В сфере российской многопартийности в последние недели возникло заметное стремление к обновлению. На либеральном фланге к Ирине Хакамаде с ее проектом партии «Свободная Россия» добавилась еще и «Демократическая альтернатива» Владимира Рыжкова и Михаила Задорнова, которая, по замыслу ее инициаторов, должна стать не то клубом для выработки свежих идей, не то зачатком демократической партии новейшего типа. В левой части многопартийного спектра неугомонный Геннадий Семигин после тщетных попыток захватить лидерство в Компартии или по крайней мере расколоть некогда могущественную организацию, не оставляет усилий, чтобы создать что-нибудь стоящее хотя бы «сбоку», рядом с ней. Снова дал о себе знать пропавший было с нивы многопартийности «голос России» – самарский губернатор Константин Титов. На сей раз его зычный голос призвал к созданию очередной лево-центристской партии социал-демократического толка. И даже у «единороссов», обычно абсолютно уверенных в своей правоте, появились признаки сомнений в том, что использование в партийной деятельности одного лишь универсального принципа «одобрямс!» в нынешней обстановке является уже недостаточным. И потому в их среде появилась мысль о том, что не мешало бы освежить партийную стратегию и тактику какими-то новыми идеями.

По-видимому, не последнюю роль во всей этой активизации сыграли обращенные к депутатам парламента слова президента Путина о необходимости конкуренции политических идей. Логика главы государства понятна. Для успешного осуществления намеченных реформ нужен не мессианизм нескольких высокопоставленных чиновников, уверовавших в то, что они и есть истина, по крайней мере во всем, что касается социально-экономических преобразований, а трезвый учет интересов разных социальных и политических групп, представленных в обществе. А лучшего средства для решения этой задачи, как, впрочем, и вообще для проведения нормальной политики, чем через партийные дискуссии в рамках многопартийной системы, человечество не придумало. Прежняя партийная система, существовавшая до прошлогодних думских выборов, явно пришла в негодность, а новая, основанная на безраздельном доминировании «Единой России», как стало очевидным, не смогла обеспечить верховную власть ни свежими идеями, ни тем более дискуссиями и конечно же не создала систему учета многообразных общественных интересов. Так и появился запрос на обновление многопартийности.

Все бы хорошо, если бы процесс «переформатирования» многопартийной системы развивался естественным путем. Однако складывается впечатление, что кремлевские чиновники не прочь были бы взять его под свой плотный контроль и направить в «правильное» русло так, чтобы во всех частях партийного спектра – и справа, и слева, и, разумеется, в центре доминировали лояльные Кремлю политические силы. В условиях нынешнего могущества бюрократии эта цель, очевидно, кажется вполне реалистичной. Однако, строя амбициозные планы, не стоит, думается, игнорировать опыт прошлого. Действительно, в последнее десятилетие российская власть достигла немалых успехов в строительстве лояльных себе и полностью управляемых партий и движений, но только в центральной и «национал-патриотической» (или национал-протестной) части политического спектра. И это не случайно. Среди избирателей центристской ориентации всегда доминировали настроения, идеальные для создания «партии власти». Поэтому господствовавшие здесь установки типа «истина всегда исходит сверху» умело использовались кремлевскими партстроителями для выдвижения однотипных проектов, будь то НДР или «Единая Россия». Так называемая «национал-патриотическая» часть электората никогда не имела своего проекта будущего для России. Главное, что объединяло ее, – это неприятие реформ 90-х годов, которые воспринимались как навязанные стране извне и имевшие целью подчинить Россию Западу, и негативное отношение к власти, «насаждавшей» эти реформы. Именно в силу отсутствия собственных представлений о том, какой должна быть Россия в будущем, избиратели, придерживающиеся подобных взглядов, легко становились объектом умелого манипулирования. Сверху, со стороны кремлевских структур, им предлагались на словах сильно оппозиционные власти, а на деле абсолютно лояльные и подконтрольные ей объединения типа ЛДПР Владимира Жириновского или «Родины».

Партии же, доминировавшие в либеральной (СПС и «Яблоко») и левой части политического спектра (КПРФ), всегда опирались на возникшие снизу, естественным путем, общественные запросы и инициативы. Иными словами, при всей слабости гражданского общества в нашей стране были по существу гражданскими. И партийные проекты будущего для России, выдвигавшиеся этими объединениями, в той или иной степени отражали представления, распространенные в среде их избирателей. Оттого-то все попытки навязать этой части гражданского общества какие-либо «суррогаты» сверху оказались неудачными. Надо полагать, и сейчас избиратели, придерживающиеся либеральных и левых взглядов, самостоятельно разберутся в нынешней ситуации и в причинах поражения их бывших кумиров. И сами определят, кого поддерживать дальше. Думается, что такой сценарий – и в интересах власти тоже. Ведь из физики хорошо известно, что опираться можно только на то, что оказывает сопротивление.