Обозреватель подчеркнул, что это еще не худший вариант: на его взгляд, “Россия фашистская лучше, чем Россия коммунистическая”, потому что в Испании при Франко или в Чили при Пиночете отмечался стабильный экономической рост, сложился средний класс и создались международные связи.
Хотя “Нью-Йорк таймс” является в США законодательницей политической моды, такое определение нарождающегося российского строя пока не вошло здесь в широкий обиход, тем более на официальном уровне: как заметил в воскресенье московский корреспондент газетной корпорации “Найт-Риддер” Марк Макдональд, чиновники, как правило, “избегают пророчить России тоталитарное будущее”.
“В правительстве США пока нет согласия по поводу того, какой ярлык” больше всего подходит сейчас для России, сказал Макдональду непоименованный американский дипломат. “Некоторые называют это мягкой, или ползучей авторитарностью, – продолжал он. – Мы определенно отмечаем авторитарные тенденции одновременно с попытками сохранить внешнюю атрибутику демократии. Но тенденции явно негативные”.
Макдональд находит красноречивым следующее семантическое обстоятельство: в прошлом западные дипломаты в Москве говорили о “путинском правительстве”, или, на американский лад, “администрации”, а сейчас столь же часто говорят о “режиме”.
“Соединенные Штаты больше не рассматривают Россию как демократическую страну, и Путин больше не воспринимается как демократ в западном смысле слова”, – сказал Макдональду Николай Злобин из вашингтонского Центра оборонной информации.
“Мы катимся вниз, и это трагично, – заметил американскому журналисту бывший генерал КГБ, а ныне миллионер и член Госдумы Алексей Кандауров. – У меня нет иллюзий насчет того, кто правит Россией, и что здесь делается. Все мои прогнозы неблагоприятны”.
Комментируя произошедшее с ЮКОСом, обозреватель консервативной “Уолл-стрит джорнэл” Холман Дженкинс пишет, что, когда британские лейбористы вознамерились в 1946 году национализировать значительную часть промышленности, они провели через парламент соответствующий закон и заплатили компенсацию.
“Захватывая ЮКОС, Владимир Путин не обременил себя подобными демократическими или юридическими условностями, хотя мог бы, – продолжает автор. – Вместо этого Путин дал понять, что он – государство, а государство превыше закона”.
Дженкинс советует читателю не ждать негативной реакции остального мира: Путин, по его словам, правильно просчитал, что “западные вкладчики в энергоносители и потребители привыкли зажимать себе носы и иметь дело с коррумпированными правительствами и лидерами… Как раз в то время, когда крали ЮКОС, глава ConocoPhillips Джон Малва вел переговоры о покупке за 2 миллиарда долларов доли другой российской нефтяной компании – “Лукойла”.
“Президент Буш также по-прежнему говорит о Путине как о верном союзнике. Это не удивительно в свете значения, которое администрация США придает тому, что Россия терпит и поддерживает американское военное присутствие в Узбекистане и Таджикистане, которые служат плацдармом для операций против “Аль-Каиды” в Афганистане и Пакистане”, – пишет Дженкинс.
“Однако давно похерены надежды на то, что Россия превратится в социал-демократию европейского типа или даже в диктатуру пиночетовского образца…”, – замечает автор.
“Вы идите своим путем, а мы пойдем своим”, – так озаглавлена аналитическая заметка московского корреспондента “Нью-Йорк таймс” Стивена Ли Майерса, смысл которой сводится к тому, что “России нужно от Соединенных Штатов все меньше и меньше”.
“Разрекламированный “диалог” по нефти и газу, который каких-то два года назад обещал открыть кран американскому потребителю, сошел на нет, и Россия повернулась к китайскому, японскому и индийскому рынку”, – пишет Майерс. На его взгляд, то, как Путин обошелся с ЮКОСом – “когда-то самым большим и самым ориентированным на Запад производителем нефти в стране”, изобличило его “индифферентность к мнению американцев по поводу открытости и законоправия”.
Масштабы сотрудничества, похоже, сокращаются даже в области войны с террором, по поводу которой Путин и Буш нашли общий язык, продолжает автор. По его мнению, в большой степени это происходит из-за того, что Россия озабочена американским проникновением в места, которые она воспринимает как “свою историческую сферу влияния”.
Россия сетует на дискомфорт, который вызывает у нее присутствие американских военнослужащих в Грузии и Средней Азии, и ответила на него наращиванием своих собственных сил в этом регионе.
“Не так давно казалось, что Россия ценит американское уважение, – пишет Майерс. – Путин – гордый лидер гордой страны, которая по-прежнему считает себя противовесом, – если и не соперницей, – единственной в мире сверхдержавы”.
Однако, судя по его резкой публичной реакции на решение хьюстонской судьи по ЮКОСу, отмену результатов голосования на Украине и ряд других недавних событий, “Путин намеревается возродить политическую, экономическую и военную мощь России, невзирая на то, что думают американцы по поводу его методов. Путин, насколько можно понять, ищет не столько уважения США, сколько того, чтобы американцы перестали читать нотации и вмешиваться”.
“У России есть свои собственные интересы, – заканчивает свою заметку Майерс, – а у Путина – свои собственные взгляды на то, как их преследовать. Все это означает, что у администрации Буша будет немного средств повлиять на Россию, когда ему от нее что-то понадобится”.
Адрес статьи на bbcrussian.com
http://news.bbc.co.uk/go/pr/fr/-/hi/russian/russia/newsid_4180000/4180145.stm
