Нет, они отнюдь не молчали, наши государственные телеканалы, когда идея замены социальных льгот денежными выплатами овладела властью. Давно превратившись из средства массовой информации в кремлевский PR-отдел, они принялись делать то, что им и положено по должности: пиарить, рекламировать новый закон, находя в нем сплошные плюсы и не утруждая себя анализом возможных минусов.

В новостных программах то и дело стали появляться сельские старички из глубинки, горячо поддерживающие грядущие перемены. Мы, мол, из своих Мамырей не только на курорты сроду не ездили, мы и в ближайшем райцентре годами не бываем. Не нужен нам бесплатный проезд, лучше дайте деньгами.

Городские пенсионеры и льготники своего мнения в эфире не высказывали. А редкие птицы из власти, долетавшие до телеэфира с разъяснениями по поводу реформы, в основном заклинали население: “Все будет распрекрасно! Никто ничего не потеряет – только приобретет. Верьте нам, люди!”

Люди не то чтобы поверили, но как-то успокоились. А может, и не успокоились, да кто ж об этом узнает, коли телевидение никаких беспокойств не транслирует, а дискуссии на общественно значимые темы истребило как жанр. Если и есть где-либо вожделенная стабильность, так это на российском телеэкране. В одном отдельно взятом месте.

О начавшихся в конце прошлого года стихийных митингах провинциальных пенсионеров, протестующих против замены льгот деньгами, наши телеканалы тоже промолчали: начинался праздник, развлекательные программы полностью вытеснили из эфира и без того редкую для нашего ТВ аналитику, а также существенно потеснили новости. Да и зачем портить людям Новый год – глядишь, проблема сама собой рассосется, да и затяжные новогодние каникулы с традиционными для россиян неумеренными возлияниями лишат пожилых бузотеров сил гнать волну.

Новогодний экран развлекал публику как никогда обильно. Однако ж ни Петросян с Дубовицкой, ни шальные “новые русские бабки”, демонстрирующие не социальную, а исключительно сексуальную озабоченность, не смогли отвлечь старых русских бабок и дедок от свалившейся на их седые головы “монетизации льгот”. Когда их начали высаживать из автобусов и выталкивать из метро, они пошли на митинги.

В новостях вскользь сообщили о том, как химкинские пенсионеры перегородили Ленинградское шоссе в Москве, акцентировав внимание на словах подмосковного губернатора, что-де люди действовали не по своей воле, а по указке провокаторов-подстрекателей, которые будут привлечены к ответственности.

Когда волна протеста захлестнула всю страну и умолчание стало уже не просто неприличным, а опасным, государственное телевидение словно очнулось. Оно принялось показывать митинги в разных городах, разъяснять, что закон хороший, и искать виноватых в саботаже его исполнения.

Бедный Сергей Брилев в “Вестях недели”, явно разрывающийся между сочувствием к старикам и профессиональным долгом государственного пиарщика, из кожи вон лез, чтобы и зрителей утешить, и федеральную власть максимально обелить, и перевести стрелки на власть региональную, своими действиями дискредитирующую хороший и эффективный закон.

Гость программы – спикер Государственной думы Борис Грызлов сокрушался: мол, разъяснений было недостаточно, граждане не обязаны читать законы, но власть обязана законы разъяснять. “Я бы попросил телезрителей прислушиваться, чтобы они понимали, что закон хороший”.

Потом он повторил то же самое – слово в слово – в информационно-аналитическом выпуске воскресной программы “Время”, куда, как и в “Вести недели”, был также приглашен для разъяснений и вице-премьер правительства Александр Жуков (и тоже повторил сказанное часом раньше слово в слово).

Вот, ей-богу, не было ни гроша – и вдруг алтын. В том смысле, что прежде им и в голову не приходило ничего разъяснять, а тут – пожалуйте – дважды за один воскресный вечер. Можно было не тратить силы на подготовку двух программ, а показать по обоим каналам одну, ведь сделаны-то они словно под копирку. И песня одна: виноваты региональные власти, вовремя не выплатившие пенсионерам деньги вместо льгот, – то ли саботажники, то ли провокаторы, то ли просто разгильдяи.

А кто же, господа хорошие, раньше-то вам мешал “разъяснять”? В ваших руках самое мощное средство “разъяснения” – телевидение, готовое по первому звонку такую возможность предоставить. А не разъясняли, потому что и не умеют толком, и не хотят. Привыкли общаться с народом исключительно при помощи посредников-телепиарщиков, подобострастно выслушивающих их общие слова и разучившихся даже уточнять, что именно имеет в виду лоснящийся от самодовольства и сытости “слуга народа”. “Страшно далеки они от народа” – это про них, пользующихся льготами, какие пенсионерам и не снились, получающих оклады, которые пенсионерам и представить трудно. “И эти люди, – как изумленно сказал маленький мальчик, подсмотрев за родителями в спальне, – запрещают мне ковырять в носу!”

Нынешние же разъяснения, до которых они, наконец, снизошли, испугавшись за собственную шкуру (не народными же заботами они вдруг опечалились?!), больше напоминают колыбельную песню, нежели реальный анализ ситуации. И “серенький волчок” нашелся – саботажники-регионалы да коммунисты с лимоновцами, наживающиеся на народном недомыслии.

Реального анализа и настоящей дискуссии как не было, так и нет. Даже и по истечении долгих новогодних каникул не вышли в эфир ни “Времена” Владимира Познера, ни “Основной инстинкт” Светланы Сорокиной на “Первом канале”, ни “К барьеру!” Владимира Соловьева на НТВ – последние на нашем ТВ площадки, где еще возможна какая-никакая полемика. Они, правда, и в программе не значились, но стоит ли так уж скрупулезно придерживаться этой программы, когда в стране настоящий кризис и людям жизненно необходимо понимать, что происходит и не обманывают ли их в очередной раз, призывая потерпеть, войти во властное положение и дождаться-таки тех выгод, которые им сулит реформа. Одна лишь Марианна Максимовская в программе “Неделя” на REN TV не только максимально полно показала акции протеста российских пенсионеров, в том числе и кадры жесткого противостояния милиции и манифестантов в Ижевске, но и предоставила слово экспертам. “Люди впервые осознанно защищают свои интересы, – говорит один из них. – Пенсионеры поняли, что государство работает не на них, а это значит, что подвергаются дискредитации и такие понятия, как “государственность”, “державность”, “патриотизм”.

Государственное же телевидение, осознанно отказавшись от обслуживания интересов общества в пользу интересов власти, попадает вместе с властью в собственные ловушки. Следуя указаниям власти и не желая ее огорчать, оно умалчивает о происходящем в стране или приукрашивает действительность. Власть, имея в лице телевидения не источник реальной информации о жизни и настроениях населения, а пропагандистское издание типа “Эх, хорошо в стране советской жить!”, окончательно утрачивает здравое представление о реальности, посему страшно изумляется, когда случается нечто вроде пенсионерских волнений. Тогда президент опять безмолвствует, его подчиненные оправдываются, а штатные пропагандисты ищут виноватых – “пятую колонну”, прорвавшуюся в правительство и расшатывающую власть изнутри, коррупционеров и саботажников на местах, подставляющих президента в знак протеста против отмены губернаторских выборов.

А все это в результате дискредитирует и власть, и само телевидение. Ну, за власть я не особенно беспокоюсь – президенты, даже всенародно любимые, спикеры и всяческие министры приходят и уходят, а телевидению жить дальше. Восстанавливать репутацию и доверие зрителей намного труднее, нежели терять. Единожды совравши – кто ж тебе поверит? В одном из сюжетов бабулька, участница митинга, обиженно причитала: “А что ж нам по телевизору-то врали, что никто не будет в убытке?” Она теперь точно знает, что по телевизору врут. А без зрительского доверия, кстати, полностью обесценивается и обессмысливается весь этот масштабный государственный PR, во имя которого несчастные ведущие и журналисты со скошенными от постоянного вранья глазами изо дня в день на виду у всей страны теряют лицо.

Адрес статьи на сайте “Известий:

http://www.izvestia.ru/columnist/article1042966