Последний развод?

Запад и Россия в который раз теряют друг друга.Этот танец притяжения и отторжения продолжается много веков и к очередной фазе отторжения можно было бы отнестись философски. Историки насчитывают более 25 таких циклов, начиная от царствования Ивана III.

Уже в своей постсоветской ипостаси Россия прошла через два таких поворота. От Козырева до Примакова при Ельцине и от Путина 11 сентября с его немедленной реакцией “американцы, мы с вами” до сегодняшнего В.Путина,

утверждающего, что исламские террористы на Кавказе – “всего лишь инструмент в руках более опытных, более могущественых традиционных врагов России, мечтающих ослабить и расчленить ее”;

раз в два месяца грозящего США необыкновенными ракетами, разработанными российскими учеными (не гнушаясь при этом брать деньги у тех же США на поддержание безопасности российского ядерного комплекса);

старательно вытесняющего американские базы из Средней Азии, несмотря на то, что поражение НАТО в Афганистане откроет путь на Россию через Среднюю Азию и Кавказ исламским террористам.

Чем опасен этот очередной антизападный поворот в сознании российского политического класса и его самой выдающейся посредственности?

Во-первых, он впервые происходит в ситуации, когда Запад и Россия не являются более полновластно доминирующими игроками на мировой арене, как это было в 19-20 веках. И Запад и Россия (особенно) никогда еще не были так уязвимы и не сталкивались со столь серьезными цивилизационными вызовами. Никогда раньше Россия и Запад не нуждались так друг в друге и меньше, чем когда-либо они могут позволить себе сегодня разрыв.

В то же время, те причины, которые вызвали последний резкий антизападный разворот в российской внешней политике, не смягчаются, как это не раз бывало, упираясь в объективные ограничения (попросту говоря, “головой в стенку”), а, наоборот, в силу конкретных исторических обстоятельств имеют тенденцию к синергетическому соморазвертыванию.

Таких причин как минимум четыре.

Во-первых, травма поражения в холодной войне, потери империи и статуса сверхдержавы породила глубокий и неизжитый психологический комплекс в коллективном подсознании российского политического класса.

Для него Запад остался смыслообразующим фантомным противником в героическом противопоставлении которому выстраивались и еще долго будут выстраиваться всевозможные мифы российской внешней политики.

Когда в 2001 году В.Путин предоставил США максимально возможное практическое содействие в проведении операции в Афганистане, этот выбор, несмотря на его очевидный прагматизм, был встречен глухим недовольством большинства российской политической “элиты”. Разделяя все комплексы и предрассудки своего класса, В.Путин, тем не менее, руководствовался в данном случае не эмоциями, а холодным рациональным расчетом. Американцы, преследуя свои военные и геополитические цели, решили попутно важную проблему безопасности России – ликвидировали плацдарм исламских радикалов в нашем южном подбрюшье.

Впервые в нашей военной истории кто-то сделал за нас грязную работу. Обычно бывало наоборот. Афганский опыт мог стать важным уроком для осознания общности российско-американских стратегических интересов в геополитической конфигурации 21 века. К сожалению, этого не произошло, и эмоции и комплексы вновь восторжествовали над рассудком.

Во-вторых, ко второму сроку правления В.Путина было покончено с модернизаторскими мечтаниями начала его правления – провести структурные реформы, “догнать Португалию”, “удвоить ВВП” и т.д. “Модернизация ” обернулась банальным перераспредением собственности в пользу “бригады” выходцев из питерской мэрии и ФСБ.

Закрепление этой собственности и порождающей ее власти требует дальнейшей “зачистки” политического пространства, которую уже невозможно оправдать никакой демагогией об “авторитарной модернизации”. Образ Запада как врага становится единственным идеологическим оправданием путинской модели корпоративного государства.

В-третьих, заоблачные цены на нефть, свалившиеся на Кремль в результате иракской войны, вселили в кремлевских обитателей ощущение всемогущества и вновь обретенного “величия”. “Великой энергетической державе” уже кажется смешной когда-то лелеемая ею мечта обогнать какую-то Португалию. Коллективная кремлевская старуха, нанюхавшись нефтедолларов, уже не хочет быть столбовой дворянкой в большой восьмерке – владычицей евразийской жаждет стать.

Есть еще один дополнительный фактор, вытекающий из внутренней природы сегодняшнего российского режима.

10-15 человек, которые сегодня находятся у власти в России не только правят ею, но и de-facto владеют ею, прежде всего ее нефте-газовыми активами. Слишком многое в их жизни сегодня – власть, стабильность режима, мировое влияние, личные состояния, наконец, зависит от количества долларов за баррель нефти. Они не позволят себе оставаться пассивными наблюдателями колебаний цен на нефтяном рынке. Так очень многое в российской политике вокруг Ирана объясняется не только традиционным желанием “насолить” американцам, но и стремлением сохранить высокие цены на нефть.

В-четвертых, серия ошибок и неудач Запада, кризис в трансатлантических отношениях, раскол элит в самих США, отсутствие масштабных лидеров-визионеров, растущий вызов исламистского экстремизма уже не только на Ближнем и Среднем Востоке, но и в Европе и на американском континенте – все это порождает у значительной части российских политиков представление о Западе, как о тонущем корабле, который необходимо как можно скорее покинуть.

Подобные мотивы явственно звучат в серии “концептуальных” статей министра С. Лаврова, красной нитью в которых проходит мысль о том, что “Россия не может принимать чью-либо строну в развязываемом межцивилизационном конфликте глобального масштаба”. Какой знаменательный и трагифарсовый римейк высказывания предшественника г-на Лаврова г-на Молотова в сентябре 1939 года: “Советский Союз не может принять чью-либо сторону в развязанной англо-французскими империалистами мировой войны.”

Представление о Западе, как о тонущем корабле, имеет, к сожалению, некоторое право на существование, но только с одним уточнением – Россия является частью этого корабля. Сколько бы мы ни заигрывали с откровенными мерзавцами, сколько бы ни напоминали им о заслугах СССР в их выращивании, сколько бы ни крышевали их в Совете Безопасности, в глазах исламистских экстремистов, ведущих свою “священную” борьбу с Западом, Россия остается частью этого “сатанинского” Запада, причем наиболее уязвимой, а потому и наболее привлекательной для экспансии.

Истинное отношение этого сброда к России было продемонстрировано убийством наших дипломатов в Ираке. Подлейшую роль в этой трагедии играл наш новый геополитический союзник и партнер по ШОС Иран. Не скрывая своих связей с террористами, иранские лидеры намекали на возможность своего вмешательства, если Россия их хорошо попросит об этом. Можно только представить, как эти подонки будут разговаривать с Россией, обладая ядерным оружием. Министр, который “не может принять чью-либо сторону”, когда его дипломатам отрезают головы, это позор для России.

Как можно остановить это саморазрушительное сползание России к уже не фантомной, а к реальной конфронтации с Западом?

Российскому обществу нужна широкая дискуссия по вопросам внешней политики, возможностей для которой остается все меньше и меньше. Ее заменяет оголтелая антизападная и прежде всего антиамериканская истерия в средствах массовой информации.

Что касается самих США, то до последнего времени они предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Так еще совсем недавно госсекретарь США К.Райс заявляла, что “никогда еще в истории России и США из отношения не были столь хорошими. ”

Наконец, на вильнюсском саммите вице-президент США Р.Чейни позволил себе ряд критических замечаний в адрес российского руководства. Р.Чейни сосредоточил свою критику в основном на внутриполитических процессах в России, сделав ряд очевидных и беспорных замечаний о все более авторитарном характере путинского режима.

Представляется, что тактически это была не лучшая повестка для давно назревшего откровенного выяснения отношений между США и Россией. Демократия в России – это дело прежде всего самих россиян. Лекции на эту тему извне обычно психологически отторгаются и теми, кто согласен с их содержанием. Очень точно заметил по этому поводу почти 200 лет назад наш великий поэт: “Любезный друг мой Вяземский! Конечно, я презираю наше отечество с головы до пят, но мне крайне неприятно, когда это чувство разделяет со мной иноземец.”

Гораздо продуктивней ставить в центр обсуждения между стратегическими партнерами (каковыми США и Россия, Запад и Россия все еще являются, если верить совместным декларациям, регулярно подписываемым российским президентом) вопросы отношений между ними, позиционирования в разворачивающихся глобальных конфликтах, видения друг друга как союзников или, наоборот, осознания “невозможности принять чью-либо сторону”.

Эти вопросы необходимо было задавать еще два года назад. Президент Дж.Буш просто обязан был тогда спросить: “Володя, ты действительно полагаешь, что я посылаю террористов убивать твоих детей? Если это недоразумение и тебя не так поняли, объясни это, пожалуйста, своему народу. Но если ты действительно так думаешь, то что мы вообще здесь делаем вместе – в большой восьмерке, на ранчо, в Белом Доме, в Кремле?”

Встреча в Санкт-Петербурге дает лидерам Запада и России может быть последнюю возможность перестать притворяться и попытаться максимально откровенно ответить себе и друг другу на главные в этот критический момент мировой истории вопросы – кто мы, с какими мы сталкиваемся угрозами, кто бросающий нам вызов противник, кто наши союзники и партнеры.

Такая повестка дня и такая постановка вопросов будет способствовать и столь назревшей внешнеполитической дискуссии в российском обществе. Значительная часть истеблишмента, вполне лояльная режиму и сама готовая поиграть в антиамериканские игры , с нарастающей тревогой следит как за все новыми концептуальными озарениями министра С.Лаврова, так и за последними эскападами практической российской дипломатии.

Есть одно обстоятельство , которое может радикально повлиять как на ход этой дискуссии, так и на исход всего многовекового русского спора между “западниками” и “евразийцами” . Это успех Украины.

Украина действительно представляет угрозу, но не безопасности России, как об этом трубят кремлевские пропагандисты, а относительной популярности путинской модели корпоративного, авторитарного, враждебного Западу государства. Опыт наших бывших соседей по коммунальной квартире, выбравших другую модель развития, и прежде всего Украины, ни в коем случае не должен стать привлекательным для российских подданных.

Прибалты не в счет. Они всегда были чужими. А вот успех Украины – это кащеева смерть путинизма – убогой философии низших чинов ФСБ, ошалевших от крышевания мебельных магазинов и распиливания нефтяных компаний. Экономика Украины должна быть подорвана, ее политическая система парламентской демократии дискредитирована. Сразу же после саммита Москва предпримет все усилия для достижения этой благородной цели.

Если Украина выстоит и подтвердит жизнеспособность и необратимость своего европейского цивилизационного выбора, это станет решающим аргументом, брошенным на весы многовекового спора внутри русской культуры.

Лучший способ помочь России сегодня – это помочь Украине.