Под звуки торжественной музыки и радостные крики публики, переполнившей большой зал отеля Thermal, были розданы призы 41-го Международного кинофестиваля в Карловых Варах. Золотые и серебряные “Хрустальные Глобусы” распределялись щедро – конкурсантам и почетным гостям, соседям по континенту и заезжим кинодеятелям. Неудовлетворенными в итоге остались представители лишь одной страны – России. Представив в конкурсе “Перегон” Александра Рогожкина, в параллельном конкурсе “К востоку от запада” – “Гарпастум” Алексея Германа-мл., “Точку” Юрия Мороза и “Полумглу” Артема Антонова, добавив в документальную программу “Блокаду” Сергея Лозницы, мы уехали с главного восточноевропейского смотра без единого трофея.

К западу от востока

Не то чтобы Карловы Вары постоянно стремились утереть нос Московскому фестивалю, но сравнение с давним соперником напрашивается само собой. Главное выгодное отличие Карловых Вар от ММКФ – незацикленность на конкурсе. Отборщики, может, и горюют из-за того, что “Хрустальные Глобусы” приходится отдавать картинам, мягко говоря, не гениальным, зато на нехватку внимания публики и прессы не жалуются. Пробиться и на ретроспективные, и на панорамные показы нелегко: даже почетный гость не сядет по билету на свое место, если не придет за пять минут до начала фильма. У дверей каждого зала дежурят толпы студентов, приезжающих со всей Восточной Европы и ночующих в спальниках на лужайках тут же, неподалеку, под умиротворяющее журчание карловарских минеральных источников. Все эти люди, число которых, судя по официальной статистике, год от года растет, гоняются не за звездами, а исключительно за фильмами – причем такими, которых на регулярных сеансах в кинотеатрах не найдешь.

Между прочим, иногда для успеха смотра может хватить всего одной международной премьеры – и в Карловых Варах такая премьера была: фестиваль открыло “Время”, новая философская притча Ким Ки-Дука, посвященная пластической хирургии. Невзрачного корейского режиссера в Чехии привечали, будто он по меньшей мере Стивен Спилберг или кто-то вроде Аль Пачино. Особая история – сверхинтеллектуальные фильмы-скульптуры (он сам их так называет) нью-йоркского художника Мэтью Барни из цикла с загадочным названием “Кремастер”: в залах, лишенных кондиционеров, зрители стойко выдерживали по три часа концентрированно высокого искусства.

У Карловых Вар есть свой микроклимат, есть масса собственных легенд. Например, рекламный ролик, который крутят перед каждым показом, превращается в предмет культа. Использованный в ролике реквизит украшает фестивальный центр, а перед ним на улице катается туда-сюда гигантская коляска. За 20 крон в ней можно полежать или даже сфотографироваться. А еще карловарские зрители из года в год встречают несуразно пламенными аплодисментами флегматичного пузатого бородача, который после представления фильма убирает со сцены фестивального зала микрофоны. Звучит глупо, но именно это создает атмосферу праздника, которой так не хватает в фестивальные дни в Москве.

Каждому фестивалю – по Триеру

Выбор главного лауреата карловарского фестиваля объясняется просто: “Крошка Шерри” американки Лори Колье – сделанная без лишних претензий, в меру сентиментальная социальная драма о девушке, вышедшей из тюрьмы и лишенной возможности общаться с собственной малолетней дочерью. Однако жюри уважило фильм, в котором снялась единственная звезда на весь конкурс, Мэгги Джилленхолл. Пусть сама она в Карловы Вары не приехала (причина уважительная, беременность), но без ее участия – в том числе в довольно откровенных эротических сценах – вряд ли подобная картина отхватила бы аж два приза: за лучший фильм и лучшую женскую роль для той же Мэгги.

Международный фестиваль обязан награждать не только “своих” (в данном случае “свои” – представители бывшего соцлагеря), но и открывать новые таланты извне. Тут очень кстати подвернулся норвежский режиссер-дебютант Йоахим Триер. Он снял обаятельную трагикомедию “Реприза” из жизни юных скандинавских интеллектуалов, явно навеянную классиками французской “Новой волны”, в частности, “Жюлем и Джимом” Франсуа Трюффо. Недаром действие периодически переносится из Осло в Париж и обратно. Теперь у малых фестивалей есть собственный Триер, пусть не Ларс: норвежец получил приз за режиссуру.

Хоровод под елкой

Отдав должное гостям, фестиваль остался верен своей специализации: практически все остальные призы отошли фильмам из Восточной Европы. За ними и ездят в Карловы Вары зарубежные журналисты и дистрибьюторы, которых здесь в разы больше, чем на ММКФ. Штука в том, что теперь, судя по всему, Россию на чешском фестивале-курорте не рассматривают как часть восточноевропейского блока. В самом деле мы то пытаемся состязаться с Голливудом (больше в Восточной Европе на такое пока никто не замахивался), то претендуем на каннские лавры, и поэтому более скромные карловарские “Глобусы” братья-славяне предпочли отдать не нам. Даже несмотря на то, что российское участие на сей раз было весьма ярким и фильмы по преимуществу выгодно выделялись на общем фоне.

Приоритет Восточной Европы был обозначен даже составом жюри, в котором работали и чешский актер Карел Роден, и польский режиссер Юлиуш Махульский, а возглавлял его сербский постановщик, учитель Кустурицы – Горан Паскалевич. Было в жюри и норвежское лобби (известный режиссер Бент Хамер), а вот без русских обошлось. Может, в этом банальное объяснение премиального расклада.

Поляков наградили в лице актера Анджея Худзяка, сыгравшего в заунывном фильме “Несколько человек, мало времени” роль отчасти безумного, отчасти гениального поэта 1970-х Мирона Бялошевского. Болгарам повезло получить сразу две награды, причем из числа главных: спецприз жюри за антисвяточный альманах “Перевернутая елка” и приз за лучший фильм секции “К востоку от запада” фильму “Зимние обезьяны”.

Карловы Вары пытаются создать моду на мало кому известное в мире болгарское кино (посмотрим, удастся ли им это), а меж тем все более популярным на фестивалях становится кино из другой экс-социалистической страны – Румынии. Впрочем, Карловым Варам не досталось ни одной румынской картины: видно, все они отошли Каннам или грядущей Венеции. Зато удостоенный в Каннах дебютной “Золотой камеры” фильм “12.08 к востоку от Бухареста” был показан вне конкурса и получил восторженный прием публики. Эта нетривиальная абсурдистская притча, напоминающая о традициях Ионеско (тоже, кстати, румына) посвящена 16-й годовщине падения Чаушеску. Ее сюжет – телепередача, приуроченная к памятной дате, которую в прямом эфире ведут косвенные свидетели бурной революции 1989 года.

Хозяева фестиваля, чехи, получили целую россыпь наград, из которых самая крупная – серебряный “Глобус” для фильма “Красотка в беде”. Режиссер этой простенькой мелодрамы Ян Хржебек – безусловный фаворит чешской публики, встречавшей благодарным хохотом каждую грубую шутку, которых в фильме хватает. Главная героиня – симпатичная блондинка, и в память о былой славе чешского кино Хржебек отдал роль ее матери актрисе Яне Брейховой – сестре-близняшке Ханы Брейховой, когда-то сыгравшей главную роль в “Любовных похождениях блондинки” Милоша Формана.

Не блещущий молодыми талантами чешский кинематограф о традициях, по счастью, помнит. “Хрустальный Глобус” за вклад в историю кино получил великий режиссер 1960-х, автор культовой кинопритчи “О пикнике и гостях” Ян Немец. В Карловых Варах показали его новую работу, авангардно-метафорическую историю жизни чешской художницы “Тойен”: эту непростую и бессюжетную картину смотрел переполненный зал. Немец вышел на сцену в темных очках и сорвал овацию; в антракте по фойе с ним под руку прогуливался сам Вацлав Гавел. Судя по тому, что Гавел посетил церемонию закрытия, а на открытии побывал нынешний президент Вацлав Клаус, в Чехии к кино относятся серьезнее, чем в России: ведь на ММКФ редко приходят госчиновники более высокого уровня, чем Юрий Лужков.

А. Долин

http://www.mn.ru/issue.php?2006-26-23