Статуя Саддама рухнула прямо на нашу голову. В результате — шок. Только теперь наши эксперты, чиновники, политики, журналисты, все те, кто объявил джихад США и героически воевал со здравым смыслом и очевидными фактами в течение всех этих трех недель, начинают медленно приходить в себя. После иракского похмелья вкус во рту соответствующий, но языки не сегодня — завтра уже начнут крутиться как всегда, — быстрее скорости звука.
Нет сомнений, что общий вывод, который в итоге преподнесут общественному мнению, будет таков: во-первых, мы были абсолютно правы, осуждая эту войну, во-вторых, это вообще не наша война, а Саддам совсем не наш сукин сын, а в-третьих, все в порядке, жизнь продолжается.
Что ж, с точки зрения самосохранения антиамериканской элиты в нашем обществе и с точки зрения «продолжения жизни» антиамериканских психозов нашего общества эти выводы — единственно верные. Правда, для России такие выводы столь же вредны и опасны, сколь вредна и опасна для России наша политическая элита.
Да, была совершена та самая «грубая политическая ошибка», о которой говорил президент. Только совершена она — Россией, российской политической элитой, которая противопоставила себя США.
Политическое поражение России, как, впрочем, и всех «троих в Петербурге, не считая Хусейна», мы точно вылепили собственными руками, лепили долго и любовно, высунув кончик языка от чрезмерного усердия. На первый взгляд это простая ошибка в расчетах. Мы могли поставить на победителя, а поставили на проигравшего, яростно за него болели, мы — болельщики команды, которую разгромили «всухую».
Каковы были расчеты востоковедов, мидовцев, генералов, политологов, всех экспертов, которые роем жужжали вокруг президента?
Конечно, чисто в военном плане Ирак обречен. Но это будет тяжелейшая, затяжная война, с «неприемлемыми» потерями как для Ирака, так и для США. Следовательно, в ходе этой войны США явно терпят «неприемлемый политический урон», находятся на грани политического поражения — и вот тут-то мы выходим из-за кулис «все в белом» и, смотря по ситуации, помогаем «развести» проблему. Как это будет в деталях, предсказать невозможно, но то, что у нас будет самая активная роль, нет сомнений.
И вот все эти расчеты опрокинуты в один день. Американцы не нанесли и не понесли неприемлемого ущерба, их победа оказалась не чисто военной, а политической и — что самое ужасное — моральной! Чертовы иракцы, валящие статуи своего чертова Хусейна и машущие чертовыми американскими флагами, — и это в благодарность за все наши чертовские усилия!
Есть от чего впасть в шок: «Настоящая жизнь пролетела мимо, радостно трубя и сверкая лаковыми крыльями», мы оказались пассивно-грустными свидетелями чужой победы. Кстати, общее политическое поражение едва ли сильно укрепит наши отношения с Германией и Францией.
Впрочем, дипломатия — игра без конца. Отношения с США восстановятся — почти на прежнем уровне. И вот здесь мы переходим к самому главному и печальному.
11 сентября был шанс. Путин его использовал. Начала вязаться тонкая нить «стратегического партнерства». Она вязалась плохо и трудно. Американцы — великие эгоисты, причем их эгоизм проявляется часто в прямо хамской форме (за что их во всем мире так сильно и любят). Если до сих пор они не отменили поправку Джексона-Вэника, то о чем тут вообще говорить: От нас требовалось великое терпение, от нас требовался великий такт, от нас требовалось великое старание и смирение, чтобы завязать реальное партнерство — стратегическое партнерство с США.
Почему же только от нас? Потому, что «бедные родственники» — мы, а богатый дядюшка — дядя Сэм. Это противно. Это горько. Это обидно. Но это — так.
Ни одна капиталистическая страна в этом мире не поднялась после 1945 года сама. Япония, Европа, Юго-Восточная Азия, Мексика — все, кто хуже, кто лучше поднялись с помощью США. И Россия исключением не станет. Или будет у нас стратегический союз с США, и тогда у нас будет шанс, всего лишь шанс, стать технологической державой XXI века — или останемся мы сырьевым придатком Европы и США, без всякого шанса. Правда, в первом случае нам придется беспощадно, через колено ломать свою имперскую гордость, как сломали ее Германия, Япония (да, кстати, и la belle France — в те тяжелые для нее годы плана Маршалла, когда США подняли Францию с земли), а во втором случае мы со своей имперской гордостью можем носиться так же примерно, как Веймарская Германия. Это сугубо наш выбор.
И мы этот выбор делаем постоянно — зависть побеждает здравый смысл. В ходе иракской войны это было просто наиболее заметно. Мы имели шанс действительно заключить стратегический союз с США, восстановить «боевую коалицию» США-Россия-Англия. Это было страшно выгодно — но абсолютно психологически невозможно. Прямо наоборот, наши национально-имперские обиды взвились на дыбы, и страна понеслась вперед, галопом на своих комплексах. Ведь даже наши эксперты не такие уж дураки, чтоб на холодную голову всерьез верить в политическое поражение США. Но в том и дело, что головы-то — горячие, руки трясутся от злости, а народ с улицы подгоняет. В чем-чем, а в этом «народ и партия едины». У нас стихийно родилась новая «партия большинства», только не партия «национального успеха», а партия «торжествующей зависти и обиды». Отсюда и нарастающая неадекватность, и безумные расчеты:
Ну вот и все. Любовная лодка разбилась о быт — очередная мечта о политическом реванше России, сделанном на сей раз руками иракцев, рухнула. Мы — у разбитого нами корыта.
Руководство страны под давлением элиты и общества выбрало то, что выбрало. Конечно, отношения с США формально восстановятся — это ясно. Но если мы думаем не о приличиях, поездках, улыбках, а об американском тракторе для российской экономики, о работающем стратегическом союзе с США, то нам завтра придется покупать этот союз по еще куда более дорогой цене, чем та, которую мы отказались уплатить во время иракского кризиса.
