О личном пропагандистском успехе В.Путина на Саммите G8 было сказано многими, в том числе и автором этих строк. А что же о самой восьмёрке, о настоящем и будущем этого института?
История устроила ему показательный тест, погрузив встречу лидеров “ведущих демократий мира “в контекст острейшего кризиса на Ближнем Востоке. Аналитики спорят, приведёт ли он к 4-ой мировой войне (3-я холодная закончилась в ноябре 1989 года), или является фрагментом этой давно уже (по крайней мере, с сентября 2001 года) идущей войны радикального ислама против “сатанинского” Запада.
Во всяком случае, восьми самым могущественным людям на планете, оказавшимся запертыми надвое суток в Константиновском дворце, предоставлялся шанс если не погасить конфликт, то, по крайней мере, выработать какое-то своё ответственное отношение к происходящему.
Мы услышали за эти два дня многое о цесарсках, зефире из лангустов, об энергетической безопасности и о курином гриппе. Но ничего, кроме обмена пропагандистскими уколами по поводу разворачивающегося на наших глазах кризиса.
Мне почему-то кажется, что если бы в июле 1914 года счастливая возможность оказаться вместе в Константиновском дворце была бы у императоров России, Германии и Австро-Венгрии, президента Франции и премьер-министра Великобритании, им бы удалось погасить разгоравшийся на Балкан Сегодня экономически Россия гораздо более (во всяком случае, в сфере энергетики) соответствует статусу большой восьмёрки. Но проблема заключается в том, что Россия (и её лидеры говорят об этом всё более громко и определённо) уже не считает себя частью Запада, более того, как в старые добрые советские времена воспринимает Запад как вызов и угрозу.
ах после убийства эрцгерцога Фердинанда конфликт и за два дня разыграть виртуальную 1-ю мировую войну не на полях кровавых сражений, а на хорошей географической карте балканского полуострова.
Не потому что они были столь уж выдающимися личностями по сравнению с нашими современниками, а потому что на этой несостоявшейся встрече они бы занимались настоящим царским делом, а не представительствовали в организации с непонятным статусом и неясными задачами.
Большая восьмерка (ранее G7 и G6) не всегда была такой. Она возникла в 70-х годах после нефтяного кризиса, вызванного событиями на том же Ближнем Востоке как своего рода Политбюро Запада, как клуб лидеров стран с общим геополитическим видением мира, общими ценностями и общей исторической судьбой. Такой клуб стал антитезой Совету Безопасности – пропагандистской трибуне соперников и антагонистов времен холодной войны.
В клубе можно было по-деловому в своем кругу вырабатывать общую стратегию Запада в мировой политике и, прежде всего в экономической сфере.
Постсоветская Россия была принята в этот клуб, несмотря на свой сравнительно скромный экономический потенциал как геополитический союзник, ощущавший себя частью Большого Запада.
Сегодня экономически Россия гораздо более (во всяком случае, в сфере энергетики) соответствует статусу большой восьмёрки. Но проблема заключается в том, что Россия (и её лидеры говорят об этом всё более громко и определённо) уже не считает себя частью Запада, более того, как в старые добрые советские времена воспринимает Запад как вызов и угрозу.
В такой ситуации восьмёрка теряет свой статус клуба единомышленников, но не дотягивает до уровня Всемирного Экономического Совета ввиду отсутствия таких гигантов как Китай и Индия.
В результате содержательная работа института оказывается парализованной, возникает чувство неловкости и дискомфорта, перерастающее во взаимное раздражение, столь явно проявившееся накануне Санкт-Петербургского саммита.
Решение проблемы лежит на поверхности. Необходимо разделить две функции восьмёрки, ни с одной из которых она не справляется в существующем формате.
Восьмёрка должна быть расширена до 10-12 членов (Китай, Индия, Бразилия,…) и стать Всемирным Экономическим Советом. Россия, как Великая Энергетическая Держава, как она любит в последнее время себя позиционировать, будет занимать в нём достойное место.
В то же время Запад, частью которого путинская Россия, грезящая об особом пути и евразийстве, ни в коем случае не желает себя видеть, должен срочно создавать своё маленькое политбюро. Будет ли это бывшая семёрка или треугольник США – ЕС – Япония, не нам судить.
Но бесспорно, что Запад сталкивается сегодня с вызовами и угрозами беспрецедентного масштаба и острейшим образом нуждается в выработке обшей адекватной стратегии.
На мой взгляд, именно эти вызовы и угрозы драматически подчеркивают лишний раз, что Россия геополитически и цивилизационно является частью Запада, потому что они направлены и против моей страны. Но руководство моей страны так не считает. Оно убеждено, что “за спиной исламских террористов стоят более могущественные и более опасные традиционные враги России”. Его пропагандисты 24 часа в сутки кричат на государственных каналах об угрожающем России товарище волке, разжигая антизападную истерию.
В таких условиях наивно и нелепо со стороны Запада продолжать притворяться, что все мы члены одного клуба и пытаться вырабатывать общую стратегию с Путиным. Путин сегодня играет на другой стороне и уже не старается это скрывать. Достаточно взглянуть на историю иранского досье.
Но путины приходят и уходят, а Россия, в союзе с которой объективно нуждается Запад, так же как и Россия в союзе с ним, остаётся.
Поэтому одной из важнейших задач западного политбюро будет найти такую парадигму отношений с откровенно не-Западной путинской Россией, которая позволит не обострять их дальше и, не испытывая уже никаких иллюзий, искать тем не менее оставшиеся точки соприкосновения и терпеливо ждать. Ждать, когда подлинные интересы безопасности страны возьмут в России верх над комплексами, мифами, коммерческими интересами правящих группировок. Это неизбежно произойдет. Хотелось бы, чтобы не слишком поздно. И для Запада и для России.
Сегодня г-н С. Лавров говорит о войне, объявленной Западу радикальным исламом, буквально теми же словами, как его предшественник говорил в 1939 году о войне между западными демократиями и фашизмом: “Мы не можем принять чью-либо сторону”.
Но В. Молотов потом передумал. Вернее это партейнгеноссе Гитлер за него передумал.
