«За мир и свободу! За жизнь без страха! За соглашение о прекращении огня, дипломатию и достижение мира! Наша цель – недопущение ядерной войны. За Россию, свободную от страха и политических репрессий. За сохранение жизни, уважение, достоинство и благополучие человека! Наша цель – процветающая, демократическая Россия»
Эта программа о том, какое будущее должно быть у людей в России, какое будущее должно быть у наших детей и внуков, какое будущее должно быть у нашей страны.
И на этот раз выбор очень прост: либо вы голосуете за «Яблоко» и качественно иное будущее, либо вы голосуете (или не участвуете вообще, что то же самое) за то, что сейчас есть, и за соответствующую сегодняшнему дню перспективу.
Да, конечно, эти выборы – особая процедура. Результаты объявят такие, какие сочтут нужными. Но принимающим решения будут известны реальные итоги голосования. И дальнейшая государственная политика в России будет выстраиваться с учетом того, как на самом деле проголосовали десятки миллионов людей.
Решайте, выбор вашего будущего за вами.
———
Об участии «Яблока» в предстоящих выборах говорил в эфире YouTube-канала «Живой гвоздь». Разговор полностью в видео.
Сергей Бунтман: Еще раз добрый день!
У нас в гостях Григорий Алексеевич Явлинский. Григорий Алексеевич, добрый день.
Григорий Явлинский: Здравствуйте. Спасибо за приглашение.
Сергей Бунтман: Григорий Алексеевич, мы начнем с нехорошего списка, который за это время, пока мы здесь не разговаривали в студии, как-то пополнился…
Григорий Явлинский: Да…
Сергей Бунтман: И причем как-то резко качественно еще пополнился.
Григорий Явлинский: Да.
У нас сегодня день такой, не совсем обычный (мы потом, может быть, об этом скажем пару слов) – 250 лет Соединенным Штатам…
Сергей Бунтман: Да.
Григорий Явлинский: …30 лет голосованию 1996 года…
Сергей Бунтман: А это сегодня?
Алексей Венедиктов: Вчера.
Григорий Явлинский: Вчера, да-да. Это такие события, важные…
Алексей Венедиктов: Исторические.
Григорий Явлинский: Да, исторические, вот. Мы к этому прикоснемся, но все же давайте начнем с главного.
Сергей Бунтман: Да.
Григорий Явлинский: На 3 июля в России 1 704 политических заключенных. Накануне прошлого эфира (14 мая) их было на 111 человек меньше, 1 593.
На сегодняшний день 12 членов партии стали обвиняемыми по уголовным делам, 8 из них лишены свободы и находятся в СИЗО и в колониях: Максим Круглов, Владимир Сорокин, Елена Перепелица, Лев Шлосберг, Михаил Афанасьев, Василий Неустроев, Константин Смирнов, Владимир Ефимов.
Я не могу цитировать Шлосберга по известным причинам, но хочу сказать вам, что Лев Шлосберг продолжает защищать свои права самыми интеллектуальными, цивилизованными методами. Он человек выдающийся, ему удается доказывать по существу свою невинность. При этом нет ни единого основания держать его под стражей, в следственном изоляторе (фактически в тюрьме). Лев Шлосберг отказался уезжать из Пскова: у него на иждивении отец в возрасте 97 лет. С июня 2025 года находился под домашним арестом, а с декабря 2025 года – в тюрьме. Он очень смелый, искренний интеллектуал, любящий свою Родину.
А 2 июля, совсем на днях, в Москве была задержана Елена Перепелица, член партии; ее отправили в следственный изолятор. Она возглавляет Ассоциацию консалтинговых компаний, профессионально занимается психологическим консультированием людей. Четвертого июня по аналогичному обвинению суд в Калининграде приговорил к году лишения свободы адвоката, члена калининградского «Яблока» Владимира Сорокина.
Кроме того, я хочу сказать вам несколько слов относительно Максима Круглова.
Сергей Бунтман: Да.
Григорий Явлинский: Двадцать четвертого июня Замоскворецкий районный суд Москвы признал заместителя председателя партии «Яблоко» Максима Круглова виновным по делу о распространении информации о Вооруженных силах и приговорил его к 7 годам (!) лишения свободы. (Обвинение просило 8 лет…) И поводом стали два поста в Telegram, которые написаны были в апреле 2022 года: там он выражал свое сожаление о гибели людей во время боевых действий.
Если вы позволите, я от его имени скажу, что он говорил во время суда (чуть-чуть; он говорил несколько часов). Вот такой фрагмент последнего слова Максима:
«Я исходил из того, что Россия должна быть мирной страной, демократической страной, страной, в которой уважают права человека, права личности и ценится человеческая жизнь. Я вместе со своими товарищами на протяжении достаточно долгого времени делал все, чтобы этот образ желаемого был достигнут. Ну и вот я здесь.
На мой взгляд, это означает, что мы с моими товарищами по „Яблоку” были правы в наших возражениях решениям, которые принимались органами государственной власти, в нашем несогласии с тем, что происходит в стране. И сейчас мы пришли к тому, что гособвинение и следствие констатируют (цитирую, это написано в обвинительном заключении), – говорит он, – что „несогласие на протяжении долгого времени означает неприязнь и политическую ненависть”. По сути, вот этим своим постулированием гособвинение выводит категорию несогласия за рамки закона; этим утверждением следствие вместе с обвинением выводят за рамки закона, делают это незаконным.
Да, я подтверждаю: действительно, на протяжении долгого времени я был не согласен с какими-то решениями органов госвласти как во внутренней политике, так и во внешней политике вместе со своей партией. За долгое время было выработано множество законопроектов партией, множество альтернатив к тем решениям, которые принимаются органами власти. В этом, на мой взгляд, была суть нашей работы, наша миссия: давать людям возможность проголосовать за альтернативную точку зрения (что, безусловно, предусмотрено Конституцией), если они не согласны с тем, что происходит в стране. Это можно было сделать, проголосовав за „Яблоко”, в т. ч. за меня как за кандидата на выборах, за председателя партии на главных выборах в стране, например, в 2018 году».
Вот, друзья мои, что у нас сейчас происходит. И вот на этой основе мы провели съезд.
Сергей Бунтман: Так…
Григорий Явлинский: И сейчас я хотел бы прочитать вам полностью – полностью, я подчеркиваю – программу партии.
Сергей Бунтман: Так.
Григорий Явлинский: В ней только 43 слова.
Сергей Бунтман: Ха.
Григорий Явлинский: «За мир и свободу! За жизнь без страха! За соглашение о прекращении огня, дипломатию и достижение мира! Наша цель – недопущение ядерной войны. За Россию, свободную от страха и политических репрессий. За сохранение жизни, уважение, достоинство и благополучие человека! Наша цель – процветающая, демократическая Россия». Все, это вся программа, принятая съездом. Впервые мы приняли программу вот такого размера.
Сергей Бунтман: Да… Вопрос сразу, вопрос, который был у наших зрителей: почему вас нет во главе федерального списка «Яблока»?
Григорий Явлинский: Потому что начинается новая эпоха и должны прийти новые люди. Это вопрос принципиальный. Я уже не участвовал и в прошлых выборах… Я буду до последнего поддерживать всех, кто участвует от «Яблока» в выборах, и сейчас я в двух словах вам об этом расскажу.
Вы представьте, в этой ситуации в федеральный список вошло 275 кандидатов и еще 137 по одномандатным округам (всего выдвинуто 412 кандидатов). Десять минут назад ЦИК принял наши документы. Он еще их будет рассматривать, но мы их уже внесли.
Алексей Венедиктов: Изучать.
Григорий Явлинский: Да. Мы их внесли.
Во время съезда (он длился 23 часа непрерывно) присутствовали представители Минюста и присутствовали представители ЦИКа и на камеры снимали непрерывно все, что происходит. Список возглавили 7 человек…
Алексей Венедиктов: Федеральная часть.
Сергей Бунтман: Федеральный.
Григорий Явлинский: Да-да. Средний возраст списка – 37 лет, в этом главная особенность.
Список возглавляет Ярослав Щербаков. Ему 38 лет, он ведущий эксперт, председатель челябинского «Яблока», член Федерального бюро, специализируется на гражданских и арбитражных делах, входит в Общественный экспертный совет при региональном управлении ФАС, он юрист.
Второй человек, например, – Виталий Исаков: 31 год, юрист-конституционалист. (Он является одним из защитников Шлосберга, кстати.)
Алексей Венедиктов: Да-да.
Григорий Явлинский: Ему 31.
Яна Иванова из Пскова – заместитель Шлосберга, ей 38 лет. Татьяна Шнейдер, организатор митингов против фальсификации выборов в Омске и председатель омского «Яблока». Кирилл Гончаров возглавляет московское… Еще есть Дмитрий Анисимов, депутат Законодательного собрания, ему 35 лет. И есть Иван Большаков, руководитель Аналитического центра, представитель партии в ЦИК; очень талантливый и очень серьезный человек, политолог, социолог, выпускник РГГУ.
Вот такие (если я всех назвал) 7 человек…
Алексей Венедиктов: Григорий Алексеевич… Можно, Сереж, да?
Сергей Бунтман: Естественно, да.
Алексей Венедиктов: Смотрите, я немножко от федеральных выборов отойду, потому что одной из льгот, по которой партия «Яблоко» не должна собирать подписи (к которым всегда можно придраться, как мы знаем, и не допустить партию; таков закон, имеется в виду, так написан), идут выборы в Законодательные собрания. У вас на прошлых выборах в Законодательные собрания в Петербурге, в Карелии, во Пскове были депутаты.
Григорий Явлинский: Да, и есть сейчас.
Алексей Венедиктов: Да, они сейчас есть.
Вопрос: насколько ваше участие – участие «Яблока» – в региональные Законодательные собрания, чтобы, во-первых, они там работали, а во-вторых, чтобы удержать эту льготу?
Григорий Явлинский: Во-первых, очень точный вопрос.
На региональном уровне не допустили до выборов председателя «Яблока» Рыбакова; Шишлова, Штанникову в Санкт-Петербурге; Слабунову в Карелии; Артура Гайдука в Псковской области…
Алексей Венедиктов: Именно там, где были депутаты.
Григорий Явлинский: Да. Вот там, где были депутаты, там все, кто известен, все, кто участвовали, не допущены. Мы выдвинули новых людей.
Алексей Венедиктов: Вы выдвинули.
Григорий Явлинский: Выдвинули, мы везде выдвинули. Эти все люди, о которых я сказал, – они не допущены до выборов.
Теперь. Заместитель председателя партии Лев Шлосберг, Борис Вишневский, Владимир Дорохов внесены в реестр иностранных агентов.
Алексей Венедиктов: Не могут баллотироваться.
Григорий Явлинский: Да им даже приближаться к съезду нельзя.
Всего из нашей партии, из руководства партии запрещено участвовать в выборах, лишены [этого права] более 40 человек (!). Но уже мы выдвинули списки кандидатов в Законодательные собрания (то, что вы спросили) Санкт-Петербурга, Карелии, Свердловской области, Калининградской, Ленинградской, Тамбовской. Мы работаем как мы считаем нужным. В ближайшие дни состоится выдвижение в Псковской области, в Екатеринбурге, в Новгороде…
Алексей Венедиктов: Там все будут новые… Вот в этих областях, регионах будут выборы в Законодательные собрания, хотел бы это подчеркнуть.
Сергей Бунтман: У нас не будет, в Москве не будет.
Алексей Венедиктов: В Москве – нет.
Григорий Явлинский: В Москве в этот раз – нет.
Но что я хочу подчеркнуть чрезвычайно? Я хочу заявить об огромном мужестве вот людей, которые сдали свои документы, видя все, что происходит, и зная прекрасно. И есть заявление Федерального политического комитета, что мы не можем гарантировать вам, что мы спасем, вытащим, – мы это не можем сделать: вы должны принимать [решение о выдвижении самостоятельно]. Ни один человек не подал заявление о выходе, и все сдали свои документы и пошли на это, а это больше 400 человек. Мужество, которое проявляют «яблочники», заслуживает уважения: ни один не вышел.
Алексей Венедиктов: Но тем не менее мы знаем, что некоторые руководители региональных отделений отказывались идти на выборы. По-моему, это как раз в Свердловской области, где задерживали…
Григорий Явлинский: Они уехали.
Алексей Венедиктов: А-а-а…
Григорий Явлинский: Они уехали, поэтому они не могут идти на выборы.
Алексей Венедиктов: Они уехали из страны?
Григорий Явлинский: Ну конечно, потому что их обыскивали. За что?
Алексей Венедиктов: Ну вот объясните, потому что, как пишут журналисты, испугались как раз.
Сергей Бунтман: Да.
Григорий Явлинский: Нет-нет-нет: они уехали, потому что они проводили заседания с письмами заключенных, а к ним пришли и стали их обыскивать… там все, что в таких случаях делают… и раз, и другой, и третий… У нас во всех почти регионах, в 30 регионах делают такие письма; мы посылаем письма, деньги собираем… (Благодарим вас: вы несколько раз участвовали.) И мы это продолжаем делать. Ну вот в Свердловске вот решили вот такую штуку сделать.
А самое главное, о чем я хотел с вами поделиться, – это в чем смысл этих выборов.
Алексей Венедиктов: И участия «Яблока».
Григорий Явлинский: Да.
Сергей Бунтман: Участия.
Алексей Венедиктов: В чем смысл выборов и участия «Яблока».
Григорий Явлинский: Да-да-да.
Алексей Венедиктов: Потому что многие пишут, что это бессмысленное участие.
Григорий Явлинский: Да. Они не понимают.
Алексей Венедиктов: Тогда давайте объяснять, как с вашей точки зрения это выглядит.
Григорий Явлинский: Сейчас мы объясним, сейчас мы это самое главное и объясним.
Значит, мы исходим из того, что это референдум, а не выборы. По сути дела, это референдум о будущем и о новом поколении. Вот люди будут в этот раз голосовать в первую очередь за себя и за их будущее, а не за Сидорова, Иванова, Петрова, а Сидоров, Иванов и Петров – и «Яблоко» в этом смысле – дают им такую возможность, проголосовать за свое будущее.
Смысл этого в следующем. Какие объявят результаты, это к делу этому не относится (какие-то объявят), но власти будут знать, сколько миллионов человек проголосовали вот за такую программу. Это единственная возможность…
Алексей Венедиктов: То есть они будут знать настоящие цифры, вы хотите сказать?
Григорий Явлинский: Да, они будут знать настоящие цифры, безусловно. Тем более что там 40 миллионов будет электронное голосование, а там всегда можно все знать… Сколько объявят, это другой разговор на другую тему…
Сергей Бунтман: …но они будут знать.
Григорий Явлинский: Будут знать.
Вот мы для этого участвуем: мы участвуем в этом как в референдуме, для того чтобы сказать властям, сколько людей за что в нашей стране в данный момент, в очень особой (мягко говоря, особой) ситуации [голосуют]. И именно для этого, я думаю, нас допустили (если еще допустят)…
Алексей Венедиктов: То есть как термометр.
Григорий Явлинский: Да, да, совершенно верно. Это случай, когда можно оценить. Потому что дело не в том, чтобы двадцать человек были в Госдуме, понимаете, ну не в этом дело…
Сергей Бунтман: Хотя это тоже было бы неплохо.
Григорий Явлинский: Это…
Сергей Бунтман: Голос был бы слышен.
Григорий Явлинский: Если бы дали его произносить там… Это другой вопрос, это другой вопрос.
А суть вопроса – мы выступаем в этом случае (извините за эти слова, но некуда деваться) как партия нашего народа: мы дадим ему возможность высказаться о своем будущем. Поэтому программа в 43 слова, поэтому программа только за суть дела, не за социальные всякие… – это все другое, сейчас совсем не об этом речь.
И поэтому решение в том, что значение имеет не фамилия во главе списка, а политическая позиция – вот эта позиция, о которой идет речь. Сегодня «Яблоко» одна такая партия в России (так сложились обстоятельства), которая выступает за другой курс. Как вы слышали, мы в принципе выступаем за другой курс.
Алексей Венедиктов: Вы знаете, я так подумал: а чего бы Владимиру Владимировичу Путину не подписать вашу программу? Вот он это все может произнести.
Сергей Бунтман: Перехватить?
Алексей Венедиктов: Просто он все это может произнести уже, это и перехватывать не надо.
Григорий Явлинский: Это я не знаю.
Алексей Венедиктов: «Волга впадает в Каспийское море», «Лошади едят овес», «Мир лучше, чем война», ну и т. д.
Григорий Явлинский: Спросите у него. Чего вы у меня спрашиваете?
Алексей Венедиктов: Когда будет возможность, спрошу.
Григорий Явлинский: Вот спросите, спросите, это правильно.
Алексей Венедиктов: Да-да.
Григорий Явлинский: «Скажите, а почему вы не подписываете программу Явлинского?» – да, действительно, сейчас и раньше. Вот и спросите. Только берегите себя.
Алексей Венедиктов: Он нас бережет.
Григорий Явлинский: Значит, я вот это все вам хотел рассказать. Если люди останутся дома…
Сергей Бунтман: Вот здесь спрашивают.
Григорий Явлинский: Если людям все это не понадобится, они, значит, таким образом проголосуют за «Единую Россию» и ее «филиалы», т. е. за все то, что происходит сегодня. Это голосование за собственное будущее; вот какое вы хотите, чтобы у вас будущее было… Вот есть такой уникальный, редкий шанс – вы можете проголосовать за что-то.
Алексей Венедиктов: Подождите, вы приравниваете людей, которые не придут на выборы, к тем, кто голосует за «Единую Россию»?
Григорий Явлинский: Да, конечно.
Алексей Венедиктов: Почему?
Григорий Явлинский: Потому что [их позиция] – оставить так, как есть.
Алексей Венедиктов: Ага.
Сергей Бунтман: Ну а если…
Григорий Явлинский: Ну как же? Это же очень просто: потому что они не делают никакого шага к тому, чтобы выразить свое отношение и чтобы что-то изменилось.
Сергей Бунтман: А вот тут таких много, как я, предположим. У нас, во-первых, в Москве не избирается Московская Дума…
Алексей Венедиктов: Да, не избирается в этот раз.
Сергей Бунтман: А в Москве… Вот если в нашем округе, предположим, нет кандидата от «Яблока»…
Алексей Венедиктов: А в Москве, по-моему, всюду есть.
Григорий Явлинский: Есть, федеральный список-то у вас есть.
Сергей Бунтман: Федеральный список будет? А, ну тогда…
Григорий Явлинский: Ну и все.
Алексей Венедиктов: Там же два бюллетеня: округ и федеральный.
Григорий Явлинский: Это у любого человека.
Сергей Бунтман: Значит, федеральный. Давайте еще тогда для…
Григорий Явлинский: Мы говорим про федеральный список, про федеральный.
Сергей Бунтман: Да, повторяем, Григорий Алексеевич.
Григорий Явлинский: Вы меня спросили про местные выборы; чтобы вы не приставали (извините), я вам сказал…
Алексей Венедиктов: Будем приставать все равно, но…
Григорий Явлинский: …что мы и в местных выборах участвуем.
Сергей Бунтман: Вот, Григорий Алексеевич, тогда это повторяется для наидурнейших, таких, как я. Вот я не сообразил, что есть федеральный список…
Алексей Венедиктов: Два бюллетеня минимум.
Сергей Бунтман: Значит, у меня все время есть выбор и у всех есть выбор.
Григорий Явлинский: Значит, вот сейчас у всех есть выбор и переломный момент. От числа людей, проголосовавших за «Яблоко» в этих выборах, будет зависеть перспектива нашей страны. Перспектива – либо как выйти из нынешней ситуации, или эскалация вплоть до (подчеркну) ядерного конфликта. Это сейчас очень активно обсуждается. Вот я не хочу лишний раз нажимать на это, но суть такая, ситуация на самом деле движется именно туда.
Сергей Бунтман: Из чего вы это заключаете? Из того, что разговор о применении ядерного оружия стал банальным и технологическим?
Григорий Явлинский: Это одно из важных обстоятельств. И те, кто умышленно проводят эту линию по указанию руководства, становятся все более и более известными. Все эти точки зрения произносятся, все это…
Алексей Венедиктов: Член Совета безопасности Лавров уже об этом упоминает…
Григорий Явлинский: Да, уже все, это все идет.
И вот это голосование за ваше будущее, не за то, чтобы Явлинский стал кандидатом, и даже не за то, чтобы эти замечательные молодые люди стали членами [Госдумы], а за то, какое ваше будущее, ваших детей и ваших внуков, – вот в чем смысл того, что делает «Яблоко», только в этом смысл.
Сергей Бунтман: Причем еще есть очень опасный такой аспект разговора о ядерном оружии. Даже те люди, которые говорили об этом – «Надо все там разбомбить!», – сейчас немножко изменили интонацию, которая стала еще опаснее…
Григорий Явлинский: Так вот же.
Сергей Бунтман: «Вот придется», «Это очень страшно, но, наверное, придется». Это, вот простите, как в театре: это ясно, что есть изменение.
Григорий Явлинский: Да, вот я именно про это хочу сказать вам.
И то, что я хочу сказать собственно про выборы: там по ВЦИОМ 18%, но все это будет размываться. Поскольку могут не хотеть голосовать за те партии, которые из Думы, там будут придуманы еще такие партии, которых никогда не существует, но название в бюллетене будет, чтобы растворить.
Тем не менее смысл вот именно в этом: от того, какой будет объем голосования, зависит просто будущее. Это редкий случай. Это не вопрос о том, кто будет, Сидоров или Иванов, депутатом Думы (вот у нас сейчас около 18%), а это выборы нового поколения, людей, которым предстоит жить в этой стране. Поэтому так мы и сделали списки, и это было довольно непросто.
Я, кстати, хотел сказать неожиданную вещь. Мне сейчас сообщили к нашей передаче: оказывается, «Левада-Центр» сказал, что около 60–62% россиян поддерживают переход к мирным переговорам.
Алексей Венедиктов: Да, это правда, есть такое. Только не «Левады» – ВЦИОМ и ФОМ тоже.
Сергей Бунтман: Это ВЦИОМ и ФОМ, да.
Григорий Явлинский: Да. Так интерес-то в чем? Ровно столько – в Украине, тоже 60%.
Алексей Венедиктов: Да, 66%.
Григорий Явлинский: Ну вот, то же самое. Это же интересно! Вот же что интересно, вот на что следует [обратить внимание].
Алексей Венедиктов: Это подтверждает Путина, что это один народ. (Это сарказм, на всякий случай.)
Григорий Явлинский: Вот же о чем это говорит.
Сергей Бунтман: Ну вот спросите … : «Хотите вы, чтобы закончился конфликт?» – все ответят, вот 80% ответят (20% просто не знают, что такое конфликт), вот и все.
Григорий Явлинский: Это же… Вот это серьезные вещи.
В общем, уважаемые и дорогие друзья, я поделился с вами всем.
Сергей Бунтман: Вот в этих обстоятельствах я бы хотел, чтобы мы провели опрос сейчас, ровно в половине часа. Вот в этих обстоятельствах считаете ли вы для себя возможным и реальным проголосовать…
Алексей Венедиктов: «Возможным», Сереж.
Сергей Бунтман: «Возможным».
Алексей Венедиктов: «Реальным» – это ну что за слово?..
Сергей Бунтман: «Реальным», да, «Пойду и проголосую»… А «возможным» – «Сижу на диване»… Считаете ли вы для себя возможным проголосовать…
Григорий Явлинский: …за свое будущее, я бы сказал.
Сергей Бунтман: …за партию «Яблоко».
Григорий Явлинский: Готовы ли вы проголосовать за свое будущее, а не за партию «Яблоко».
Сергей Бунтман: Вот не буду я передергивать.
Григорий Явлинский: А не передергивать – это суть дела! Вот в этом она!
Сергей Бунтман: Так все слышали программу из 43 слов.
Григорий Явлинский: Потом напишут «Яблоку» 3% – не в этом же дело!
Сергей Бунтман: Да.
Григорий Явлинский: Я же объяснил суть дела, видите, а мы еще… Но это правда впервые, впервые.
Сергей Бунтман: Чтобы знали, чтобы помнили, сколько людей поддерживают ту программу «Яблока», которую «Яблоко» считает для себя основной и единственной.
Григорий Явлинский: Смыслом нашего вообще существования. И платим мы за это тем, что огромное число людей, вы уже слышали, сидит в тюрьмах. И я чем занимаюсь? – адвокатами, детьми, семьями, родителями. Это же десятки людей!
Сергей Бунтман: Вот Олег говорит здесь: «Они пусть сначала до выборов пусть дойдут».
Григорий Явлинский: Ну да, чтобы ЦИК допустил. Может не допустить.
Алексей Венедиктов: Да, может.
Григорий Явлинский: Может не допустить. Не знаю.
Алексей Венедиктов: Ну, там увидят в списке что-нибудь или в съезде…
Григорий Явлинский: А я же вот вам… Вы обратили внимание? Я сказал, что 23 часа…
Алексей Венедиктов: Да, я обратил внимание.
Григорий Явлинский: …были те и те и все снимали. Зачем? Ну все.
Алексей Венедиктов: Ну Григорий Алексеевич, ну ей-богу…
Григорий Явлинский: Что?
Сергей Бунтман: Ты прямо как директор школы … : «Ну Григорий Алексеевич!»
Алексей Венедиктов: Да. Григорий Алексеевич, ну что вы, ей-богу…
Сергей Бунтман: Абсолютно.
Алексей Венедиктов: Григорий Алексеевич, я думаю, что… Голосование пошло, да, Сереж?
Сергей Бунтман: Да-да, идет голосование.
Алексей Венедиктов: Голосование идет – голосуем пока, голосуйте.
Для меня не очень убедительно ваше неучастие. Вернее так, для меня не очень убедительно ваше объяснение вашего неучастия, вот так вот я скажу. Потому что понятно, что, несмотря на общую позицию за будущее и т. д., все равно в голосованиях всегда есть лицо у любой партии, у любой политической силы. И вот ваше объяснение мне лично – мне лично как избирателю – недостаточно.
Григорий Явлинский: Бывает такое.
Алексей Венедиктов: Да. Я бы хотел, чтобы вы добавили аргументов.
Григорий Явлинский: Да пожалуйста.
Алексей Венедиктов: Ну добавьте!
Григорий Явлинский: Нет ни одного человека на свете, который не связывает слово «Яблоко» как партию с Явлинским. Все, вот я вам… Что еще добавлять-то, ну что? И тем более я буду всюду присутствовать…
Алексей Венедиктов: Вы будете выступать на федеральных каналах?
Григорий Явлинский: Конечно. Я везде буду.
Сергей Бунтман: Участвовать в программе агитационной?
Алексей Венедиктов: Это важно же, да.
Григорий Явлинский: Я везде буду. Куда пустят, там обязательно буду, я заявляю категорически. Но разницы, как все наши социологи [установили]… мы трижды это анализировали…
Алексей Венедиктов: Так.
Григорий Явлинский: …никакой нет, там десятые доли процента. «Яблоко» и Явлинский – это все одно и то же.
Алексей Венедиктов: Смотрите, один из наших общих знакомых, враг народа Леонид Невзлин… не знаю, читали вы или нет… значит, человек, который поддерживает всячески Украину, всячески критикует режим Путина, объявлен здесь [] и т. д., упрекает вас в том, что вы как бы уклоняетесь от этого и что ваша задача – достичь компромисса с властью, для того чтобы сохранить просто вот партию как партию. Вы его хорошо знали – что бы вы ему ответили?
Григорий Явлинский: Я этого ничего не читал…
Алексей Венедиктов: Да, но что бы вы ответили? Хорошо, это от меня, ладно.
Григорий Явлинский: Вот все то, что я говорил, – это и есть мой ответ.
У партии есть уникальная возможность предоставить народу в целом ответить на вопрос «Какое вы хотите будущее?» – 43 слова или то, что есть сейчас, со следующими вытекающими отсюда обстоятельствами. Выбирайте: вот либо это сюда, либо сюда.
Дело не в том, Сидоров, Явлинский, Петров, кто будет там, в Думе, – он там ничего сделать сейчас не сможет, вы же это прекрасно понимаете. Это скорее личная зарплата и личные льготы, а так… Ну и потом, атмосфера там особая, люди там особые… Это все другая история. Вот молодые люди, если они вдруг там окажутся… что не на 100% исключено; может быть 10, 20, 30, я не знаю, сколько человек… – ну все, я буду помощником лидера фракции, если она будет. Но я в это не верю.
Сергей Бунтман: Вот смотрите, Вячеслав пишет: «Зумеры даже не знают, кто такой Григорий Алексеевич, поэтому „Яблоко” связывают с Явлинским в основном те, кто видел 1990-е». Мне кажется, что это несколько не так сейчас…
Григорий Явлинский: Так это же касается и Явлинского, и «Яблока», и всего. Поэтому я вам говорю: вот программа за свободу, за жизнь без страха; кто за это – голосуйте. Все. За свободу, за жизнь без страха, за будущее нашей страны, за ваше личное – за ваше личное! – будущее. Голосуйте. Ну что же вы не можете это понять?! А уж если вы понять не можете, тогда то, что будет потом, уже будет результатом вашего непонимания.
Сергей Бунтман: Меня просят спросить о конкретной фамилии: «Спросите, пожалуйста, – просит меня Мефисто, – будет ли в списках „Яблока” судья Конституционного суда в отставке Константин Викторович Арановский».
Григорий Явлинский: Я не знаю.
Сергей Бунтман: Я даже не вижу причин, я не вижу… Как-то, может, я тоже отстал как зумер, я не знаю, от всего происходящего…
Григорий Явлинский: Я не знаю.
Сергей Бунтман: Понятия не имею.
Алексей Венедиктов: Ну подожди, списки же – они на сайте.
Григорий Явлинский: Четыреста двадцать человек.
Алексей Венедиктов: Они, по-моему, на сайте уже, нет?
Григорий Явлинский: Да, они, наверное, там есть.
Алексей Венедиктов: Зайдите на сайт «Яблока» и посмотрите.
Григорий Явлинский: Да-да, и посмотрите. Мы их сегодня передали в Центризбирком.
Алексей Венедиктов: В ЦИК, да, т. е. это уже все.
Григорий Явлинский: Но если кто-то там не сдал паспорт или что-то там меняется… Но суть: вот за пять минут до моего входа к вам мне позвонил председатель и сказал, что вот.
Ну вот я вам откровенно и искренне объяснил: понимаете, в 74 года надо быть помощником, основой, базой…
Алексей Венедиктов: Да ладно, Владимиру Владимировичу тоже столько же.
Григорий Явлинский: Это вы ему скажете, когда встретитесь.
Алексей Венедиктов: Да обязательно. А то он не знает, понимаете.
Григорий Явлинский: Да-да. Ему чуть меньше, 73.
Алексей Венедиктов: Да, чувствуется сразу.
Григорий Явлинский: Чуть меньше.
Алексей Венедиктов: Такой мячик отбил… Хорошо. (А ты вообще гонщик, Бутман.)
Григорий Явлинский: Ну вот то, что мог, и сказал.
И хочу еще сказать, что сегодня 250 лет Соединенным Штатам. Я лично хотел передать самые добрые пожелания, поздравить их, сказать, что эта страна великая, очень существенная: политику ведет, вела всегда, многие проблемы решала в мире, свободу давала. Ну и были всякие сложные ситуации… Сейчас там все очень непросто, очень, крайне непросто, и я желаю, чтобы страна нашла выход из сложившегося положения.
Алексей Венедиктов: Как вы относитесь к политике Трампа?
Григорий Явлинский: Плохо отношусь.
Алексей Венедиктов: Почему?
Григорий Явлинский: А потому что это несерьезная политика.
Алексей Венедиктов: Ну что такое «несерьезная»? Она есть. Вот великая страна, вы говорите…
Григорий Явлинский: Ну вот я же сказал, плохо [отношусь]. Почему? – потому что несерьезно. Как еще объяснять-то?
Алексей Венедиктов: Потому что непонятно, как вам видится серьезная.
Григорий Явлинский: Потому что великая страна… Вот я посмотрел, что он сделал с Ираном, – ничего не получилось, вот и все. Я посмотрел, что он все время там заявляет; я вижу, что делается с экономикой; я вижу, какой разлад внутри страны; я вижу, к чему идут выборы ноябрьские… – вот так я и отношусь.
В 2020 году я написал (когда он проиграл выборы) большую статью, которая называется «Победное поражение Трампа», а дальше там пояснение, что возможен путь к фашизму и т. д. Вот к нему есть очень много замечаний в отношении того, как он относится к Конституции, как он относится к правам людей, как он относится к мигрантам, как он относится к белым и не к белым людям… У него очень много вопросов, очень много вопросов.
Но из геополитических вопросов я вам сказал. Ну как можно было просчитаться в своем мероприятии (если можно так выразиться, в кавычках) с Ираном? Я очень здесь нахожусь в большом беспокойстве за Израиль, за его будущее, за то, что там будет. Там очень большие проблемы будут… Но это серьезная тема.
Алексей Венедиктов: А как он относится к российско-украинскому [конфликту]? Иран, Ближний Восток – очень важно все, а давайте политику Трампа в отношении [этой] войны.
Григорий Явлинский: Да нет у него политики: у него то так, то так. То он с Путиным, то он с европейцами; то он с Зеленским, то он без Зеленского…
Алексей Венедиктов: Но он как вы, [за] прекращение огня. Он – как вы!
Григорий Явлинский: Перестаньте. Ну зачем глупости-то говорить?.. Во-первых, вы сами все время это повторяете, лично вы. А во-вторых, прекращение огня – правильно, только он не может ничего сделать. Я не могу ничего сделать, потому что я никто, а он не может ничего сделать, когда он главный, президент Соединенных Штатов, мира!
Алексей Венедиктов: А почему он не может сделать?
Григорий Явлинский: А потому что он не может, не умеет.
Алексей Венедиктов: Не умеет.
Григорий Явлинский: Не умеет! Не соображает! Не знает, как! Не может собрать нужных людей; не умеет вести переговоры; не понимает, что такое дипломатия (может быть, понимает, что такое бизнес, но не понимает, что такое дипломатия), – вот почему. Потому что он так решает вопросы с Венесуэлой, так собирается решать вопросы с Кубой, так собирается решать вопросы с Канадой, так собирается решать, вон, с Данией в Европе… Вот потому что он это ничего не знает и не умеет – он из другого мира.
Алексей Венедиктов: Но ему доверил американский народ этот пост.
Григорий Явлинский: Да, ему доверил американский народ этот пост – вот он получает все то, что сейчас будет осенью. Он хочет переделать выборы, он хочет подсчет на выборах переделать…
Но еще важнее и серьезнее, что будет после него. А вот после него будет вообще новая эпоха. Скорее всего, придут люди типа Вэнса или сам Вэнс, и это уже будет вообще новая песня.
Сергей Бунтман: А какая песня? Какой мотив-то?
Григорий Явлинский: Мотив искусственных технологий, искусственного интеллекта – вот на такой мотив, а это очень, очень, очень серьезный мотив.
Сергей Бунтман: То есть Трамп – это некий переход?
Григорий Явлинский: Да, это завершение уходящей эпохи; ну вот оно такое, это завершение уходящей эпохи.
То, что он пытался сделать в части Украины, это было правильно, но он не смог ничего сделать, не смог – ну вот и вся оценка. Что тут еще говорить?..
Тем не менее я желаю Соединенным Штатам в день рождения (250 лет), я эту страну уважаю, я этот народ уважаю, желаю им всего самого доброго в будущем.
Алексей Венедиктов: А «самое доброе» – это что?
Григорий Явлинский: Это для них сохранить экономику, сохранить бизнес, сохранить демократию и сохранить свободу – вот что для них самое главное. Кстати, очень похоже…
Алексей Венедиктов: Да, я хочу сказать, что это для всех…
Григорий Явлинский: Ах для всех?
Алексей Венедиктов: Да.
Григорий Явлинский: Ну так вот, они ближе были к этому, а сейчас в очень сложной ситуации. Вот поэтому я…
Сергей Бунтман: Скажите, пожалуйста, вот такую вещь, которую затевает Россия здесь – затевает войну, затевает это нападение, репрессии внутри себя, – может ли какой-то дядя (любой, даже самый большой на свете, по имени Сэм или кто-нибудь еще) решить наши проблемы и за нас вернуть демократию, вернуть свободы? Вообще, это возможно?
Григорий Явлинский: Нет, никто не может – только наш народ это может. Вот наш народ, который знает, за кого голосуем, что делаем, как голосуем, как это делаем… – вот только наш народ. Он может помочь, он может не мешать, он может подсказать – точно это может, и это было бы неплохо. Но решение – это только наш народ, только в нашей стране.
Сергей Бунтман: А что, в 1990-х гг. подсказали что-то не то?
Григорий Явлинский: Вот вчера было…
Алексей Венедиктов: Ну началось…
Сергей Бунтман: Что?
Алексей Венедиктов: Ну ты открыл… Ну Сереж, ну ей-богу…
Григорий Явлинский: Да-да. А вот, видите, как… Вот пока это, Сережа, понято не будет, здесь ничего исправить будет невозможно. А именно…
Вот 3 июля была 30-я годовщина голосования, и был полный (теперь это уже абсолютно очевидно) провал реформ. Частично это было просто сделано все непрофессионально, но в основном коррупционно-олигархически, и поэтому это заложило фундамент всего того, что мы имеем: и этого президентства, и этой системы, и отсутствия судебной системы, и отсутствия парламента, и отсутствия свободной прессы как факта…
В 1992 году была гиперинфляция 2600%, а в 1995-м – криминальная приватизация. Собственно, и все. Вот все, что мы сегодня имеем, – это создание государственной власти, которая пришла оттуда, где мы сейчас. Вот те, кто все это делал, – они это сделали. Пока это не будет понято фундаментально, ничего исправить не удастся. И не жалуйтесь тогда, не жалуйтесь.
Сергей Бунтман: У меня всегда [], заканчивая вот эту тему сейчас, вообще про историю нашу, что она у нас в нашем пищеварительном процессе освоения прошлого (переваривания), она как застряла где-то в пищеводе, колом стоит… Пока не переварим, ничего не будет.
Григорий Явлинский: Вот, правильно; так вот я об этом и говорю. А в 1996 году был последний шанс, когда можно было это переделать. Как вы помните, я участвовал в президентских выборах…
Алексей Венедиктов: Да.
Григорий Явлинский: …с этой целью. Что я говорил Борису Николаевичу? – «Если я приду третьим, Борис Николаевич, то я буду исправлять эти реформы, пока еще это можно сделать». Ну, тогда воткнули Лебедя (потом его уничтожили), я пришел четвертым, а он пришел третьим, и ожидали его поддержки. Еще Борис Николаевич заболел, поэтому все пошло вообще в другую сторону… И это речь шла о предотвращении того пути, куда мы пришли, потому что именно вот этот провал реформ породил ту систему, в которой мы сегодня находимся.
Алексей Венедиктов: О чем вы говорили с представителем Ельцина между двумя турами?
Григорий Явлинский: Он просил поддержки.
Алексей Венедиктов: И предложил вам пост первого вице-премьера?
Григорий Явлинский: Раньше.
Алексей Венедиктов: До первого тура?
Григорий Явлинский: Чтобы я снялся.
Алексей Венедиктов: Да-да, я понимаю. Мы устанавливаем просто хронологию.
Григорий Явлинский: Но только не с представителем: я разговаривал лично с Борисом Николаевичем.
Алексей Венедиктов: А между двумя турами вы говорили же…
Григорий Явлинский: Они говорили со мной – он уже не мог. Они говорили со мной, с тем чтобы я его поддержал. Я провел съезд, и одна треть поддержала, а две трети «Яблока» – нет, не поддержали.
Я хочу сказать вам, что незадолго до ухода окончательного, незадолго до смерти Борис Николаевич встретился со мной…
Алексей Венедиктов: После отставки уже? Я просто… Надо объяснять людям.
Григорий Явлинский: За три месяца до смерти.
Алексей Венедиктов: До ухода, я и говорю.
Григорий Явлинский: А, до ухода из жизни.
Алексей Венедиктов: До ухода из жизни, да, я это и имел в виду.
Григорий Явлинский: Не ухода из президентства.
Алексей Венедиктов: 2006 год, да.
Григорий Явлинский: Мы с ним разговаривали, и он сказал: «Простите меня: я был неправ, а вы были правы». Ну вот. Мне было очень больно… И я лично к Борису Николаевичу отношусь с уважением и с симпатией, но драма очень, очень существенная.
И там был очень забавный момент. Когда он мне подписывает свои книги (трехтомник), я смутился и говорю: «Борис Николаевич, ну…»
Алексей Венедиктов: Это вот тогда, на последней встрече?
Григорий Явлинский: Вот на этой встрече. Я говорю: «Борис Николаевич, вы тут про меня хорошо пишете, но в книгах про меня не так написано». Он вот так сделал [развел руками]: «Григорий Алексеевич, ну не я же их писал!»
Алексей Венедиктов: Ну вот я говорю: Григорий Алексеевич… Вот я то же самое говорю: «Ну Григорий Алексеевич!»
Григорий Явлинский: Вот.
Нет, Борис Николаевич особый был человек, это человек истории. Но он доверился Соединенным Штатам, взял способ реформы у них, рецепт реформы взял у них, ну и нашел здесь людей, которые готовы были выполнять что угодно, только [чтобы] быть у власти. Я не хотел этого делать, потому что я понимал, куда это приведет.
Алексей Венедиктов: Я хочу напомнить, что в этих двух номерах журнала стенограмма разговора Ельцина и президента Буша в феврале 1992 года. Мы нашли эту стенограмму, она рассекречена была…
Сергей Бунтман: Да, и по частям ее опубликовали.
Алексей Венедиктов: …буквально 3 месяца тому назад американцами… Вот в этих двух номерах (с продолжением, потому что не влезло). Там и про Украину, кстати, на самом деле… Вот смотрите, какой заголовок у нас здесь: «Мы стараемся (это Ельцин говорит Бушу, февраль 1992-го) не давить на Украину». И успокаивает: «Украина не сделает никаких шагов».
Сергей Бунтман: Резких, да.
Алексей Венедиктов: Это никакой не Путин – это февраль 1992 года, стенограмма.
Григорий Явлинский: Так, дорогой мой, значит, проблема-то в чем? Ну что можно разумного сказать о том, что было сделано 8 декабря 1991 года, в Беловежской пуще просто взять, встать и по границам советского времени разделить Советский Союз?.. Ну вот мы и пожинаем это.
И при этом отказаться от Экономического союза, от Банковского союза, от рубля как общей валюты… А все это было подготовлено, все это было подписано десятью республиками и тремя наблюдателями, и с Украиной шел диалог на эту тему, потому что понятно было, что так надо было, и это было частью «500 дней», Экономический союз между всеми республиками… Вот что было сделано.
И как же можно встать, вдруг раз! – и в Беловежской пуще сказать: «Все, мы поделились»? Поэтому и имеем такие результаты, поэтому! Поэтому я и говорю вот это все, вот это решение…
Алексей Венедиктов: Только не забудем референдум по Украине, по суверенитету Украины.
Григорий Явлинский: У них.
Алексей Венедиктов: У них.
Григорий Явлинский: Да, когда и Крым, и все голосовали за это.
Алексей Венедиктов: Да. Не забудем про это, да?
Григорий Явлинский: Да, мы про это не забудем.
Алексей Венедиктов: В хронологическую поместим [последовательность].
Григорий Явлинский: Да-да, мы про это не забудем. Но я сейчас говорю не про референдум в Украине, не про Крым и не про голосование в Донбассе (тоже не забывайте) и т. д., и т. д., а я говорю о том, кто же принимает такие решения. Ну кто же так принимает решения?! Весь Экономический союз был уничтожен, и общая программа была экономическая уничтожена, ну и отправились туда, куда сейчас пришли.
Алексей Венедиктов: Григорий Алексеевич, а кто вышел на защиту Советского Союза? Вы не помните?
Григорий Явлинский: Жириновский, по-моему.
Алексей Венедиктов: Ну, там немного… Короче, немного, нигде…
Григорий Явлинский: Да, Жириновский…
Алексей Венедиктов: Жириновский и Травкин.
Григорий Явлинский: …и, по-моему, Травкин.
Алексей Венедиктов: Травкин, да.
Сергей Бунтман: Вот спрашивают вдруг, как повлияло на это вот 12 июня 1990 года и провозглашение суверенитета России. Повлияло ли это на будущее, на перспективы развала СССР?
Григорий Явлинский: Это хорошее было решение.
Алексей Венедиктов: Хорошее решение?
Григорий Явлинский: Да. Это было решение о преодолении коммунистического режима, о шаге к свободе, к демократии, к ценности человека. Это был такой шаг, вот и все. Там можно было в такой форме принимать, в другой форме, но это был шаг от системы, которая была создана в течение 70 лет в советское время, это был понятный и правильный шаг.
А я, между прочим…
Алексей Венедиктов: А где был момент невозвратный?
Сергей Бунтман: Точки невозврата.
Алексей Венедиктов: Нет, ну все возвратно, конечно, но где вот… ?
Григорий Явлинский: Нет, не все возвратно.
Алексей Венедиктов: Нет, ну вот где был момент, который вот… ?
Григорий Явлинский: Провал реформ.
Алексей Венедиктов: Нет, это процесс.
Григорий Явлинский: Нет, это не процесс. Принятие решений, которые в течение 2-х лет уничтожили буквально все сбережения всех людей и создали абсолютно преступную среду, соответственно…
Алексей Венедиктов: То есть это не развал Советского Союза? То есть невозвратный момент – это не развал Советского Союза?
Григорий Явлинский: Да, потому что развал Советского Союза можно было Экономическим договором поддержать в разумном состоянии и с перспективой, и многие республики (я уже говорил, 10+3) были готовы к этому – и это надо было делать, в этом был смысл. Пожалуйста, вешайте флаги какие хотите, принимайте Конституции какие вы хотите, но давайте сделаем общую экономику, общие правила, выйдем вместе в мировую экономику (это было «Согласие на шанс», вот этот Grand Bargain, который готовился в 1991 году), и это было в ноябре 1991 года подписано.
Алексей Венедиктов: Но Украина не подписала.
Григорий Явлинский: Нет, но были переговоры.
Алексей Венедиктов: Переговоры шли.
Григорий Явлинский: Потому что премьер-министр был готов; это Кравчук там говорил, что…
Алексей Венедиктов: Он на Раду ссылался…
Григорий Явлинский: Да-да-да: «Ну, это, товарищи, Верховна Рада», это называлось. Но там был диалог и никуда бы они не делись, если бы все по-хорошему, по-умному делалось. Ну, сами понимаете, куда все это ушло…
Сергей Бунтман: Это очень интересные истории…
Григорий Явлинский: Вот оно туда и ушло.
Вот почему это важно? Потому что без глубокого, серьезного осознания и понимания этого невозможно двигаться дальше, потому что мы все время будем ходить, на одном и том же месте топтаться и [будет] невозможно решить.
И я просто хотел еще сказать вам (если я успеваю) очень интересную вещь: это второй провал реформ в России. Первый был после войны с Наполеоном.
Сергей Бунтман: А-а-а…
Григорий Явлинский: Да, после войны с Наполеоном. И он что? Они отказались от реформ. Царь испугался, отказались от реформ, хотя было точно необходимо после победы над Наполеоном дать людям землю, ввести парламент, конституционную монархию… Испугались – декабристы, «Земля и воля», «Черный передел». Потом Александр II пытается, потом его убивают; Ленин собирает весь этот протест вместе – 1917 год. Это первый провал реформ.
А теперь – второй. И мы пришли к тому, с чего мы начали разговор: что происходит здесь, а что – там. Мы же не обсуждаем с вами, что с Украиной и что здесь, что с этими заводами, что у нас происходит… Мы же это не обсуждаем, это отдельная… не знаю, как сказать… тема. Но это второй провал реформ.
И я что хочу сделать? – чтобы третьего не было. А наступит момент (не знаю, когда), если не будет ядерной войны.
Сергей Бунтман: К сожалению, по поговорке, Бог любит троицу…
Алексей Венедиктов: Может, подведем итоги голосования?
Сергей Бунтман: Не нравится мне это, что Бог любит троицу, в данном случае, чтобы третий провал еще был…
Алексей Венедиктов: Подведем голосование?
Сергей Бунтман: Теперь голосование, мы подводим итоги. Итак: «Вы допускаете для себя голосование за кандидата от партии „Яблоко” (ну и за список, естественно)?» – 84%, 84%.
Григорий Явлинский: Ну вот.
Алексей Венедиктов: Допускают.
Сергей Бунтман: Допускают.
Григорий Явлинский: Спасибо!
Сергей Бунтман: Шестнадцать процентов – нет.
Григорий Явлинский: Спасибо вам за ваше будущее! Вот спасибо вам!
Сергей Бунтман: Ох…
Вы знаете, 43 слова, все правильно, общая эта программа, и это к первопричинам того, что происходит, нас относит. Потому что вот что бы вы ответили тем, кто говорит: «А как партия „Яблоко” решила бы прямо сейчас топливный кризис?»
Григорий Явлинский: Я не знаю.
Алексей Венедиктов: Госплан?
Григорий Явлинский: Потому что, насколько я знаю сейчас, это не проблема дефицита бензина – это проблема доставки.
Алексей Венедиктов: Ага.
Григорий Явлинский: Просто, откуда оно шло, там прекратилось. Он есть, только как оттуда сюда доставить, опять на все эти станции… Я попытался изучить этот вопрос, что, собственно, происходит, – это вопрос инфраструктуры, это не вопрос отсутствия бензина. Но тем не менее серьезные экономические проблемы существуют, но не критические, не смертельные. Они существуют, но не смертельные.
Сергей Бунтман: То есть их возможно решить?
Григорий Явлинский: Их и решат, их будут решать.
Но есть еще одно главное. Знаете, в чем главная особенность нашей экономики? – в том, что у нас давление на человека может быть беспредельным, все. Поэтому все рассуждения экономистов об экономике теоретические, вот в чем дело. Есть только Москва, которую будут стараться не трогать, а все остальное – беспредельное давление может быть, что угодно можно делать. Потому что народ есть, люди есть, граждане есть, а общества – нет.
Сергей Бунтман: Я хочу заканчивать замечательным совершенно [сообщением], Сергей здесь написал: «Сорок три слова – это почти как 95 тезисов Лютера». Хорошо!
Алексей Венедиктов: Надо найти дверь, куда прибить.
Сергей Бунтман: Да.
Григорий Явлинский: Да.
Сергей Бунтман: Ну вот мы прибьем, у нас есть куда прибить, потому что вы не забудьте, что у нас есть виртуальные ворота, виртуальная дверь, где гораздо больше…
Алексей Венедиктов: Есть «Живой Гвоздь», которым можно прибить!
Сергей Бунтман: Вот!
Григорий Явлинский: Вот, видите!
Сергей Бунтман: Это хорошо. Это почти тост уже.
Григорий Явлинский: Спасибо большое нашим слушателям! И вам, уважаемые коллеги, большое спасибо!
Алексей Венедиктов: И пишите письма политзаключенным.
Сергей Бунтман: Да, это важная вещь.
Алексей Венедиктов: Потому что вы часто спрашиваете: «Чем я могу помочь бедным-несчастным… ?»
Григорий Явлинский: Да, пожалуйста-пожалуйста.
Алексей Венедиктов: Открытки…
Григорий Явлинский: У нас все наши [], там тысячи, тысячи, тысячи открыток, что мы им пишем.
Сергей Бунтман: Да.
Все. Дорогие друзья, вам большое спасибо, что вы (за исключением некоторых несознательных выкриков) здесь очень активно выясняли суть дела и принимали участие в чате. До свидания!
