Чем популярнее лозунги о величии России, тем чаще ее лидеры вспоминают о ракетах. И вот уже ни одно выступление президента или министра обороны, посвященное обеспечению безопасности государства, не обходится без радостного упоминания о невиданных успехах в укреплении ракетно-ядерного комплекса страны.

Они уже доложили гражданам страны, что ускоренными темпами идет развертывание нового наземного ракетного комплекса «Тополь-М». В Татищевской дивизии под Саратовом уже пять полков этих ракет шахтного базирования. В скором времени в дивизии Ракетных войск стратегического назначения (РВСН), дислоцированной в Тейково Ивановской области, появится первый полк подвижных комплексов «Тополей-М1». В соответствии с только что одобренной Государственной программой вооружений к 2015 году будут построены 50 «Тополей».

Кроме того, уже в этом году завершаются испытания новой морской ракеты «Булава». Ею будут оснащены пять подводных крейсеров класса «Борей», которые поступят на вооружение в ближайшие восемь лет.

И наконец, на морских и наземных ракетах будут установлены невиданные боеголовки, которые способны легко преодолеть любую систему противоракетной обороны.

Разумеется, все требует денег. По мнению экспертов, на создание нового поколения ракетно-ядерных вооружений расходуется около половины из 237 млрд. рублей, которые отпущены в этом году на закупки и научно-исследовательские работы. Заявленные военным ведомством масштабы ракетного перевооружения таковы, что, вероятнее всего, на это уйдет не меньше половины из гигантской суммы в пять триллионов рублей, ассигнованных до 2015 года на переоснащение армии.

Только так можно к 2011 году сохранить российский ядерный потенциал на уровне в две тысячи ядерных боеголовок. Осталось только выяснить, почему через пятнадцать лет после объявленного завершения противостояния Москва готова расходовать огромные ресурсы для сохранения ядерного баланса с Соединенными Штатами?

Старый испытанный противник

В том, что объектом этой новой ядерной гонки являются Соединенные Штаты, нет никаких сомнений. Совокупный ядерный потенциал Великобритании (200 боеголовок), Франции (280 боеголовок) и Китая (по различным оценкам, от 250 до 400 боеголовок) на порядок меньше, чем ядерный потенциал России (4399 боеголовок) и Соединенных Штатов (5966 боеголовок). Только одна держава в мире – США – создает в настоящее время систему противоракетной обороны. И именно эту систему ПРО должны преодолеть российские ракеты.

Согласно последнему соглашению между Москвой и Вашингтоном в ядерной области – Договору о стратегических наступательных потенциалах, – к концу 2012 года обе страны должны иметь не больше 1700 – 2200 ядерных боезарядов. У американцев здесь проблем нет – надо лишь постепенно снимать с вооружения межконтинентальные ракеты и атомные подводные лодки. Перед Россией задача посложнее. Хотя сейчас российский ядерный потенциал вдвое превышает требуемый, нам придется напрягать все силы, чтобы дотянуться до указанных уровней. Дело в том, что большинство российских ракет уже дважды выслужили те сроки, которые они должны были находиться на боевом дежурстве. При всей надежности советской военной техники ясно, что в интересах безопасности России их следует побыстрее отправить в утиль. Ежегодно в российских Ракетных войсках стратегического назначения (РВСН) ликвидируется не меньше одной дивизии. Вот только замены снимаемым с боевого дежурства ракетам не могли найти все 90-е годы. Заводы, где производили так называемые тяжелые ракеты, способные нести до 10–12 боеголовок, остались на Украине, а собственное производство долго не могли наладить из-за финансовых трудностей. И даже теперь, когда из-за высоких цен на нефть денег вроде бы достаточно, на «Тополях-М» надо будет размещать по три боеголовки, а на «Булавах» – по десять боеголовок, чтобы сохранить ядерный баланс с Америкой.

Несдержанное сдерживание

Для Кремля нет вопроса, зачем нужен этот самый ядерный паритет с Вашингтоном. На совещании с создателями ракетно-ядерных вооружений Путин заявил: «Анализ сегодняшней международной ситуации, перспективы ее развития заставляют Россию рассматривать ядерное сдерживание в качестве основного элемента, гарантированно обеспечивающего ее безопасность». Ядерное сдерживание представляло собой военную формулу мирного сосуществования между СССР и США. Смысл его сводился к тому, что даже в случае внезапной ядерной атаки, в результате которой неизбежно будет уничтожена большая часть собственных ядерных сил, должно остаться достаточно ракет, чтобы нанести агрессору неприемлемый ущерб. Осознавая это, потенциальный агрессор вынужден отказаться от нападения.

Взаимное сдерживание обернулось взаимной паранойей. Москве и Вашингтону приходилось все время наращивать свои арсеналы. На пике противостояния у обеих сторон были тысячи ракет и десятки атомных подводных лодок. И обмен ударами, которые наверняка уничтожили бы все живое на планете, представлялся вполне вероятным. В начале 80-х нашим разведчикам из вашингтонской резидентуры вменялось в обязанность каждый вечер по нескольку раз объезжать Пентагон, дабы удостовериться, что в тех кабинетах, где, как предполагалось, велось ядерное планирование, в неурочное время не горит свет… Ту паранойю удалось остановить, но какой смысл возвращаться к ней сейчас?

Сегодня, оказывается, ядерный паритет с США необходим России, чтобы, как утверждает министр обороны Сергей Иванов, противостоять попыткам «вмешательства иностранных государств во внутренние дела России – либо прямое, либо через поддерживаемые ими структуры». Стало быть, ядерное устрашение необходимо Москве, чтобы противостоять возможному политическому давлению. Даже если согласиться с этой более чем сомнительной логикой, непонятно, каким образом российские стратеги высчитывают неприемлемый ущерб, вероятность причинения которого может предотвратить вмешательство в наши внутренние дела. По таблицам Макнамары, разработанным в конце пятидесятых? Мы по-прежнему считаем, что удержать США от агрессии может только угроза уничтожения 60–70 проц. военно-экономического потенциала, 25–30 проц. населения и около 1000 важнейших военных объектов? Если так, то России нужно срочно наращивать ракетно-ядерную мощь. Но, на мой взгляд, вероятность взрыва одной-единственной боеголовки на территории США и является тем неприемлемым ущербом, который надежно сдерживает любые американские агрессивные поползновения. В конце концов, лишь того факта, что северокорейский режим уже обладает достаточным количеством расщепляющихся материалов для создания бомбы, хватило, чтобы полностью исключить возможность военной операции США против КНДР.

Расширенная несдержанность

Похоже, за яростным желанием Кремля обеспечить, не считаясь с расходами, относительное ядерное равенство с Вашингтоном стоят совсем иные мотивы, чем стремление обеспечить военную безопасность России. Путин и его окружение, очевидно, являются сторонниками концепции расширенного сдерживания, которая была популярна у нас лет десять назад. Она предполагала: Россия остается важнейшим игроком на мировой арене до тех пор, пока сохраняет унаследованный от СССР гигантский ядерный потенциал и может благодаря этому успешно решать в свою пользу любые конфликтные ситуации, возникающие в политике или даже экономике. Российский президент верит в то, что именно обладание ядерными силами, сопоставимыми с американскими, делает его равным Джорджу Бушу, превращает в равноправного игрока за столом, где заседает «восьмерка».

В 2002-м Москва очень болезненно переживала решение Белого дома о выходе из Договора об ограничении противоракетной обороны. Совсем не потому, что всерьез опасалась ущерба своей безопасности. Система ПРО, ради которой Белый дом уничтожил советско-американский Договор 1972 года, даже после того как она будет полностью введена в строй в 2020 году, в лучшем случае сможет перехватить лишь 20–30 боеголовок. От российского ответного удара это, разумеется, не дает гарантированной защиты. Дело в другом. Путин увидел в этом попытку нарушить «стратегический баланс» и, таким образом, окончательно лишить Россию странного, хоть и официально признанного статуса. Речь о статусе страны, которая может уничтожить самую могущественную державу мира – Соединенные Штаты. Ведь сам Договор по ПРО, который содержал обоюдное согласие ограничить собственную противоракетную оборону, фактически фиксировал согласие с тем, что противная сторона может нанести уничтожающий ответный удар.

С момента одностороннего выхода США из этого Договора сохранение стратегического баланса превратилось в важнейшую государственную задачу и путинскую идефикс. Именно ядерное оружие российский президент считает главным достоянием страны, которого ее хотят лишить бесчисленные враги. Вспомним, как после бесланской трагедии Путин заявил, что террористы лишь выполняли волю тех, кто опасается ядерной России. Все государственные ресурсы были брошены на то, чтобы доказать американцам: США по-прежнему могут быть уничтожены. Именно ради этого миллиарды долларов израсходованы и будут израсходованы на «Тополь-М» и «Булаву».

И главное, президента убедили, что у нас есть волшебная боеголовка, которая пройдет через американскую ПРО, как нож сквозь масло. Военные руководители не слишком скрывают, что речь идет о неких боеголовках, которые летят в космосе по баллистической траектории, а войдя в атмосферу, начинают маневрировать подобно крылатым ракетам. Они, может быть, и способны прорвать систему противоракетной обороны. Штука, однако, в том, что это не та система ПРО, которую строят США. Способность боевых блоков маневрировать в воздушном пространстве бесполезна, если американцы собираются уничтожать их в космосе, то есть до того, как они достигнут атмосферы. Подозреваю, что чудо-боеголовки были разработаны в середине 80-х для прорыва совсем другой ПРО. Которую собирались создавать, чтобы противодействовать рейгановской программе «звездных войн». Тогда предполагалось, что развернутые в космосе американские системы вооружений будут уничтожать советские боеголовки на всех этапах полета, в том числе и при подлете к цели, в атмосфере. «Звездные войны» никогда не были воплощены в жизнь, нынешняя система ПРО не имеет с ними ничего общего. Однако у наших конструкторов остались старые наработки, которые они и презентовали руководству страны. А Путин с Ивановым были рады поверить в «чудо-оружие».

Презумпция безумия

Проблема заключается в том, что американцы отказываются играть по правилам, предлагаемым Москвой. «Расширенное сдерживание» провалилось еще в 90-е. Теория не подтвердилась практикой. «Почему они нас не боятся?» — вопрошал, как утверждают, Борис Ельцин на совещании, спешно созванном после начала натовской операции в Югославии. Ответ был прост: как только Запад посчитал, что в Кремле сидят рациональные люди, неспособные нажать на красную кнопку во имя победы мировой революции, политический смысл обладания ядерным оружием стал неуклонно девальвироваться. Ведь, грубо говоря, сама теория ядерного сдерживания основана на презумпции безумия противостоящей стороны. И как раз поэтому гипотетическое «ядерное устройство», которым будто бы обладает Ким Чен Ир, куда эффективнее в качестве инструмента политического давления, чем тысячи российских боеголовок.

В настоящее время создалась парадоксальная ситуация. Москва настаивает на том, что осуществляет ядерное сдерживание. Государство, в отношении которого осуществляется это сдерживание, прямо не называется. Но при этом подчеркивается, что проводить такую политику можно, только обладая таким же количеством ядерных вооружений, каким обладают США. А американцы демонстративно не желают продолжать ракетно-ядерное соревнование, которое, как они заявляют, не имеет в нынешних условиях никакого смысла. Трудно сказать, насколько здесь Вашингтон искренен, но он настаивает, что не считает возможным возобновление ракетно-ядерного противостояния. Поэтому спокойно сокращает количество своих боеголовок, переоснащает подводные лодки типа «Огайо» на неядерные вооружения. И при этом ясно дает понять, что обладание ядерным оружием не дает России никаких привилегий.

Москва же видит в этом попытку унизить Россию. Совсем недавно, выступая в Думе, министр иностранных дел Сергей Лавров сетовал на то, что МИДу приходится осуществлять свою деятельность разоруженческой тематики в условиях «угасания интереса партнеров, прежде всего США, к этим вопросам». В самом деле, длившиеся десятилетиями переговоры о контроле над ядерными вооружениями всегда служили доказательством равенства между Москвой и Вашингтоном. И то, что сейчас никаких переговоров в этой сфере американцы вести не хотят, страшно оскорбляет Кремль. Поэтому так возбуждается московское начальство при разговорах о ядерном чудо-оружии. Глядишь, американцы испугаются и снова захотят вернуться к переговорам об ограничении вооружений.

Когда задумываешься о российской политике в ракетно-ядерной сфере, перед глазами встает странная, почти сюрреалистическая картинка. Боксерский поединок давно закончился. Победитель празднует успех в ближайшем баре. А проигравший продолжает молотить кулаками по воздуху. Он уворачивается, делает финты, наносит хуки и апперкоты. И делает это в полном одиночестве. Неужели этот неравный бой с собственной тенью закончится только тогда, когда боксер упадет от изнеможения?

Не будем забывать, что как раз стремление добиться паритета с США не так давно полностью истощило советскую экономику.