Америка сегодня оказалась в роли “гипердержавы”, которую никто и ничто не сдерживает. Отсутствие ограничителей открывает перед ней поле для осуществления самых дерзких амбиций. Но одновременно американцы вынуждены расплачиваться за роль единственной сверхдержавы подозрением, даже враждебностью остального мира, опасающегося американского бегемота. Словом, всемогущество рождает уязвимость – эту аксиому мы хорошо знаем. Иракская война продемонстрировала драматический парадокс, который Бжезинский сформулировал так: “США впервые оказались в высшей точке своего военного могущества и в низшей точке своей политической популярности”.

Правила устарели

Америка своим иракским походом перевернула мировую шахматную доску, фактически заявив: “Нынешние правила игры на международной сцене не гарантируют безопасности США, и потому мы будем обеспечивать эту безопасность теми средствами, которые сочтем нужными”. Впрочем, справедливости ради признаем, что решающий удар по международному порядку, возникшему после Второй мировой войны, нанесло падение Советского Союза. С тех пор стало ясно, что нужно переосмысливать и роль ООН, и миссию НАТО, и политику безопасности ЕС, и принципы международного права, в частности, понимание международных угроз, обоснование применения военной мощи, отношение к суверенитету. Вопрос теперь в том, как строить новый миропорядок – на основе консенсуса, к которому склоняется Европа, но который так трудно достигнуть, либо на основе американской гегемонии? Но пока далеко не ясно, готова ли сама Америка взять на себя “повышенные мировые обязательства” – ее нынешний курс не обязательно является долгосрочной стратегией, как это пытаются представить многие наблюдатели и сами архитекторы внешней политики США. Парадоксально, но еще не факт, что России будет комфортнее в рамках консенсусного мирового порядка, а не американской однополярности, которая вполне может включить и особый статус отношений с Россией.

Америка наедине с собой

Пока очевидно то, что сама Америка выходит из иракской войны расколотой. Почти треть американцев так и не убедилась в обоснованности иракского похода. Американский патриотизм так и не консолидировал истеблишмент. Только пал Багдад, а уже начались споры о том, что делать дальше. Остановиться на Ираке? Идти в Сирию, Иран и далее по всей “оси зла”? Поставить цель переформатировать весь арабский мир либо ограничиться угрозой применения силы – ведь мир и так осознал, что американцы не шутят? А может, пора опять уйти в собственные внутренние проблемы?

С новой силой вырвалась на поверхность “битва гигантов” – госсекретаря Пауэлла и министра обороны Рамсфельда. Первый пытается примирить США с Европой, вернуть США в Совет Безопасности. Второй стремится легитимировать “доктрину Буша” – право США на превентивные удары и неограниченное применение военной мощи. Внешне может возникнуть впечатление, что именно Рамми получил от Буша карт-бланш и Вашингтон поворачивает в сторону жесткой силовой политики.

Но не будем спешить – неоконсерваторы не единственная сила в Вашингтоне. Есть и умеренные, и они все громче предупреждают: “Не будем зарываться”. Влиятельнейший сенатор Байден веско бросает: “В Ираке нужно действовать вместе с международным сообществом”. “Вашингтон пост” язвительно замечает, что Белый дом намеренно пошел на разрушения в Ираке с тем, чтобы дать возможность близким к себе компаниям обогатиться на его восстановлении. Короче, американцы не теряют способности критически смотреть на действия своей администрации.

Сам же Буш ведет себя совсем не как триумфатор. И понятно почему. Бушу нужно, во-первых, найти в Ираке оружие массового поражения, во-вторых, ему необходим успех в смене иракского режима. Только в этом случае война будет оправданна.

Оружие массового поражения – или его следы – американцы в Ираке, скорее всего, найдут. А вот со строительством демократии дело сложнее. На протяжении прошлого века Америка предприняла 16 попыток смены режимов в других странах, и только две попытки оказались удачными – это демократизация послевоенных Германии и Японии. Но заметим, что эти попытки были легитимированы международным сообществом и сопровождались не только огромными финансовыми вливаниями (план Маршалла “стоил” около трети бюджета США), но и присутствием американских войск на территории обеих стран. В остальных случаях “смены режимов” завершились провалом. Пример Афганистана, где процесс формирования демократического государства явно затягивается, – еще один аргумент в пользу осторожного обращения с “доктриной Буша”.

Кроме того, Бушу еще предстоит перевести военный успех в поддержку для своей внутренней политики. А здесь все непросто. В свое время Буш-отец, победив в первой иракской войне 1991 года, проиграл выборы. Между тем старший Буш после войны имел 89 проц. поддержки, а его сын сегодня может похвастаться только 66 проц. поддержки. Причем около 60 проц. американцев не согласны с его налоговой политикой. В этих условиях в Белом доме может возникнуть искушение мобилизовать нацию и победить на новых выборах за счет новых военных побед.

Проблемное мессианство

Америка сегодня осталась единственной мессианистски настроенной страной. Для остальных демократий спокойствие предпочтительнее революционных перемен. Идеализм Америки, подкрепленный ее необъятными ресурсами, делает ее наиболее динамичным обществом, способным к системным сдвигам на геополитическом поле. Причем американское могущество диктует жесткую и бескомпромиссную логику поведения на мировой сцене. Как выразился один наблюдатель: “Когда у тебя в руках молоток, все проблемы начинают выглядеть, как гвозди”. Сама возможность вести почти бесконтактные войны с минимумом жертв порождает стремление решать мировые проблемы ударом молотка. Признаем, что импотенция международных институтов, беспомощность Европы в военных делах и ее зацикленность на своих внутренних проблемах интеграции далеко не способствуют проявлению у Америки коллективистских инстинктов.

Но тяготение американской элиты к силовой политике порождает замкнутый круг: применение силы вызывает отторжение окружающего мира, а следовательно, делает Америку более уязвимой, последнее вызывает новый силовой ответ. В результате Америка рискует оказаться дестабилизирующим международное поле фактором.

Между тем судьба нового миропорядка сегодня в руках США, которые могут дать толчок движению в любом направлении. Это испытание американского общества на умение адекватно осознавать и мировые угрозы, и пределы своих возможностей, а главное – на способность перенести демократические принципы в сферу внешней политики. Но это момент истины и для остального мира, который должен понять, что есть угрозы, в первую очередь распространение оружия массового поражения и международный терроризм, которые требуют жесткого и немедленного ответа. А потому необходимо думать о создании правового поля и соответствующих новых институтов для обеспечения такого ответа. Это позволит избежать ситуаций, когда Америка может вновь оказаться в опасном – и для себя, и для мирового сообщества – одиночестве.

Источник: Лилия Шевцова. Когда у тебя в руках молоток. “Московские новости”, 8 мая 2003 года