На тему Ирака с точки зрения сегодняшней политики, наверное, уже все сказано. Минусы создавшейся ситуации широко известны. Плюс, очень важный и с точки зрения сегодняшнего политического опыта, и с точки зрения истории, что впервые на нашей памяти проблема войны открыто обсуждается сотнями миллионов людей до того, как она началась, а не после. Это исключительно важно, тем более что дискуссия активно возникла «снизу» в мировом сообществе, вопреки воле ведущих правящих бюрократий.
Все возможные варианты ближайшего сценария по Ираку, наверное, уже составлены, все возможные решения и политические варианты, наверное, уже полностью или почти что полностью согласованы. Поэтому сегодня мы можем лишь констатировать, что последние публичные заявления президента Путина соответствуют нашей позиции по этому вопросу: иракский режим обязательно должен быть разоружен, но желательно не непосредственно военными средствами, собственно война — это абсолютно последняя и крайняя мера.
Хотелось бы услышать более внятную позицию России не только по иракским вооружениям, но и по политическому характеру режима Саддама Хусейна, иметь какой-либо план изменения характера этого режима без жертв войны, будь то международная или гражданская. И вообще по всем таким режимам нам есть что сказать миру. Только не надо на эту тему отмалчиваться, самим пятясь назад в опасное и тупиковое прошлое.
Проблема Калининграда: почему колумбийцы и японцы предпочтительнее
Россия, пожалуй, единственная, кто может предложить Европе в случае объединения новое качество.
Европа сможет конкурировать в экономическом смысле с Северной Америкой и Юго-Восточной и Восточной Азией, только объединившись с Россией. Но проблема в том, что у европейских бюрократов нет стратегического видения. Они все больше только изощряются по поводу виз.
Пора обсуждать серьезные вещи: Европе нужно объединиться по-настоящему самой и дальше двигаться к нам. Тогда она сможет защитить самые протяженные границы с самыми нестабильными регионами мира. Иначе все неприятности с востока и юга быстро доберутся до них. Они привыкли, что Россия веками была их надежным рубежом, и думают, что и дальше могут вести себя беззаботно.
Не так давно в Копенгагене я спросил у высокопоставленных европейских чиновников: почему колумбийцы или японцы имеют право ездить в Европу без виз, а русские нет? Чем колумбийцы лучше? И мне ответили: тем, что они далеко. И вообще, если бы вы были так далеко, как колумбийцы, или так богаты, как японцы, так же и ездили бы. Скоро будет саммит в Петербурге, там было бы разумно по аналогии с планом вхождения Польши в Европейский союз принять и план по введению безвизового въезда россиян в Европу. И не откладывать это.
Петр прорубил окно в Европу, через триста лет пора уже открыть туда дверь. Комиссия России и Евросоюза по вопросу безвизового режима создана на прошлой неделе.
Война в Чечне: мирная конференция необходима
В Чечне созданы все предпосылки к гражданской войне. Мало было Масхадова, создали Кадырова. Слишком многие заинтересованы, чтобы все оставалось, как сейчас: Кадыров, боевики, многие федералы… Боюсь, референдум в Чечне может привести к усложнению ситуации и вообще к опасным последствиям и для России в целом, и для Чечни в частности. Беда, если он не будет признан международным сообществом. Но деньги отпущены, процесс теперь не остановить.
Реальный выход — мирная конференция по Чечне под председательством Путина, на основе российских законов и Конституции, где за столом будут сидеть все, кроме военных преступников. Я знаю, как в Чечне до сих пор говорят о Путине. Для чеченцев это человек на заоблачной должности. Поэтому они в конце концов согласятся и будут разговаривать. Ведь для них это будет и решение вопроса, кто кем будет в республике в дальнейшем. Федеральный центр вполне способен решить проблемы Чечни, если соберется провести такую же конференцию, какую провел по Таджикистану. Тогда Москва всех примирила — знаете, почему? Вопрос мира был прагматический, если хотите — технический, а не финансовый или эмоциональный.
Коррупция: в России это образ жизни
В России коррупция — институциональная проблема. У нас даже принят специальный закон о легализации и всемерном укреплении коррупции. Это тот закон, который разрешает губернаторам баллотироваться на третий срок.
Коррупцию превратили в образ жизни, исчезни она завтра — и все встанет. Это то, что смазывает все шестерни государственного механизма. Все уже «по понятиям», все притерлось, даже убивать стали реже…
Дело даже не в том, чтобы поймать кого-нибудь за руку. Чтобы разобраться с коррупцией, нужно, чтобы людям это по-настоящему надоело и чтобы появился независимый суд. Ни того, ни другого нет. Но вовсе не потому, что новые законы о суде — плохие, а потому, что нет политической воли. Если будет независимый суд, он на следующий день доберется если не до самого верха, то до ближайшего окружения наверняка. Дело ведь не в том, на какой срок избираются судьи, а в том, что власть до сих пор не поддержала ни одно беспристрастное судебное разбирательство.
У нас даже Конституционный суд переживает смертные муки, когда нужно решить вопрос относительно законности третьего срока губернаторов. Но решение сразу отыскивается, если дан «сигнал». Как после этого верить в реформы вообще? Кстати, у меня большие сомнения, что что-то путное получится и с земельной реформой. Если нет суда, нельзя защитить право собственности.
Конфликт с Грузией: ошибкам России противопоставляют свои
Мы считаем, что не может быть речи ни о каком военном конфликте с Грузией. Все разногласия между Россией и Грузией — и, в частности, связанные с Чечней — в компетенции правоохранительных органов. Их ни в коем случае нельзя переводить на уровень межгосударственных.
Грузинское руководство, конечно, допускает серьезные ошибки: скрывает на своей территории террористов, использует их для решения своих внутренних проблем, перебрасывая в Абхазию или еще куда-то. Тбилиси совершенно напрасно пытается вести себя симметрично и ошибкам России противопоставляет свои собственные. Невозможно маленькую, несчастную, находящуюся в бедственном положении Грузию заставлять тягаться в совершении ошибок и глупостей с региональной сверхдержавой. Мало того, что Тбилиси так поступает, там еще и надеются, что международное сообщество их в этом поддержит.
Недальновидное и безответственное вмешательство российских структур в Абхазии, Аджарии и Южной Осетии бесперспективно и очень опасно. Это советский атавизм. Но и Грузия ошибается в выборе тактики и стратегии. Остается только объяснять товарищам из грузинского ЦК, что это путь в тупик, — что я и пытаюсь делать.
О выборах: Центризбирком сам вряд ли много «рисует»
У нас есть свои 7 — 10 процентов избирателей. Мы храним им верность. Вопрос, какой «прибавки» мы сумеем добиться как с точки зрения улучшения реальных результатов (это зависит в основном от нас), так и с точки зрения уменьшения переделки результатов (зависит не от нас).
Центризбирком вряд ли сам много «рисует». Все происходит так: на участке, где вы голосуете, например, в школе, составляют протокол. Записывают: этот набрал 1000 голосов, этот — 300, этот — 200. Все честно. Наблюдатель забирает копию протокола, а оригинал идет в район — там делается сводная табличка по всем участкам. Вот здесь уже цифры совсем другие. Потом делается областная сводная табличка — там цифры третьи. Затем субъект Федерации отправляет данные в Москву, где ЦИК все подсчитывает.
Взяв протоколы наблюдателей и сравнив их с табличками района и области, можно увидеть, у кого голоса забрали и кому приписали. И вы идете в суд. Показываете: здесь у меня забрали 10 тысяч голосов и вот куда их приписали. Ну, ладно, мне сделали 2 тысячи голосов вместо 12 215. А Панфилова? У нее было 3 голоса — и все три у нее забрали! Был еще кандидат «против всех» — у него тоже все отобрали, там же заступиться вообще некому. Что же они делают? Суд отвечает: да, действительно. Но у нас 96 тысяч избирательных участков. Принесите данные с половины — мы поднимем вопрос. А если, скажем, только с десяти тысяч, тогда «допущенные неточности не могли существенным образом повлиять на общие результаты выборов».
Такая история с цифрами может продолжаться еще очень долго. Можно только решить — участвовать в этом или нет.
«Яблоко» и СПС: не надо скрещивать фрукт и овощ
У нас качественные различия. Например, яблоко и редиска — фрукт и овощ. Не надо их скрещивать, ничего вкусного из этого не получится. Союз правых сил — это во многом партия обеспечения политических интересов крупного российского капитала. В этом нет ничего плохого. Но крупный капитал во всех странах, и особенно в России, органически связан с властью. И куда бы она ни выворачивала, зависящий от нее бизнес всегда идет за ней. И его партия всегда будет двигаться туда же. Тут, конечно, кроется серьезная опасность: в случае разворота к фашизму крупный капитал поддержит и это.
У крупного капитала в России пока проблемы с электоратом, недостаточно сторонников, чтобы провести свою партию в Думу. Поэтому он пригласил к себе на работу молодое дарование, которое должно изображать из себя что-то вроде молодежного «Яблока» середины 90-х годов. Что они и делают — иногда более успешно, иногда менее.
Мы готовы сотрудничать с СПС по многим вопросам, если он перестанет устраивать карнавал, выдавать себя за нас и метаться между нами и Кремлем. Правда, если он уйдет совсем вправо, станет ультраправым, мы станем оппонентами. «Яблоко» — не правая партия, мы либеральные демократы или — если хотите — право-центристы.
НТВ: зачем убили лошадь
С НТВ такая проблема: в апреле 2001 года была хорошая, здоровая и, самое главное, живая лошадь. Правда, ела, говорят, ворованный овес. Нужно было что-то придумывать с овсом, но убивать лошадь было нельзя.
Был живой, творческий коллектив — лучший в стране, мирового уровня. Не все было хорошо, но там, например, по-настоящему освещалась политика. Вот знаменитые «селекторные совещания» лидеров фракций: каждого спрашивали, как быть с РАО «ЕЭС», а как — с Ираком? И каждый, за кого люди голосуют на выборах, говорил: мы так считаем, а мы эдак. Это были не драка, не свара, а настоящие политические дебаты. Все высказывались, никому ничего не запрещалось.
Что сделали? Овес оставили тот же, а лошадь убили. Потом ее решили реанимировать в виде ТВ-6, потом эксгумировать в виде ТВС. Теперь делят овес.
А на нынешнем НТВ те, кто раньше кричал про спор хозяйственных субъектов и что «чертовски хочется поработать, какая мне разница, кто хозяин», сейчас хлопают дверьми, получив новое руководство. Круг замкнулся.
Политический постмодерн
Настоящей публичной политики в России сейчас нет, свободы слова в серьезном политическом смысле тоже нет. Нет правосудия, нет честных выборов. Вместо этого — эдакий политический постмодерн: советский гимн, имперский герб, демократический флаг. Советское время — это такой классицизм. Потом началась перестройка: с 86-го по 90-й был модерн. С 92 — 93-го при Ельцине начался ранний постмодерн. А сейчас — это уже поздний постмодернизм. Дальше, наверное, будет ренессанс классицизма. Но это как сложится.
