БН - Добрый вечер, дорогие телезрители. В студии единственный общенациональный лидер оппозиции демократического направления Григорий Алексеевич Явлинский. Григорий Алексеевич, вот сейчас страна ждет... живет ожиданием 6-го марта, когда президент обратится к Федеральному Собранию, изложит свои планы на развитие страны. Вот что вы ждете от этого обращения?

ГЯ - Добрый вечер. Я очень сожалею, но я ничего не жду от этого обращения ну хотя бы по одной практической причине: уже утвержден бюджет, поэтому что бы президент ни рассказывал нам про свои планы это уже не имеет никакого практического значения. Иначе говоря, его заявление вот это или послание (может быть, это даже точнее - послание) оно... как бы на будущий год еще рано его делать, а на этот год уже поздно, потому что смысл экономической политики заключается прежде всего в том как расходуются средства, которые люди передали правительству в виде налогов, - то есть, бюджет. А он уже принят, и сам президент его на днях подписал. Может, подписал с отвращением, может, с удовольствием, но он уже его подписал, поэтому что теперь говорить в этом послании совершенно непонятно - оно в этом смысле лишено всякого содержания и перспективы.

БН - Григорий Алексеевич, как бы счастье России в том, что дурные законы здесь не исполняются. Как и хорошие законы. Поскольку я дилетант, то у меня было такое чувство, что к реальности и прошлый бюджет, и позапрошлый все равно никакого отношения не имеют.

ГЯ - Ну...

БН - Что там подписан бюджет, это все равно реально как бы с нашей жизнью не связано, поскольку потом дадут какие-то льготы или их не дадут... по бюджету (в общем, даже плохому) все-таки не должно было б быть, чтоб полгода страна не получала зарплаты, поэтому наверное главное-то не бюджет все-таки, а те люди, которые этот бюджет (плохой или хороший) исполняют. Вот вы ожидаете каких-то кадровых изменений?

ГЯ - Нет, я здесь с вами как раз совсем даже не согласен. Я хочу сказать вам, что на самом деле именно в соответствии с тем как проводится экономическая политика люди и не получают зарплату. Вот в Москве проводится своя политика, в стране проводится другая политика; тут одни условия жизни, а в стране другие. Именно потому, что проводится та политика, которая заложена, скажем, в бюджете, в других проектировках правительства, которые оно прямо так и заявляет, именно поэтому страна и не получает зарплату, пенсии и происходят все эти неприятности, которые происходят у нас в стране.

БН - Ну да...

ГЯ - Это не вопрос людей, это вопрос...

БН - А экономическая политика при этом бюджете не может меняться?

ГЯ - Нет, она во многом предопределена этим бюджетом. И, кстати, я хотел вам сказать следующее: а не кажется ли вам, что пора прекратить вот эту вот... высказывания о том, что у нас не платится зарплата, - это ведь неправда, это ведь очень лукавая вещь. Дело не в том, что у нас не платится зарплата, а дело в том, что у нас безработица, очень большая безработица. Правительство и президент просто не хотят признать этот факт, а на самом деле ситуация в стране гораздо проще: у нас очень высокий процент безработицы, но безработица - она бывает разная, она бывает застойная, текучая, но у нас самый плохой вид безработицы - у нас непризнанная безработица, у нас скрытая безработица. Все люди, которые получают наши минимальные зарплаты!.. да даже почти среднюю зарплату получают - они практически безработные; у нас безработными оказались учителя, врачи - они работают просто по долгу совести. Иначе говоря, в стране сегодня безработица, если мерить этими масштабами - реальными - она значительно превышает 20 - 25 %, а это означает, что это общенациональный кризис, в котором сегодня находится правительство. Но политика правительственная никак не соизмеряется с этим, она не соизмерена; поэтому что бы ни говорил президент, он должен был бы выйти и сказать: "Уважаемые граждане Российской Федерации, у нас в стране глубочайший экономический кризис, виной этому кризису была политика последних 4-х лет. Теперь мы это понимаем, у нас очень высокая безработица, и мы должны выходить из этого кризиса. Это не вопрос людей и фамилий, это вопрос коренного изменения курса и политики." Но этих слов нет, есть слова о том, чтобы птицы пересели с одних веток на другие; этого премьера заменят другим премьером, этого вице-премьера другими тремя вице-премьерами, этими четырьмя вице-премьерами, и этим хотят ограничиться. Это бессмысленная затея.

БН - Ну поскольку вот мне понятно, когда экономическая политика, ее изменения ассоциируются с какими-то именами, то можно ждать каких-то новых имен в правительстве, которые к чему-то... все-таки к каким-то изменениям приведут?

ГЯ - Я не знаю, ведь это же все кремлевские сплетни. Вы обратили внимание, что у нас есть...

БН - *** что Гайдар будет первым вице-премьером, Чубайс может быть первым вице-премьером... Если такие изменения будут в правительстве, поведет ли это к каким-то экономическим изменениям?

ГЯ - Насколько вы знаете прекрасно, и Гайдар, и Анатолий Борисович Чубайс всегда поддерживали ту политику, которая есть сегодня. Смысл наших, скажем, с ними разногласий всегда: что эта политика и привела к той ситуации, которая у нас есть сегодня; поэтому здесь ожидать каких-либо существенных изменений не приходится. Но я еще раз хотел бы настаивать на том, что это не персональный вопрос, - это изменение самих основ и принципов проводимой сегодня политики, которая привела не только к очень высокому уровню безработицы, но которая привела к созданию в стране полукриминальной олигархии, которая управляет этой страной: полукриминальному режиму, который сложился уже. И здесь никакими косметическими мерами не поможешь, это должно быть гораздо глубже и должно быть изменение курса. Но я не вижу никаких признаков таких изменений сегодня.

БН - Вот я с вами согласен, что, к сожалению, в стране установился криминальный полуолигархический строй, но от того, что мы сделали с вами такой диагноз, легче на становится, а наоборот - становится страшнее, потому что я, по правде говоря, не вижу никакого выхода. Сегодня в правящий класс входят руководители бандитских формирований... Это и есть мафия: когда мафия срослась с правящим строем, и непонятно - что делать? Ну вот, если верить Гайдару, то они будут эволюционировать и станут приличными людьми - якобы так было в Америке, хотя в Америке так не было. Там были отдельные представители, так сказать, отклоняющиеся от правовых норм... деятели вроде папы Кеннеди, но это был отдельный на фоне, в общем-то, право... послушного населения и правящего класса. Есть предложение... как говорят, Лебедя (я не уверен, что это так, но ему приписывают), что надо, значит, всех бандитов расстрелять; когда расстреляют сначала бандитов, потом будут расстреливать и тех, кто просто не понравится. И наконец, третий путь: демократические процедуры, но они что-то не очень получаются здорово при таком засилье власти бандитов. Вот что вы себе?.. как вы представляете выход из этой криминогенной ситуации в стране?

ГЯ - Знаете, это мне напоминает вот разговор о том, что надо бороться с грязью, надо бороться за чистоту. А как вы знаете, надо не бороться, а просто надо убрать грязь, и всё. Значит, известно, что весь наш народ сегодня считает, что наше правительство коррумпировано; так вот, если президент дорожит мнением своего народа (который его избрал), он должен взять и сказать: "Уважаемые члены правительства! Я не милиционер, не следователь, я не собираюсь проводить расследование относительно того, кто из вас сколько украл, но поскольку все граждане моей страны считают, что вы воруете, то я меняю это правительство." И взять и поменять его в принципе и обозначить новый курс и другую политику. Я, к сожалению, сомневаюсь, что президент будет это делать. Я очень сомневаюсь, потому что чувствительность в этом отношении очень низкая. Потом есть силы, которые вряд ли ему позволят такую серьезную операцию. Но ни одно правительство Мира не позволило бы себе, чтобы его каждый ребенок в стране считал правительством жуликов. Наше правительство считает, что это ничего, нормально, что ничего страшного. А мне казалось, что избирали президента в нашей стране именно для того, чтоб он решил по крайней мере эту задачу.

БН - Это ясно. Ясно, так сказать, с нашим правительством все; вот непонятно - что же делать с ситуацией в обществе, когда правящий класс срастается с бандитами?

ГЯ - Должны быть силы, которые не заинтересованы в таком исходе дела, и сегодня эти силы существуют, но думаю, что они смогут организоваться и выйти на политическую арену к следующим президентским выборам.

БН - К 2-тысячному году?


ГЯ - К 2-тысячному году или к 99-му году выборов в парламент. Я думаю, что это та главная задача, которая стоит, скажем, перед демократической оппозицией в принципе, потому что сегодня вопрос идет не о том... речь идет не о том кто чуть левее, а кто чуть правее, какие-то там нюансы, а речь идет о том, что страна как бы разделилась на две части: на сытых и на голодных, а это самая опасная ситуация. И, кроме того, на тех, кто ворует, и тех, кто не ворует. И при этом такая высокая безработица, отсутствие даже перспективы экономического роста - это дает в стране действительно очень острую ситуацию. Все это можно было бы поправить, но интересы лежат несколько в другой плоскости.

БН - Ну а где надежда на то, что к 2-тысячному году таких людей как вы страна все-таки будет слышать? Я помню, что во время этих президентских выборов вас эффективно не допустили до телеэфира. Почему не повторить тот же опыт только с другими исполнителями и к 2-тысячному году?

ГЯ - Вы знаете, можно нарисовать много самых разных страшных сюжетов, но я думаю, что уроки, которые были получены при этих выборах, они достаточно убедительны для того, чтобы сумели... имели достаточно возможность, чтобы дойти до людей и пояснить. Вот я сейчас был в Ярославле, в Волгограде, я был в Волжском, был еще в целом ряде небольших городов (даже таких как Славич), там теперь совсем другая атмосфера: люди уже по другому смотрят на все, что было летом, как они выбирали сердцем, понимают, что нужно теперь выбирать, наверное, другим местом, более для этого дела подготовленным, чем это... Ситуация ведь в стране в этом смысле меняется, важно только, чтоб успеть.


БН - Ну да, но можно попасть из огня да в полымя, потому что вот я сейчас слышал, что... такой совершенно неостановимый тандем был бы, если бы Лебедь шел в президенты, взяв с собой в премьеры Явлинского. Тогда с Лебедя снимаются все обвинения в некомпетентности, в непредсказуемости, в незнании экономики, Явлинский - признанный авторитет в экономике; вот вы на "ура" пройдете, а потом выяснится, что, обладая неограниченными полномочиями, президент Лебедь может через полгода выкинуть премьера Явлинского, и мы получаем диктатора. Все-таки лучше заранее просматривать возможные варианты.

ГЯ - Да, но пока еще рано обсуждать подобные сюжеты: нам сегодня надо решить 2 задачи - одну тактическую: это как дожить до следующих выборов, а другую стратегическую: это подготовка к следующим выборам с тем, чтобы уже сегодня граждане примерно понимали, что они натворили на прошлых выборах и что нужно будет делать на следующих. И здесь самый главный вопрос, вы знаете, как мне кажется (сегодня!) - это существенное изменение конституции. Вот вы сказали о диктаторе, а ведь эта проблема связана с конституций; у нас конституция, как пиджак, сшита на одного человека - на того, которого зовут Борис Николаевич Ельцин; и она сделана таким образом, что, когда у президента болит голова, то у всей страны болит живот; невозможно работать, не может работать вся страна, если президент там захворал или еще что-либо. Я же вот осмелился сегодня высказать вам идею относительно концепции безопасного президента. Мне казалось бы, что президент должен быть т а к сформулирован в конституции, что кто бы там ни был, он может... скажем, Борису Ноткину нравиться или не нравиться, он даже может вообще не желать его видеть, но он не будет бояться, что он изменит политический режим, устроит передел собственности, что он лишит возможности говорить то, что люди думают, что он будет зажимать прессу, что он изменит ситуацию с правами человека, с личными правами граждан, что он поменяет политическую систему. Сегодняшняя конституция (несмотря на то, что там есть много удачных моментов) в части власти президента позволяет ему подписывать секретные указы, позволяет ему подписать личный указ, например, для Бориса Ноткина: освободить его от всех налогов навсегда, еще его детей и внуков... позволяет начать войну - с утра пораньше, выпив немножко чаю и потом убив 100 тысяч граждан и даже не спросить с него: за что он это сделал с этими людьми и зачем это было сделано? Позволяет ему заключать отдельные сепаратные договора с отдельными субъектами федерации (когда целое заключает специальный договор с частью)... Иначе говоря, власть его практически неограниченна. И хотя наш президент говорит, что он не думает, что надо менять конституцию, то в качестве компромисса в нашей передаче я хотел бы ему предложить: Борис Николаевич! Давайте мы оставим ваши права так, как они есть, поскольку вы избирались по правилам другой конституции. Но уж для следующего президента может вы с нами посотрудничаете? Чтоб мы сделали такую конституцию, чтобы тот, кто придет после вас, не мог все перевернуть здесь вверх дном. Чтобы невозможно было появление человека, который просто уничтожит нормальные условия жизни в стране, дабы если они даже появятся. Вот какой самый главный и принципиальный вопрос на сегодняшний-то день.

БН - Григорий Алексеевич, вот вы говорили сейчас о Чечне, которая была начата... война в Чечне начата президентским указом, я помню нашу беседу с вами перед камерами, когда вы говорили "надо с чеченскими повстанцами договариваться, вести переговоры", вот провели переговоры, вы довольны результатами этих переговоров?

ГЯ - Ха, кто же может быть доволен тем, когда страна вошла в войну, потеряла 100 тысяч человек убитыми и вернулась к тому состоянию, в котором она эту войну начала, только в еще гораздо более худших политических и военных условиях? Чему тут, собственно, радоваться?

БН - Нут, ну ясно, что плохо, что начали войну. А закончили-то как-то благополучно? Конец какой-то благополучный или конец еще хуже, чем начало?

ГЯ - У мерзкого дела не может быть хорошего конца. Каково дело таков и конец. Сегодня хорошо, что закончили войну. Я считаю хорошим делом, что там прошли выборы; я считаю вполне удовлетворительным, что эти выборы состоялись; я надеюсь, что Масхадов будет в состоянии контролировать ситуацию в Чечне; и я надеюсь, что Москва начнет серьезные переговоры с Масхадовым и не будет устраивать никаких клоунад, а будет вести серьёзные переговоры, имея в виду, что Чечня всегда будет настаивать на своей независимости.

БН - А вот насчет репарации в виде компенсации за ущерб, причиненный Чечне, надо оплачивать Чечне весь тот ущерб, который ей нанесла российская авиация?

ГЯ - Я думаю, что сегодня этот вопрос не может обсуждаться. Я не вижу в этом вопросе никакого содержательного...

БН - Как? - направлять туда триллионы или не направлять?

ГЯ - Чтоб их украли?

БН - Ну какая разница!

ГЯ - Нет, это большая разница. Сегодня всякие триллионы отправлять в Чечню это значит отправлять нескольким московским группировкам или чиновникам в карман и вовсе не в какую ни в Чечню, поэтому об этом говорить сегодня вообще бессмысленно.

БН - То есть, отказываться под этим предлогом.

ГЯ - Нет, просто сказать...

БН - Денег не давать.

ГЯ - Сегодня сказать, что... извините, сегодня у нас совсем другой с вами разговор, сегодня мы обсуждаем другие проблемы: проблему контроля за ситуацией в Чечне; сначала надо решить вопрос наших военнопленных, сначала надо решить вопросы... наши сегодняшние действия все должны быть направлены на установление меры доверия, чтобы мы могли с чеченцами добиваться как можно большей безопасности для российских и чеченских граждан, - вот, собственно, все, что можно сегодня делать. Я на сегодняшний день не вижу никаких серьезных оснований для обсуждения вопроса о репарации.

БН - Вот странно, Богданов, 37 лет, юрист. Ноткин задает вопросы Явлинскому, перебивает и не дает возможности высказаться. Почему вы не даете ему высказаться относительно правительства и президента в отрицательном смысле? Не затыкайте ему рот. Я вам очень затыкаю рот, Григорий Алексеевич? По поводу президента.

ГЯ - Нет-нет, я практически... спасибо за вашу записку, но я практически все сказал. Хотя тут можно говорить гораздо больше, но т этого наверное достаточно.

БН - Так. Пошли вопросы, давайте сейчас сделаем перерыв на вопросы.

ГЯ - Да. С удовольствием.

БН - Петрова Надежда Евгеньевна, экономист. По-моему, в последних "Итогах" ваше имя упоминалось вместе с Чубайсом как возможных членов кабинета министров. В каких вы отношениях с главой администрации Чубайсом?

ГЯ - У меня нет отношений. Очень редко иногда я разговариваю с ним по телефону. Вот и все отношения. Я не планирую сегодня никаких чисто кадровых решений.

БН - Да. Морев, 35 лет, военнослужащий. На какую должность вы согласны войти в правительство в новый состав? Ковалев Евгений Иванович, техник. Надеетесь ли вы прийти к власти и насколько реально вы оцениваете свои шансы?

ГЯ - Ну 2 разных вопроса. В правительстве я готов работать в том случае, если оно сменит курс, если будут реальные основания полагать, что правительство будет добиваться остановки коррупции и правительство сможет обеспечить экономический рост: рабочие места, зарплату, пенсии, улучшение уровня жизни; в этом случае безусловно я готов на самых разных ролях работать в правительстве, но я не буду работать в правительстве в качестве декорации - для того, чтобы прикрывать коррупцию и просто абсолютно обанкротившийся бессмысленный экономический курс. Что же касается шансов прихода к власти, то мы будем обсуждать этот вопрос перед следующими выборами.

БН - Николаев, врач. Как вы относитесь к Лебедю? Собираетесь ли вы вступать с ним в контакт?

ГЯ - Сегодня у меня нет никаких особых отношений с Александром Ивановичем Лебедем; для меня осталось не совсем понятным его позиция на прошлых выборах президента; может быть, в процессе создания партий у нас будут с ним переговоры - жизнь покажет.

БН - Макарова Антонина Васильевна, инженер. Разделяете ли вы точку зрения генерала Лебедя в отношении здоровья президента и прочее?

ГЯ - Нет, я не разделяю эту точку зрения. Я полагаю, что проблемы, с которыми сегодня сталкивается наша страна, связаны не со здоровьем президента, а с тем, что время нашего президента (его историческое время) кончилось довольно давно, и что основные задачи, которые сегодня стоят перед страной, Борис Николаевич не сможет решать, и это не связано с его здоровьем. Я считал это раньше и считаю теперь, именно поэтому я боролся с ним на прошлых президентских выборах - и боролся с ним и в первом, и не поддержал его во втором туре, потому что был убежден, что Борис Николаевич не сможет решить основные проблемы нашей страны, они будут только углубляться, и ситуация будет все более и более сложной. Вот что я думаю по этому поводу. А здоровье президента... президент живой человек, я желаю ему поскорее выздороветь окончательно, и это не связано с его здоровьем.

БН - Миронова Лилия Борисовна, супермодель. Можете ли вы дать мне аудиенцию? Очень нужно. (Телефончик есть, кстати.) Не хотите давать аудиенцию?

ГЯ - Нет, я принял к сведению.

БН - Ёлков Владимир Алексеевич. Я пострадал от "Гермес-союз", могу ли я обратиться с заявлением по этому поводу в Сбербанк?

ГЯ - Можете обратиться с заявлением просто куда угодно. Только не думаю, что из этого что-либо получится.

БН - Ирина Николаевна, инженер. Каков ваш совокупный годовой доход?

ГЯ - Вот я сейчас подготовил декларацию, но я вам скажу по декларации прошлого года. В прошлом году в Центральную избирательную комиссию на выборах президента я представлял декларацию; если мне не изменяет память, на 120 миллионов рублей.

БН - Вопрос, который я не думаю, что очень волнует зрителей, но почему-то занимает громадное место в нашей прессе. Это расширение НАТО на восток. Как будто бы вся вот наша внешняя политика подчинена только одному: чтобы НАТО не расширилось на восток. Вот главная причина. Не как обеспечить России выгодные экономические контракты, не как обеспечить России благоприятную обстановку для спасения малоимущих, а вот чтобы НАТО не расширилось на восток. Вот вы можете внести свой вклад в то, чтобы НАТО на восток не расширялось?

ГЯ - Знаете, столько много шума про расширение НАТО на восток потому, что нужно говорить о пенсиях и зарплате, а заменяют эту тему расширением НАТО на восток. Проблема сегодня расширения НАТО - это проблема провала внешнеполитического курса, я хотел бы обратить ваше внимание именно на этот аспект. Дело в том, что развалившийся внутренний курс - нам уже истина; проблемы экономической политики и провала в экономической политике - нам уже ясно; оставался один только вопрос: что как бы нашего президента приглашают в приличное общество, он все время встречается то с другом Гельмутом, то с другом Билом, то еще с каким-нибудь другом, и там они классно так очень хорошо обедают, друг с другом ходят... А теперь оказалось, что все эти друзья и все эти встречи на высшем уровне абсолютно бессмысленное занятие, ни к чему не приводящее, по простой причине: когда дело дошло до чего-то серьезного, все эти друзья отказались от малейший даже просьб со стороны российского президента. Вот они приезжали совсем недавно (в апреле прошлого года) всей семеркой, заседали здесь, поддерживали его и все время говорили "вы, русские, пожалуйста, выберите себе Ельцина", но как только русские его выбрали, они решили, что для них Ельцин все же неприятная вещь, поэтому лучше расширить НАТО, лучше подвинуть к нашим рубежам военный блок. Иначе говоря, если говорить серьезно, для внешней политики России это полный развал. Потому так и нервничает министр иностранных дел...

БН - Я не понял: расширение НАТО на восток - это развал для России внешней политики?

ГЯ - Конечно! Это совершенно не опасно, НАТО не собирается на нас нападать. Во-вторых, мы не можем давать указания ни Варшаве, ни Праге, ни Будапешту в какие союзы им вступать, в какие нет, это их дело! Но для любой страны, для любой дипломатии это является признаком того, что всех этих дипломатов надо гнать в шею немедленно, если военный блок приближается к границам этой страны, неважно с какими намерениями. Это символы внешней политики, это символы дипломатии. Почему сегодня все наши люди в Кремле одни плачут и просят не приближаться наш... они говорят "наш собственный народ нас прогонит, если вы приблизитесь к нашим рубежам"; другие угрожают, что они войдут с самые честные объятия с Зюгановым и Жириновским, если только НАТО подойдет; третьи говорят "мы вообще в вас выстрелим первыми, - (как секретарь Совета Безопасности сказал), - мы вообще ракеты на вас пустим". Почему с ними все это происходит? Потому что помимо провала экономической политики, помимо провала во внутренней политике они получили полный провал и во внешней политике. Это не проблема нашего народа, это не проблема нашей даже безопасности - это проблема кремлевской внешней политики, которая за 5 лет потерпела сокрушительный провал, и здесь недавно был бывший министр иностранных дел, это как бы и его тоже... с ним тоже это связано, неизвестно как бы это было сейчас. Вот в чем проблема, вот почему эти люди сегодня так нервничают.

С этим же связано и другое обстоятельство. Расширение НАТО - это конечно бюрократическое дело, оно вытекает из бюрократических особенностей самого НАТО: изменилась ситуация, нет больше военной угрозы в Европе, и НАТО ищет, чем бы ему заняться. Бюрократические организации...

БН - Все ясно, с НАТО ясно, пошли вопросы. Алексеев, 46 лет, экономист: не лучше ли в сегодняшней ситуации вместо пропагандистских поездок по регионам для примера постараться на одном регионе отработать свою экономическую модель и получить конкретный положительный результат?

ГЯ - Да, хорошо. Я сейчас отвечу на этот вопрос, но я просто хотел вам еще сказать. А вам не кажется, что чеченская война, провал нашей экономической политики, криминальная ситуация в стране, олигархия власти - это и есть причины расширения НАТО?

БН - Ну единственная причина, конечно.

ГЯ - Так вот почему...

БН - Это не провал внешней политики, это провал...

ГЯ - ... расширяется НАТО.

БН - ... внутренней политики.

ГЯ - А внешняя политики - это всегда функция. Ответственная...

БН - Я не считаю расширение НАТО провалом нашей внешней политики.

ГЯ - Ну считайте его заслугой. Давайте я перейду к следующему вопросу, а вы считайте это большой заслугой нашей внешней политики.

БН - Это то же самое, что считать провалом приход зимы, а потом приход осени.

ГЯ - Ну-ну.

БН - Если такая ситуация внутри страны, то ничего наши внешнеполитические службы сделать не могут.

ГЯ - А! Ну хорошо. Так вот в отношении одного региона. В одном регионе конечно изменить ситуацию в целом было бы довольно затруднительным однако как известно мы начали такую работу и считаем, что она достаточно успешно идет в Нижегородской области и по сегодняшний день; еще есть несколько регионов в стране, в которых мы ведем эту работу достаточно активно. Часть из наших предложений были использованы и московским правительством, и мы полагаем, что это полезная вещь.

БН - Вот заканчивается передача, осталась одна минута. От чего вы получаете радость в жизни? Что вам доставляет удовольствие?

ГЯ - Сама жизнь. А что еще может быть лучше?

БН - Ну как? Вы с утра до вечера занимаетесь политикой, встречаетесь со своими членами "Яблока", ездите по регионам, а вот жизнь - в чем для вас заключается? - в работе? в поездках? в достижении своих политических целей?

ГЯ - Нет, жизнь для меня заключается в том, что я встречаюсь не с членами "Яблока", в том, что я встречаюсь с умными мужчинами, с красивыми женщинами; я встречаю умных и многообещающих детей; я живу в красивой стране с красивыми людьми.

БН - Григорий Алексеевич, если бы вы выступали обвинили в сексизме(?). Вы слышите, вы сказали "с умными мужчинами и с красивыми женщинами", не сказали "с умными женщинами"... понимаете о чем я, Григорий Алексеевич? - "с умными и красивыми женщинами" - так политически правильно надо было бы сказать, - и "с умными мужчинами". Вот видите, я тоже могу дать совет "Яблоку". Наше время истекло, всего вам самого доброго.

ГЯ - Спасибо.