Я приехал в свою деревню Спас-на-Угре всего за час до пресс-конференции Путина и сразу же начал искать, к кому бы из соседей напроситься в гости. Хотелось посмотреть это политическое действо живьем. Честно говоря, после заседания Государственного совета по культуре меня начало тревожить выражение глаз Путина. Он или устал, или растерялся, или стал чего-то бояться.

В моем доме телевизора нет, я здесь бываю только летом. Главный политолог деревни Сергей Иванович (он единственный из мужиков смотрит все новостные программы) мой призыв вместе посмотреть пресс-конференцию Путина воспринял без энтузиазма. Он с утра косил сено, устал и решил пойти поспать. “Все равно Путин о нашей жизни ничего не скажет”, – сказал он. Сергей Иванович в прошлом – ельцинист, одно время даже голосовал за Явлинского. Но теперь у него нет политического героя. Несмотря на то что он, потомок раскулаченных, не любит большевиков и коммунистов в принципе, все же полагает, что только Зюганов говорит правду.

Вот такое противоречие сегодняшнего дня. На мои советы юридически оформить все постройки, которые они с братом возвели на своем семейном участке (мать у них совсем плоха), он говорит: “Нет смысла, все равно скоро опять придут коммунисты и у всех все заберут”. Но в то же время не без радости сообщает мне: “Выступление Зюганова о недоверии правительству всем бабам в деревне понравилось, и они решили на следующих выборах голосовать за него”.

Сейчас проблема КПРФ и коммунистов из сферы политики, из сферы сознания уходит куда-то глубже, в подсознание. Недавно, всего неделю назад, на эту же тему очередного черного передела говорил со мной под Дмитровом один мой знакомый, Николай Иванович Жуков. Кстати, как и Сергей Иванович, по профессии шофер и, как его коллега из деревни Спас, не пьет. Очень крепкий, обстоятельный, дельный мужик, все делает прочно. Сейчас занимается бизнесом. Одновременно работает шофером у жены какого-то нового русского, живущего где-то на Рублевке. Но речи какие: “Александр Сергеевич, так долго на Руси продолжаться не может. Не может быть так, чтобы одни строили дачи за несколько миллионов, а у других чтобы не было ничего. Появится какой-нибудь новый Пугачев из голодного Тамбова или голодного Иванова и скажет своим нищим землякам: “Айда грабить Москву!” И все. И никто не будет защищать вас”. Улыбнулся и добавил: “Тебя мы пожалеем”.

Татьяна, беженка из Таджикистана, у которой в старом совхозном бараке для сезонных рабочих, переоборудованном в семейное жилье, я смотрел пресс-конференцию Путина, тоже не ждет ничего хорошего от будущего. Она сидела рядом со мной на диване со своим полугодовалым внуком и, чтобы как-то поддерживать общение со мной, комментировала ответы Путина на вопросы. В Таджикистане она работала бухгалтером на электростанции.

Настроения русской беженки из Таджикистана, живущей с мужем и детьми в сельском бараке, вполне предсказуемы. Но тем не менее я воспроизведу ее комментарии. Они все же характерны для тех в России, кто находится вне политики, светской жизни и светских интересов.

Показательно, что на все, на мой взгляд, вполне компетентные и разумные рассуждения Путина о природе президентской власти в России, о том, что во имя стабильности не надо трогать Конституцию, о том, что у нас в России с учетом рискованного земледелия надо проводить по отношению к селу осмысленную политику, Татьяна не реагировала.

То, чем живут наша элита, наше экспертное сообщество, находится вне интересов, вне разумения подавляющей части простых жителей России. Там, где я находил для себя и про себя проявление хороших мозгов, работоспособности, эрудиции президента, она видела недостаток воли. Она не слушала его слов, а наблюдала только за выражением лица, за интонацией. “Он не хозяин в стране”, “он все понимает, но мало что может”, “он хочет всем угодить”, “он не может решиться на серьезное”. Эти фразы за полтора часа нашего совместного созерцания пресс-конференции Путина она повторяла несколько раз. Мне не удалось до конца посмотреть пресс-конференцию, потому что в какой-то момент я почувствовал, что хозяйка устала, ребенок проснулся, начал плакать.

Примечательно, что Татьяна не отреагировала на, как мне казалось, острые рассуждения Путина об олигархах, о конфликте с нефтяниками по поводу налога на полезные ископаемые. Как выясняется, подавляющее большинство в России не имеет ни малейшего представления о вопросах, вокруг которых ломают копья журналисты.

А теперь все же о репликах хозяйки. Когда Путин отвечал на вопрос Маргариты Симоньян о предстоящем визите в Англию: “Нам, простым людям, это неинтересно. Поедет он в Англию или не поедет. Нам безразлично. Нам надо знать, что будет у нас в России. До каких пор мужик-пожарный будет зарабатывать три тысячи в месяц? Где найти хорошую работу? Когда кончится эта бедность? Как простому человеку заработать на квартиру?”

По поводу вопроса журналистки из Нижнего Новгорода о создании региональных столиц: “Неужели у них в Нижнем нет других проблем? Что, у них нет наркоманов, преступников? Разве простого человека волнует вопрос о столицах?”

По поводу слов Путина об экономическом росте в России, о том, что рост экономики за пять месяцев составил 7,1%: “Откуда он взял этот рост? Цены растут с каждым днем. Сейчас нам в Калуге объявили, что буханка хлеба будет стоить семь с половиной рублей. У вас в Москве Лужков обещает сохранить цены на хлеб, а наши этого не будут делать. Как дальше жить?! “

По поводу слов Путина, что у нас в России 20 миллионов огородников и что они производят 90% картошки: “И что в этом хорошего? Все это от бедности. Я бы не горбатилась на огороде, если бы Юра у меня получал не 6 тысяч, а в два раза больше. От картошки все устали. Кто хорошо зарабатывает, тот уже у нас сажает траву и рожь вместо картошки. А если много картошки уродит, ее негде продать. Теперь у нас даже в Калуге на рынке одни азербайджанцы”.

По поводу признания Путина, что он еще не принял решения баллотироваться в президенты на второй срок: “Все это неправда. Его заставят быть президентом. И сделают так, чтобы не было за кого другого голосовать”.

Конечно, кто-то в отличие от меня смотрел пресс-конференцию в другой компании, с теми, кто находил много поводов, чтобы восторгаться энергией, осведомленностью Путина, его поразительной памятью, умением вникать в детали. Оснований для подобных восторгов более чем достаточно.

Но я сейчас о другом. О том, что существует громадный разрыв между тем миром идей и ценностей, которыми живет политизированная элита, и миром простого человека, брошенного выживать самостоятельно. Я о том, что пока, на мой взгляд, Путин работает только на авторитет и популярность в глазах элиты. Складывается впечатление, что порой он даже оправдывается перед ней за свое президентство. Этого народ не любит, поскольку не любит нашу элиту.

И здесь корни трагической проблемы, перед которой стоит Путин. Как быть с народом и элитой одновременно? Мне кажется, люди, которые организуют эти тотальные встречи Путина с журналистским корпусом, заставляют его являть миру себя, доказывать, что он умен, образован и энергичен. Но они забыли о том, что за окном уже 2003 год, что от него как от президента народ требует не просто осведомленности, но мужества решений. Складывается ощущение, что советники, окружающие Путина, или оторвались от простого народа, или никогда не знали его. Замечание хозяйки барака Татьяны о том, что у Путина мало воли, очень характерно.

Для данной ситуации, может быть, было достаточно мужества слов. Но и их нет. Даже в вопросе о будущем президентском сроке нет искренности. Не сказано ничего о том, что волнует на самом деле простых людей, ни о наркомании, ни о беспределе преступности, ни о трагической ситуации с абортами, ни о безработице, ни о духовной, моральной ситуации в стране.

В России идти к людям, не имея в голове зримого, отчетливого проекта будущего, нельзя. Очень легко оказаться в положении Горбачева, который говорил много и долго, но не сумел принять нужных решений.

Пресс-конференция Путина была удачной только в глазах элиты, экспертного сообщества. Путин показал ей, элите, что он человек осторожный и осмотрительный, что он человек либеральных взглядов, что для него “экономическая составляющая” превыше всего, что он не намерен осложнять отношения ни с крупным капиталом, ни с США, ни с Израилем.

С экономической точки зрения эта позиция в нынешней ситуации очень продуктивна. Сократится отток капитала, возрастут инвестиции. Наша элита будет меньше работать против России. Все умно. Но как быть с настроениями того большинства, которое является простым русским народом и которое будет голосовать за президента?

Простому человеку мало напоминания о том, что Путин тоже когда-то “горбатился” на шести сотках. Его, простого человека, больше волнует вопрос о “духовной составляющей”. Хотя, на мой взгляд, о чем свидетельствует и комментарий моей героини Татьяны, вопрос о шести сотках можно было тоже обыграть с большей пользой для себя.

Конечно, никто не знает на самом деле, какой президент нужен сейчас России и каким на самом деле должен быть Путин. Мы идем по тому пути, по которому никто в мире никогда не шел. Тем более что ни в одной стране Европы нет такого очевидного конфликта между элитой и народом. Не только конфликта интересов, но и конфликта чувств, привязанностей. Складывается ощущение, что у нас Россия до сих пор разделена на коллективных крепостных и коллективное барство. Разница между новой и старой Россией состоит только в том, что раньше крепостные не чувствовали себя “туземцами”, а сейчас – уже чувствуют.

Быть президентом в посткоммунистической России чрезвычайно сложно, и, скорее всего, Путин с этой ролью – быть президентом в ненормальной стране – справляется.

Но русский запрос на волевого, немногословного, жесткого лидера, способного принимать отчаянные, но нужные решения, – тоже объективная политическая реальность. Очевидно, что пока у Путина в силу целого ряда серьезных причин нет возможности говорить всерьез о том, что волнует “туземцев”, – об ошибочности и негативных последствиях приватизации природных недр, о коррупции в государственном аппарате, о беспределе преступности, о потерянном поколении, о положении в школе, в том числе и сельской, то и не надо давать такие пресс-конференции. Сейчас моральная и духовная составляющая того же кино, я уже не говорю о телевидении, волнует всех в России куда больше, чем экономическая. И с этим должен считаться президент России.

Когда идешь к народу, то надо говорить на его языке, говорить о тех проблемах, в которых каждый простой человек чувствует себя компетентным. Иначе на уровне простых людей эффект будет противоположен ожидаемому. В лучшем случае подобные тотальные пресс-конференции никто не будет слушать и после покоса сена пойдут спать. Кстати, выходить к народу надо только в чрезвычайной ситуации, когда можно ему сказать нечто очень важное и запоминающееся.

Еще раз – о патриотизме и бизнесе. Это неправда, что капитал не бывает патриотическим. Никогда бы не стала современной Япония, если бы не патриотизм элиты и крупного бизнеса. Китайский капитал очень патриотичен; нет необходимости напоминать, что еврейский капитал является самым патриотичным и самым национально окрашенным капиталом. Подобные фразы нравятся либералам, но они не нравятся простому народу. Если нет возможности сказать вслух, что люди, зарабатывающие миллиардные состояния в нищей России, должны быть ей благодарны и с уважением относиться к ее населению, то нет смысла вообще трогать эту тему. Все обратили внимание, что в своем апрельском Послании Федеральному собранию Путин был куда смелее в оценке “моральной составляющей” нашего бизнеса, чем в своей пятничной пресс-конференции.

Все, что я пишу, естественно, – мое частное мнение, сложившееся под влиянием общения с простым народом. Но со всех точек зрения такие грандиозные пресс-конференции – со всеми и обо всем – уже не нужны. Сейчас уже не надо никому доказывать, что наш президент умен, работоспособен, энергичен, что он умеет вникать в каждую проблему до деталей. Сейчас надо доказывать народу свое умение принимать назревшие решения. Иначе эффект от подобных мероприятий будет во многом верхушечный, виртуальный.

Нельзя в одном месте и в одной аудитории обсуждать столь же подробно вопрос об отношении России к ядерным программам Ирана и вопрос о шести сотках в нашей исторической судьбе. Тем, кто живет и кормится у нас с шести соток, то есть продолжает жить, как в XVI веке, натуральным хозяйством, не до тонкостей отношений Ирана с МАГАТЭ. А те, кто в России очень боится сближения с Ираном, вряд ли проявляют человеческий интерес к судьбе 20 процентов населения России, отброшенных на пять веков назад.

Откровенный и честный разговор Путина с русским народом назрел. Без этого разговора победа Путина в первом туре на предстоящих президентских выборах практически невозможна. Я на месте советников Путина очень серьезно отнесся бы к частным, “отдельным” настроениям “отдельных людей” в русской деревне Спас-на-Угре, о которых я попытался как мог рассказать.