в правоте решений об очередном аресте. Слова, правда, были чуть другие: “у нас зря не сажают”, “органы не ошибаются…
На это сходство стоит обратить внимание и тем, кто сейчас бурно радуется происходящему, и тем, кто считает, что их-то это не касается. Ведь в свое время те, кто радовался первой волне арестов, вскоре попали под вторую. А те, кто считал, что их это не касается, вскоре убедились в обратном…
В упомянутой повести “Трудно быть богом” есть знаменательный диалог дона Руматы и кузнеца:
“- Я так полагаю, что приспособимся. Я полагаю, главное – никого не трогай, и тебя не тронут, а?
Румата покачал головой.
– Ну нет, – сказал он. – Кто не трогает, тех больше всего и режут”.
В свое время в программе “Куклы” прозвучала блистательная реплика: “У нас тут все бандиты, но которые в форме – те называются правоохранительными органами”.
В нормальном обществе происходящее сейчас было бы воспринято гражданами как сигнал крайней опасности. Ведь если защитить себя от полиции не может один из самых влиятельных людей в стране – значит, безопасность остальных и вовсе ничем не гарантирована.
Но в путинской России подавляющее большинство людей и так знает, что ничем не защищено от произвола власти.
Хотят ли они жить так и дальше? На этот вопрос скоро придется ответить. 5 марта 2004 года.
На выборах президента.
Источник: Борис Вишневский. Трудно быть Богом? “Новая газета”, 31 октября 2003 года
