Недавно на одной из политико-экспертных тусовок, коих сейчас в Москве великое множество, Ирина Хакамада высказалась в том смысле, что модная ныне идея создания правительства, ответственного перед парламентом, может быть выгодна президенту Путину (оттого он ее и поддержал), поскольку позволяет главе государства остаться в большой политике и после истечения второго срока его президентских полномочий. Кто-то посчитал это предположение неудачным экспромтом, кто-то прямым намеком на весьма серьезные обстоятельства, предшествующие публичному одобрению Путиным идеи правительства парламентского большинства.
Как бы то ни было, но если отвлечься от наших российских реалий, нетрудно признать, что сама идея не так уж плоха. Более того – успешно работает в одном постсоветском государстве. Несколько лет назад тогдашний президент Литвы Альгирдас Бразаускас отказался от участия в очередных выборах главы государства, несмотря на то что имел на это право, но не ушел из большой политики. А поскольку Литва является смешанной президентско-парламентской республикой, где пост премьера в политической жизни значит не меньше, чем пост президента, Бразаускас вместе с возглавляемой им партией включился в борьбу за кресло главы правительства. И с той поры хорошо преуспел в этом, неоднократно становясь премьер-министром Литвы. И что самое главное – подобные метаморфозы в республике никого не удивили. И демократии в Литве после этого не уменьшилось. Напротив, согласно общепринятым в политической науке критериям, Литва признается многими аналитиками в качестве наиболее демократической страны на всем постсоветском пространстве.
Ну бог с ней, с Литвой, у нашей страны, как известно, особенная стать, и нам чужой опыт не указ. В России политическая борьба всегда шла по “олимпийской системе” – проигравший выбывает. Навсегда. Борис Ельцин был первым, кто сломал ее. Будучи сброшенным товарищами по политбюро ЦК КПСС с политического Олимпа, он сумел снова забраться на него, причем на самую высшую точку. Но, правда, уже в другой стране и по другим правилам игры.
Но потом все вернулось на круги своя. Упавшим единожды с вершин власти подняться, по крайней мере, до прежних высот, уже не удавалось. Поскольку наверху сидел “выборный царь” со своими симпатиями и антипатиями. А против его воли нормальные слуги Отечества никогда идти не решались. Не положено.
Идея же ответственного правительства открывает перед Россией огромные перспективы в смысле дальнейшего развития демократии. Правительство, по сути, начинает превращаться во второй реальный центр власти, что создает прочную основу для политической конкуренции. Не страшно вылететь из президентской команды, поскольку всегда есть шанс снова вернуться в исполнительную власть через победу на выборах политической партии, за которую выступил опальный. Это прямой путь от нынешнего, по сути застойного, состояния элиты, все места в которой уже давно заняты и попасть в которую, если играешь не по придворным правилам, практически невозможно, к нормальной циркуляции элит по известному принципу “сегодня ты, а завтра я”.
И последнее. Сама идея создания ответственного перед парламентом правительства нисколько не девальвируется, если в ее основе будут лежать такие простые житейские мотивации, как желание продлить свой политический век. В конце концов мы почему-то вообразили (наверное, школьные привычки сказываются), что великие политические системы и институты создаются в результате воплощения неких грандиозных замыслов. Будто кто-то сидел в тиши царственного кабинета или в шалаше на берегу озера Разлив и, размышляя исключительно о грандиозных проектах переустройства мира, придумывал новые органы власти и новые общественные порядки.
Однако в реальной истории зачастую бывало как раз наоборот. Знаменитые реформы возникали из обычных корыстных побуждений. Пятая Французская республика, которую сегодня многие наши сторонники ответственного правительства почитают за образец для подражания, была создана, что называется, под личный интерес ее создателя – Шарля де Голля, не хотевшего быть в зависимости от шумного и неуправляемого парламентского большинства в ситуации, когда он намечал масштабную модернизацию Франции.
Нынешняя система власти в России, при которой мы живем, обязана своим происхождением Борису Ельцину и его специфическому видению ситуации после октябрьских событий 1993 года. Ельцин тогда никому не верил, кроме личных охранников и секретарей, и никому не хотел быть подотчетным. Вот и получилась на выходе политическая система, где вся реальная власть у президента. Он все решает, но ни за что не отвечает и никому не подотчетен. Некоторые историки утверждают, что и британский парламент оказался в роли законодательного органа страны во многом случайно: одному из королей просто надоело заниматься серьезными государственными делами – и он решил переложить груз ответственности за принимаемые законы на народных представителей.
Так что под влиянием “личных мотивов” и случайностей в истории подчас происходят замечательные события и возникают долгосрочные тенденции, которые потом профессиональные историки называют “закономерностями”. И уж совершенно определенно, всегда возникают условия для альтернативы, без чего настоящий прогресс невозможен.
Под влиянием личных мотивов в истории подчас происходят замечательные вещи.
