Вердикты судов присяжных четко показывают, в каком состоянии находится общество.

Или находилось в определенный исторический момент. Это – своего рода результат опроса общественного мнения.

ВЕРДИКТЫ

Взять знаменитое дело Веры Засулич. Нынешние противники суда присяжных говорят: вот, помните, революционерка стреляла в человека, все доказательства были против нее, а присяжные ее оправдали. Мотив здесь такой: что, мол, взять с толпы.

Но о чем на самом деле говорит вердикт по этому делу? О том, что двенадцать уважаемых жителей Санкт-Петербурга, на тот момент более или менее полно представлявших собой социальную палитру тогдашней российской столицы, считали, что это допустимо – стрелять в человека, занимающего государственную должность, если ты не разделяешь его политические взгляды.

Если бы в то время государственные чиновники проанализировали решения присяжных по аналогичным делам, то наверняка сделали бы вывод о том, что российское общество в лице наиболее сознательных граждан, находящихся на разных социальных ступенях, с разными политическими взглядами, было готово признать, что революционный способ изменения государственного устройства – допустим, а для некоторой части населения и необходим.

У А. Кони есть очерк «Присяжные заседатели». В нем он приводит пример дела аналогичного делу Веры Засулич. Но его рассматривал не суд присяжных, а одна из судебных палат. А.Ф. Кони пишет, что судебная палата «отвергла намерение обвиняемого убить, признав, что под давлением мысли о несправедливости начальства он решился своим выстрелом вывести эту несправедливость на суд общественного мнения, и оправдала его, то есть признала заслуживающим уважение тот же мотив, который приводила и Засулич в объяснение своего поступка».

Можно сделать вывод: прежде чем упрекать улицу, посмотрите на дворцы.

А что у нас сейчас? Возьмите дело Ульмана. Два суда присяжных – два оправдательных вердикта. При этом ни присяжные, ни защита Ульмана не оспаривали, что он расстрелял невинных людей. Они говорили: Ульман выполнял приказ. Но извините: выполнение преступного приказа является преступлением. Даже в уставе вермахта, в фашистской Германии было так записано.

Или снова взять Санкт-Петербург, но уже нынешний, столетие спустя. Нашумевшее убийство таджикской девочки. Присяжные не согласились с тем, что убийство было совершено по национальным мотивам.

Что означают вердикты, вынесенные присяжными заседателями по этим делам? Что не суд присяжных плохой. А что государство приучило часть своего населения считать нормальным такое положение вещей, при котором граждане славянской внешности убивают граждан внешности неславянской, а представители государства расстреливают людей, которых они считают бандитами….

…К сожалению, ни адвокатура, ни прокуратура, ни судьи – словом, все участники уголовного судебного процесса – оказались не готовы к делам, рассматриваемым судами присяжных.

Прокуроры

Прокуратура не готова к суду присяжных в большей степени, чем остальные.

К примеру, многие прокуроры практически совсем не обладают навыками отбора присяжных в расчете на специфику конкретного уголовного дела.

Помните американский фильм «Вердикт за деньги». Там показана работа конторы, которая занимается составлением психологических портретов кандидатов в присяжные. У адвоката в ухе микрофон, а аналитик ему говорит, кого надо отводить, а кого нет. У нас такого даже близко нет. А ведь борьба за вердикт суда присяжных начинается уже на этой стадии – стадии отбора присяжных.

Получается, что в нашем случае вердикт отдается на волю случая.

Понимаете, нашим прокурорам два года назад сказали: с завтрашнего дня все будет по-другому. Сказать сказали, а что это означает, как надо теперь работать – не объяснили.

В советский период наши прокуроры накрепко привыкли к одной формуле поведения гособвинителя: прокукарекал, а там хоть не рассветай.

Раньше прокурору было все равно, что и как он говорит на процессе. Потому что, по сути, вся ответственность за процесс, обязанность всестороннего, полного и объективного рассмотрения материалов дела лежали на судье. А сейчас судья в деле с участием присяжных заседателей отвечает только за процессуальные недостатки, а прокуратура – за доказанность обвинения, и главное – за качество предварительного следствия. Но мало этого. Гособвинитель теперь еще должен красиво представить суду присяжных добытые следствием доказательства в выгодном для стороны обвинения свете.

На суд присяжных выносятся преступления по статьям, предусматривающим наказания лишением свободы от десяти лет и выше. Это в основном убийства. При этом прямые доказательства чаще всего отсутствуют: когда кого-то убивают, рядом редко бывают свидетели. Поэтому обвинение, как правило, строится на косвенных. Здесь отпечаток пальца, там слюна, здесь мотив был. И в этой ситуации прокурору необходимо нарисовать такую ясную картину преступления, чтобы присяжным было понятно, что на скамье подсудимых сидит именно преступник.

Но все действия прокурора внутри суда по-прежнему обычно носят формальный характер: участвовал в отборе, заявил отводы кандидатам, представил доказательства. Потом речь обвинительную по бумажке зачитал монотонным голосом. А затем все бумажки в папочке вышестоящему прокурору отнес. И считает, что выполнил свою работу. Накатанная схема.

А ведь форма и способ представления доказательств имеет для будущего вердикта огромное значение. Важно ведь не просто доказательства представить, а еще и знать, когда это сделать и как. Выпустить свидетеля, чтобы усилить впечатление от своей речи или предъявить вещественное доказательство, чтобы снизить эффект от речи стороны защиты. Надо просчитывать, когда следует поторопиться с тем или иным вопросом, а когда – придержать.

А наши прокурорские работники этими приемами практически не владеют. Просто потому, что этому нигде не учили.

Это, само собой, может прийти с опытом. Но в Москве суд присяжных был введен только два года назад. Вот, допустим, молодой специалист, юрист пришел на работу в прокуратуру. У кого он будет перенимать опыт? Его взять негде.

Учитывая столетний опыт западной юстиции, можно еще американские фильмы смотреть в качестве учебного пособия или читать дореволюционные речи выдающихся русских прокуроров.

Но по большому счету – зачем? Большинство работников прокуратуры выступают категорически против суда присяжных.

Они считают, что поскольку присяжные – непрофессионалы, то вердикт они могут вынести только на одних эмоциях.

Так вот – не могут они на эмоциях.

Присяжные

Один из авторов судебной реформы, Сергей Пашин часто приводит пример про женщину, которая всем говорила, что терпеть не может азербайджанцев. Они, дескать, и на рынке к ней пристают, и музыку не ту слушают. Так вот, она попала в состав коллегии присяжных, где судили именно азербайджанцев. И голосовала за оправдательный вердикт. Ее спросили – почему, вы же их не любите. Да, сказала она, не люблю, но конкретно эти – невиновны.

Любопытно: социологи выяснили, что двенадцать человек – это ровно столько, сколько надо, чтобы запомнить все обстоятельства дела. Каждый присяжный запоминает что-то свое, свой кусок, а потом складывается целое – практически полностью. Если меньше этого количества – информации будет не хватать, если больше – возникнет информационный шум. При обсуждении обстоятельств дела эмоции присяжных могут схлестываться, но обязательно найдется разумный – или несколько, – который этот схлест погасит. Если двое или трое присяжных будут настроены эмоционально предвзято, то остальные своими эмоциями эту предвзятость нивелируют. В результате сложится реальная картинка, на основании которой присяжные вынесут относительно объективный вердикт.

Единственное отличие присяжного заседателя от судьи – присяжный пропускает свое решение через призму своего же отношения к этому делу как человек живущий в определенное время в определенном месте.

Судьи

У наших судей до сих пор в голове сидит: «обеспечить всесторонность, полноту и объективность». Именно поэтому они очень активно вмешиваются в ткань процесса – задают вопросы подсудимым, делают наставления гособвинителю, защитникам и прочее. При этом не сознавая, что таким образом расхолаживают стороны.

Причем ни прокурор, ни адвокат и не подумают на это пожаловаться. Они считают, что так и надо.

На самом деле судья в процессе с участием присяжных должен быть максимально незаметным.

Он вправе предоставлять сторонам возможность задавать вопросы, заявлять ходатайства, может рассматривать их, и решает, удовлетворить их или нет. Если какая-то сторона процесса, зрители или члены коллегии присяжных нарушают установленные процедуры, порядок в суде, судья вправе сделать замечание, вмешаться. Может снять вопрос, не относящийся к делу. Но он не имеет права задавать вопросы подсудимым, а может только настоять на том, чтобы подсудимый ответил конкретно на вопрос, заданный одной из сторон. Иными словами, судья, оставаясь над схваткой, должен предоставить сторонам равные возможности представить картину дела на суд присяжных в том виде, который им выгоден.

Например, у американских судей на этот счет есть профессиональная пословица: «Когда судья говорит, его ум молчит». А один из них для себя табличку на своем столе поставил, обернув ее надписью к себе: «Заткнись».

А наши судьи никак не могут перестроиться. По старой привычке они перед процессом знакомятся с делом. Это необходимо, когда судья единолично рассматривает дело – ему нужно подготовиться. Иначе будет так: подсудимого, может быть, в краже обвиняют, а он его про изнасилования спрашивает.

Но в процессе с участием присяжных судье подробности дела заранее знать необязательно, – если, правда, не предусматриваются предварительные слушания, – ведь вердикт выносит не он. Судья просто руководит процессом.

Вот, допустим, я – судья. Предварительно ознакомился с делом, и у меня, естественно, невольно сложилось о нем какое-то мнение. Знаете, в чем здесь опасность? Я, обеспечивая принцип состязательности сторон в процессе – то есть прерывая чье-то выступление, снимая какие-то вопросы и прочее, – могу оказаться на той или другой стороне. Причем даже если очень хорошо себя контролирую. Я ставлю, таким образом, себя в ситуацию, когда мое отношение к рассматриваемому делу может оказаться предвзятым.

А ведь есть еще и напутственное слово, адресованное присяжным. В нем судья должен проанализировать абсолютно непредвзято, с равным отношением к участникам процесса доводы сторон. А если в голове судьи уже сложилось свое мнение, то оно, скорее всего, будет проглядывать из текста его выступления, как бы он его ни маскировал.

Адвокаты

Часть адвокатов – не могу сказать большая или меньшая – тоже выступает против суда присяжных. По тем же самым причинам, что и прокуроры. По существу своей профессии адвокат больше, чем прокурор и судья, готов к суду присяжных. Элемента публичности больше. Но беда в том, что у некоторых наших адвокатов есть профессиональные проблемы – у кого с красноречием, у кого с логикой. На бумаге пишет – вроде понятно, а начинает излагать вербально, так сказать, возникают трудности с пониманием.

Суды присяжных ярко высвечивают профессиональные недостатки участников судебного процесса. Как сказал кто-то из древних: «Заговори, и я тебя узнаю».

А вообще говоря, у многих адвокатов те же сложности, что и у прокуроров: они до сих пор не считают нужным серьезно готовиться к процессу – не только с точки зрения доказательной базы, но и своего поведения: когда паузу сделать, когда пот вытереть, как проанализировать психологический портрет кандидата в присяжные.

Речи российских адвокатов столетней давности читаешь как романы. Вы где-нибудь видели публикации речей российских адвокатов 1990-х годов?

А если нет речей – о чем говорить?

Подсудимые

Скажите, когда вы входите в зал судебных заседаний, вы видите, где сволочь сидит? Правильно, в клетке. У вас сразу неосознанно формируется такое мнение: это звери, раз их держат в клетке, наверное, если их выпустить – они всех загрызут. Но ведь это нарушает принцип равенства сторон и презумпции невиновности.

Нигде в мире подсудимых во время процесса не содержат в клетке. Да, они могут быть за стеклом – как в Италии, когда членов мафии судили. Подсудимый убил сто человек, но сидит перед судом присяжных в костюме и галстуке рядом с адвокатом и без всяких наручников.

А если у подсудимого, как у нас это делается, снимают наручники в зале на глазах присяжных, то что они подсознательно решают? Что он виновен. И адвокату надо приложить сверхусилия, чтобы это мнение переломить.

Отбор

Проблема чистоты отбора решается очень просто. В судах составляют списки кандидатов сроком на год. Нет ничего проще, чем запросить информацию на кандидатов в присяжные в МВД – привлекались ли к ответственности, были ли судимости и так далее. Для этого даже закона специального не надо принимать.

Процедура

В тех странах, где суд присяжных существует сравнительно долго и его компетенция никем не оспаривается, адвокат знает следующее: если он потребует суда присяжных при полной доказанности следствием вины его доверителя, а вердикт присяжных скорее всего будет обвинительным, то судья в этом случае, вынося наказание, назначит его по максимуму. Чтобы зря не расходовались деньги налогоплательщика – ты же оторвал от работы, от личных дел 12 уважаемых граждан.

И адвокат сто раз подумает, прежде чем требовать суда присяжных.

А у нас сейчас требовать суда присяжных – просто модно.

Суд присяжных на самом деле это и зеркало, отражающее настроения общества, и школа гражданской ответственности.

***
Записал Игорь НАЙДЕНОВ