Неожиданные разговоры о возможных переменах в исполнительной власти в последнее время стали тревожить политическую Москву. Говорят, что административная реформа будет начата заново, в результате чего правительство приобретет новую структуру, совершенно отличную от нынешней, хотя и недавно дважды реформированной. Намекают на наметившийся выход «партии власти» – «Единой России» из-под прямого контроля президентской администрации и на непосредственное переподчинение ее главе государства. Шепчут даже и о каких-то надвигающихся таинственных не то кадровых, не то структурных изменениях в президентских структурах. Странно то, что все это происходит в момент, когда внимание политического класса приковано к дискуссии вокруг президентских инициатив об изменении порядка избрания глав субъектов Федерации, предложений по реформе избирательной, а фактически и многопартийной системы.

Хотя по большому счету странного, наверное, ничего нет. Вряд ли можно сомневаться в том, что законодательные изменения принципов организации представительной и местной власти завершатся в ближайшие месяцы, возможно, даже до Нового года. После чего вполне логичным шагом станет «достраивание» реформы политической системы преобразованиями в исполнительной власти. Тем более что при кажущейся управляемости здесь многое выглядит по меньшей мере нефункциональным.

Так, ни для кого не является секретом, что административная реформа, затронувшая правительство, привела явно не к тем результатам, которые ожидались. Число правительственных ведомств заметно увеличилось, взаимоотношения между ними стали еще более запутанными. Но самое главное – кардинально не изменилась роль правительства в управлении экономикой и социальной сферой. А ведь именно ради этой цели в первую очередь и затевалась реформа. Ясно, что в нынешнем виде, когда непонятно, кто и за что отвечает, правительство не может стать единой в идейном и организационном плане командой. А когда эта команда в большей степени напоминает героев известной басни Крылова, рассчитывать на какую-либо эффективность в осуществлении реформ едва ли приходится.

По-видимому, ощущаются проблемы и в президентских структурах. Несмотря на ощутимые успехи в строительстве разного рода административных вертикалей, становится все более заметным, что разного рода группы интересов, прочно обосновавшиеся в этих самых вертикалях, имеют неукротимое желание реализовать прежде всего свои, корпоративные, которые нередко прямо противоречат указаниям сверху. При этом, разумеется, корпоративная политика обосновывается ссылками на некие «общегосударственные цели». Ситуация осложняется и тем, что нынешний баланс сил в президентской команде, начавший складываться по мере вытеснения из нее влиятельных представителей ельцинской «семьи», так и не стал стабильным. В результате соперничающие между собой за власть и влияние группы настолько увлекаются «перетягиванием каната», что начисто забывают о целях, ради которых их позвали во власть.

Конечно, на это утверждение можно возразить, что, мол, и при Ельцине бесконечная борьба между элитными группами во властных структурах была весьма распространенным явлением. Но не стоит забывать, что в то время (после 1993 года) и амбициозных планов реформ никто не выдвигал, а если таковые попытки все-таки иногда и имели место, то никто не думал всерьез их реализовывать на практике. Сейчас иное дело – есть далеко идущие планы преобразований, почти отстроены административные вертикали для их реализации. Но странность заключается в том, что ослабляющий эти усилия импульс исходит как раз не от народных низов и политической оппозиции, у которой для этого на сегодняшний день просто нет необходимых ресурсов, а от верхушки вертикали и тех, кто с ней тесно связан. В этих условиях от президента вполне логично ожидать каких-либо действий, направленных на то, чтобы подкорректировать ситуацию в высших коридорах власти. В большой политике известны два основных метода, как поступать в подобных случаях. Первый заключается в проведении институциональных изменений. Применительно к сегодняшнему дню это может означать, например, создание в противовес имеющимся административным вертикалям еще одной – партийной. Чтобы высшая государственная бюрократия не чувствовала себя полной хозяйкой положения. Иной вопрос, годится ли «Единая Россия» в ее нынешнем виде для амплуа «партийной вертикали». Судя по публичным проявлениям недовольства, временами прорывающегося у некоторых членов думской фракции этой партии, можно лишь утверждать, что роль непритязательного парламентского довеска к аппарату президентской администрации явно начинает наскучивать части «единороссов». Хочется чего-то большего. Но чего – этого им пока не подсказали.

Второй метод – кадровый. Приобретших монументальный вид высокопоставленных «мандаринов» нужно периодически менять или создавать им действенный противовес в лице свежих кадров. Так что природа странных на первый взгляд слухов довольно понятна. Неясность касается другого: окажутся ли возможные изменения действенными в условиях отсутствия реальной политической динамики и не забронзовеют ли при отсутствии подлинной конкуренции снизу так же быстро, как и их предшественники, новые вертикали и пришедшие в высокие кабинеты свежие кадры?