Выбор Михаила Фрадкова в качестве кандидата на пост главы российского правительства дает достаточно поводов не только для того, чтобы поразмышлять на излюбленную для нашей политической аналитики тему о том, какие группы интересов стоят за этим назначением и кто из них выиграл в результате него, а кто проиграл. Новое назначение (никто не сомневается, что предложение президента Думой будет одобрено), думается, позволяет представить в общих контурах и подходы, которыми попытается руководствоваться новый кабинет.

Итак, если исходить из послужного списка Фрадкова, у нынешнего кандидата на пост премьера как минимум две разные ипостаси. С одной стороны, он явно не новичок в проблемах современной экономики, ибо уже в постсоветский период на высоких постах в российском правительстве и в международных институтах занимался вопросами внутренней и мировой торговли, внешнеэкономического сотрудничества. Работа Фрадкова в качестве представителя России при ЕС позволяет надеяться и на успешные контакты будущего российского правительства с европейскими политическими и деловыми кругами. Словом, в этой ипостаси новый российский премьер может выглядеть как профессионал в вопросах рыночной экономики и вполне приемлемый партнер для сотрудничества с Западом.

Но с другой стороны, карьера Фрадкова в последнее десятилетие – это прежде всего путь государственного чиновника, да еще тесно связанного с правоохранительными органами и институтами обеспечения безопасности. Поэтому есть все основания предположить, что для Фрадкова «государственнический подход» и приоритеты государственного регулирования окажутся определяющими на премьерском посту.

Таким образом, новое назначение выглядит вполне противоречивым, ибо в российской практике как-то так сложилось, что вопросы развития рыночной экономики и обеспечения безопасности разведены по разным политическим полюсам. Возможно, это противоречие отражает некий новый баланс интересов, складывающийся сейчас вокруг президента. Да, во властных отношениях последние месяцы были отмечены мощным наступлением «питерских силовиков». Их усилиями был повергнут всемогущий руководитель президентской администрации Александр Волошин. И к отставке правительства Михаила Касьянова, как утверждают знающие люди, они тоже приложили руку. Но за свои усилия силовики вплоть до последнего момента ничего в кадровом плане не получили, поэтому нельзя исключить, что президент решил вознаградить их за усердие в деле ослабления старокремлевских элит, ибо новый премьер, надо полагать, в силу особенностей прошлой биографии, не утратил связей с «силовым сообществом» российской власти.

Однако в то же время назначение Фрадкова – это явный сигнал тем политическим и деловым кругам в России и на Западе, которые ожидают, что все-таки приоритетными для нового кабинета будут вопросы развития экономики и рыночных реформ. Вероятно, тем самым Путин желал подчеркнуть, что не хотел бы опираться только на силовиков и противопоставлять себя всем прочим группам интересов. Иными словами, выбор Фрадкова можно истолковать как компромисс. Наверное, не в последнюю очередь исходя из такого понимания, некоторые наблюдатели поспешили назвать нового премьера «техническим». Дескать, обстановка изменится, балансы сил в Кремле поменяются – тогда быстро найдут ему замену. Но эта логика весьма неубедительна. Как показывает история, в российской политической системе ничто не бывает столь постоянным и устойчивым, как «временное» и «техническое». Вспомним, еще 4 года назад «техническим» наши политики и эксперты в один голос называли Касьянова и его правительство.