«Одна
из проблем не только российской, но и европейской политики заключается в том,
что очень трудно найти умных левых и честных правых», — полагает член политического
комитета партии «Яблоко» Григорий Явлинский.

— Григорий Алексеевич,
можно ли вас поздравить с тем, что произошло на съезде? Я имею в виду вашу отставку
с поста председателя партии.

— Да, безусловно. Съезд показал, что партия,
основателем которой я имею честь быть, это живой политический организм, живая
политическая структура. Она существует уже почти 15 лет, и, наверное, сейчас нет
другой такой партии, в которой проходят тайные выборы председателя из нескольких
вполне реальных кандидатов, между которыми, кстати, шла реальная политическая
борьба, поскольку они представляли разные политические направления. Это и есть
моя победа. А кроме того, на этих выборах победило то направление, которое мне
ближе, очень убедительно победило.

— Как называется ваша нынешняя партийная
должность?

— Я — член политического комитета партии «Яблоко».

— Новый председатель партии Сергей Митрохин за эти дни уже неоднократно успел
заявить: «Я пока только председатель партии, а не лидер партии». То есть лидер
по-прежнему вы?

— Лидер — это неформальная должность. Это как люди
оценивают.

— А вы лично как считаете? Вы согласны с таким мнением людей?

— Это пусть люди решают. Это не ко мне вопрос.

— Вам это не важно?

— В этом случае важно, что люди думают. Вот с чем вы согласны — вот это важно.

— Я лично считаю, что если вы по-прежнему лидер партии, то после съезда в «Яблоке»
мало что меняется.

— Но это неформальная должность. Я по-прежнему Григорий
Явлинский. Этого у меня никто не может отнять. Достаточное объяснение?

— То есть в «Яблоке» все-таки произошла смена власти?

— Да. И в
следующий раз, когда вы придете, в этом кабинете будет сидеть совсем другой человек.

— А вы где будете?

— Вы что думаете, это единственное помещение,
где я могу находиться? (Смеется.)

— Смена власти в «Яблоке» по стилю
многим напомнила смену власти в России в целом: полная конспирация по поводу того,
останетесь вы или уйдете; преемник, который младше своего предшественника на 10
с небольшим лет; даже фамилия преемника Григория Явлинского начинается на букву
«М», как и у преемника Владимира Путина…

— Это сильно!

—
Ваше отношение к технологии преемничества изменилось?

— Мое отношение
не менялось: это очень печальная и очень унизительная для нашего народа и государства
технология.

— И тем не менее многие полагают, что «Яблоко» ею воспользовалось…

— Ничего подобного. У нас прошли честные и справедливые выборы, с несколькими
кандидатами, с разными точками зрения, ни один кандидат не был не допущен, никто
не был лишен возможности высказывать свою точку зрения. Подсчет голосов был честным,
а голосование — тайным.

— Но победил тот кандидат, которого рекомендовал
лидер партии…

— Так это везде так: Ширак сказал, что он за Саркози,
Буш сказал, что он за Маккейна. Что тут нового? Так что те параллели, о которых
вы говорили, не имеют никакого отношения к делу. Лидер рекомендовал, а съезд решил.
И мог решить иначе.

— Нет ли в этом какой-то закономерности, которая
проявляется не только со стороны авторитарной власти, но и со стороны вполне демократических
партий: передать власть не «своему человеку» просто невозможно?

— Есть
разница между партией и государством. Партия — это единомышленники, а в государстве
— разные люди. У нас так устроено государство, что чиновничество связано с бизнесом.
Поэтому для чиновничества уходить из своего кабинета — значит поставить под удар
себя, свою собственность и вообще все. В партии все по-другому. Здесь совсем другая
логика.

— А если бы партия высказалась не за Сергея Митрохина, а, скажем,
за Максима Резника или Илью Яшина?

— Ну, высказалась бы и высказалась.
Тогда кто-то, кто был бы не согласен с таким решением, ушел бы из партии.

— То есть вы были бы готовы покинуть партию при таком сценарии?

— Зачем обсуждать пустое? Эти люди получили даже меньше голосов, чем мой оппонент
на предыдущих выборах.

— Вы руководили «Яблоком» почти 15 лет. Какие
главные ошибки совершили вы лично за этот период?

— Надо было лучше
работать с избирателем.

— Что значит «лучше работать»?

—
Быть более понятным. Лучше и чаще с ним разговаривать. Более внятно объяснять
свою позицию.

— А что, на ваш взгляд, избирателям так и осталось непонятным
в «Яблоке»?

— Ну, например, мы так и не смогли объяснить, что бывают
честные демократы.

— А такие еще бывают?

— Да. Это «Яблоко».

— А еще?

— Больше не знаю.

— И поэтому больная тема каждого
избирательного цикла — тема объединения демократических сил — перед «Яблоком»
просто не стоит? Просто потому, что не с кем объединяться?

— Нет, она
стоит, только не совсем в таком ракурсе. К нам пришли «зеленые», к нам пришли
правозащитники, солдатские матери. Есть еще много гражданских организаций. Если
они к нам присоединятся, это и будет объединение демократических сил. Но есть
некоторые телеперсоны, которые известны скорее негативно, чем позитивно, за которыми
никто не стоит. Они нас мало интересуют.

— На чем строится ваше убеждение,
что честных демократов помимо «Яблока» не существует?

— Живут люди,
которые придерживаются демократических взглядов. По разным причинам некоторые
из них не в «Яблоке». А какие вы знаете демократические организации в России?

— Ну, например, есть партия Андрея Богданова. Она называется Демократической…

— Они что — честные демократы? Они и не демократы, и не честные.

— Но
называются-то демократами. Я об этом и спрашиваю: каковы критерии?

— Честные люди и демократы в том числе — это те, которые не врут, не воруют, не
участвуют в сомнительных мероприятиях. Таких политических организаций, кроме нашей,
я не знаю. Я не могу таковыми назвать ни СПС, ни партию Богданова. А больше и
партий-то нет. Не структуру же Барщевского таковой считать!

— Часто
можно слышать точку зрения, что «Яблоко» сильно запоздало со сменой лидера. Вы
согласны с этим? Может, было правильнее уйти тогда, когда партия первый раз не
попала в Думу?

— Ни в коем случае! Надо было показать, что «Яблоко»
может жить и вне Думы. Я показал, как «Яблоко» может работать в парламенте, и
я должен был показать, что «Яблоко» может достойно существовать вне парламента.
А других форм существования партий и не бывает. Именно теперь пришло время для
новых людей.

— Со времен перестройки демократы хорошо умеют апеллировать
к власти: «Дайте больше демократии!» Но с людьми работать, по-моему, так и не
научились. По крайней мере, люди все меньше понимают и разделяют ценности демократов,
что выборы раз за разом нам и показывают…

— Выборы — не выборы… И проценты
не имеют отношения к делу. Главная проблема состоит в том, что те люди, которые
называли себя демократами, не просто плохо работали с людьми — они очень обидели
граждан своей страны. Фундаментально их обманули и обидели! Это роковое пятно
на совести российской демократии. Цель и задачи «Яблока» — показать, что в России
может быть современная, нормальная, честная российская демократия. Иначе нет будущего.
Все, кто придумывает третий путь, должны знать, что третьего пути нет — есть третий
мир.

— Вы говорили об этом Владимиру Путину и Дмитрию Медведеву, с которыми
не так давно встречались?

— Конечно!

— И что?

— Раздумья, раздумья, раздумья.

— Считается, что, несмотря на оппозиционность
«Яблока», ваши личные отношения с Путиным весьма взаимоуважительны. Это так?

— Так. У нас нормальные отношения, цивилизованные, и это правильно. Так и должно
быть. Мы просто разные люди с разными взглядами на жизнь.

— Общение
с вами идет руководству страны на пользу? Это как-то влияет на их поступки?

— Не знаю: вам как наблюдателю об этом легче судить. Я делаю свое дело, то, что
должен делать лидер российской объединенной демократической партии: показать,
что в России могут быть честные российские демократы.

Вообще, вы
знаете, одна из проблем, причем не только российской, но и европейской политики,
заключается в том, что очень трудно найти умных левых и честных правых. Поэтому
наша задача — не в том, чтобы все демократы, какие есть, взяли и объединились,
а в том, чтобы были честные демократы. Не святые, а просто честные. Это очень
непростая задача, потому что в 1990-е годы у нас все были демократы: Ельцин, Гайдар,
Чубайс. Мы понимали, что результатом их политики будет авторитаризм — вот мы его
и получили. Так что исторический спор с ними мы выиграли, к сожалению. Теперь
осталось выиграть его политически.

— Что для этого нужно?

— Прежде всего сформировать элиту. Представление об элите в нашей стране очень
странное. Элитой страны являются не просто богатые или известные люди, не просто
спортсмены или телеведущие. Элита — это прежде всего компетентные люди, в том
числе и в бизнесе, и в спорте, где угодно. Компетентные и независимые. Не хищные,
не жадные, не вороватые. И патриотичные. Всякий человек, который профессионален,
независим, не является вором и расхитителем и который связывает свое будущее со
своей страной, — это и есть элита. Такую элиту наша нынешняя власть не признает.

— За день до нашей встречи Владислав Сурков примерно теми же словами описал
ту элиту, которая должна быть в нашей стране.

— Правда, что ли? Именно
это мы и обсуждали на нашем съезде. (Смеется.) А вы спрашиваете, как «Яблоко»
влияет на власть! Так вот «Яблоко» — за кристаллизацию такой элиты. Потому что
это горизонталь. Потому что вертикали в России разрушаются — что в 1917-м, что
в 1991-м. Вот в чем наша роль, вот в чем наша миссия!

— Когда «Яблоко»
планирует выиграть свой «политический спор»? При нынешнем (я имею в виду — обновленном
на днях) поколении лидеров партии или еще позже?

— Этого я не знаю.
При чем тут поколения партийцев?

— Все-таки партийцам важно иметь какие-то
перспективы. Те же самые идеалы легче отстаивать, будучи во власти, в той же Думе,
а не за ее пределами…

— Члены нашей партии считают очень важным тот
факт, что они имеют возможность оставаться самими собой и быть честными в своих
отношениях с избирателями.

— Но «Яблоко» планирует оказаться в следующей
Думе?

— Я не знаю, будет ли следующая Дума.

— Как это?

— Так: может быть, туда всех назначат, и все.

— А вы у Путина спросите!

— Так и он не знает! У нас же страна только внешне стабильна, а внутри-то — отнюдь!
При такой коррупции и таком предпринимательском классе, который только и делает,
что косится на Запад, по-иному и быть не может. И все это знают. И Путин знает!

— А позитив какой-то есть в стране?

— Живет страна.

—
И все?

— Это не мало.

— После вашей встречи с Путиным и Медведевым
СМИ часто пишут о разных вариантах: что вас могут позвать в структуры исполнительной
власти или предложить пост посла России за рубежом. Не спрашиваю, были ли такие
предложения, зная, что вы не отвечаете на этот вопрос. Но можно узнать, как вы
относитесь в принципе к такого рода предложениям?

— А вы не знаете,
как отвечают на такой вопрос?

— Хочу от вас услышать.

— Ответ
состоит из двух частей. Первая — вы по чьему поручению задаете мне этот вопрос?

— Как журналист я могу время от времени задавать вам вопросы и от своего имени.

— Согласен. Поэтому вам отвечаю: когда уполномоченные на это лица будут делать
мне такие предложения, я им и буду давать на них ответ.

— Ну, это не
ответ!

— Это абсолютно точный ответ!

— Нет. И за это вас
все время и критикуют. Знаете, есть позиция неучастия и есть позиция участия во
власти. Какой из них вы придерживаетесь, до конца непонятно. В том числе и вашим
избирателям.

— Про Явлинского известно, что в той политике, которую
он не признает и не считает полезной для своей страны, он не участвует.

— Вот ваши коллеги — Игорь Артемьев и Владимир Лукин — участвуют и, по-моему,
весьма позитивно.

— Это их выбор.

— А ваш?

— Мой
выбор заключается в том, что я не участвую в политике, которую я не считаю полезной
для моей страны.

— Вы сами сказали: одна из ошибок «Яблока» в том, что
оно непонятно изъясняется со своим избирателем…

— А что здесь непонятного?

— Как вы поступите, если вам предложат…

— Я, Явлинский Григорий
Алексеевич, не участвую в политике, которую не считаю полезной для своей страны.
Я сформулировал общий принцип. Все остальные разговоры на эту тему носят совершенно
конкретный характер. Если «Профиль» получит поручение обсудить со мной какие-либо
детали на этот счет, я буду рад вас видеть, и мы все с вами подробно обсудим.
(Смеется.)