В старые времена, помнится, большой популярностью пользовался один из первых советских телесериалов «Тени исчезают в полдень». Не очень припоминаю содержание (кажется, о бессильном сопротивлении свергнутых буржуазных классов новому социалистическому строю), но вот его название навязчиво приходит на память в связи с трагическими событиями в Северной Осетии. Многие высокопоставленные чиновники выступили в роли теней и исчезли гораздо раньше полудня того дня, когда начался бой в Беслане.

Но задолго до этого момента многие фигуры, казалось бы, по чину обязанные быть где-то рядом, не просто исчезли из сферы видимости – вообще оказались вне контекста события. Не слышно было заявлений известных политиков, предложений и действий с их стороны по разрешению кризисной ситуации. Лишь думские лидеры что-то не совсем убедительное говорили о необходимости дальнейшего ужесточения законодательства по борьбе с терроризмом.

Особенно странно выглядела в этих условиях позиция руководителей силовых ведомств. Предупредив, что теракты, скорее всего, будут продолжаться и дальше, неожиданно исчез с экранов велеречивый министр обороны Сергей Иванов, любящий общаться с прессой. Другие высокопоставленные силовики и вовсе не отметились в информационном пространстве. Странности продолжались и потом. Трудно было понять, кто же реально руководит операцией. Складывалось впечатление, что это руководители республиканских силовых структур Северной Осетии и местное военное начальство. Где при этом были главы российских МО, ФСБ, МВД, так и осталось загадкой.

Все стало меняться после того, как утихла стрельба в Беслане. Страна услышала премьера Михаила Фрадкова, заявившего о готовности правительства оказать помощь жертвам теракта. После посещения Беслана Владимиром Путиным, в город тут же устремились министры, до этого момента словно выпавшие из эфира и реальной политики. Между тем такое странное на первый взгляд поведение высших российских чиновников в сложившейся в российской политике обстановке выглядит вполне рациональным. Чем меньше активности в ситуации, чреватой негативными последствиями, тем меньше шансов, что на кого-то из них будет возложена персональная ответственность за эти последствия. Вот и получается, что по итогам операции в Беслане, в ходе которой погибли сотни заложников, в отставку подал только министр внутренних дел Северной Осетии Казбек Дзантиев. Он поступил так, как, наверное, сделал бы на его месте руководитель силовой структуры в любой другой стране мира, живущей по законам современной цивилизации. Хотя глава МВД одной республики по определению не может отвечать за ситуацию в сфере безопасности на всем Северном Кавказе. Более же крупные по рангу военные, милицейские и спецслужбистские начальники оказались как бы ни при чем.

Во время захвата Буденновска премьер Черномырдин не отсиживался где-то, а брал на себя ответственность за переговоры с главарем бандитов Басаевым. После завершения буденновской трагедии тогдашние главы силовых ведомств Сергей Степашин и Виктор Ерин, а также вице-премьер правительства России Николай Егоров, ответственный за федеративные отношения, немедленно подали в отставку. Даже ставший постоянным объектом для критических высказываний российской прессы министр обороны Павел Грачев не говорил о неизбежности терактов, а заявил, что с удовольствием покомандовал бы операцией по уничтожению боевиков, да вот Борис Николаевич не велел. А при штурме Первомайского, где чеченские бандиты под предводительством Радуева захватили заложников в январе 1996 года, тогдашний глава ФСБ Михаил Барсуков сам пошел со спецназовцами в атаку со словами: «А что же я потом Ельцину докладывать буду?»

Эти эпизоды из недавней истории не о том, что прежние чиновники были лучше нынешних. Бывшие также хотели сохранить за собой кресла и, что там говорить, при возможности подставить под удар конкурирующие структуры или подчиненных. Но прежние действовали в условиях публичной политики, когда каждый шаг на виду, как и очевидный провал, скрыться от ответственности невозможно. Поэтому простой уход в тень, выползание на свет (в том числе и телевизионных юпитеров), когда все плохое уже позади, для них было нереальной, нереализуемой стратегией поведения. Сейчас иная ситуация. Публичной политики, а стало быть, и ответственности перед обществом, нет. Значит, всегда есть возможность в нужный момент уйти в тень, а потом выйти из нее как ни в чем не бывало, когда ситуация нормализуется. Честно говоря, судьба чиновников, усвоивших правила такого образа жизни, не очень волнует. Проблема в том, что, оставаясь в своих руководящих креслах, они смогут спокойно и дальше предпринимать некомпетентные решения, не без основания надеясь на принцип: «Не высовывайся, авось и пронесет».