На продолжающийся Берлинский фестиваль среди прочих звезд свалился сам Клинт Иствуд — 76-летний экс-ковбой и экс-полицейский Грязный Гарри, а теперь величайший режиссер современности. Как выяснилось, его «Письма из Иводзимы» хотя и заявлены фестивалем в рубрике Wettbewerb, то есть конкурс, все-таки идут вне конкурса. И верно: зачем Иствуду лишние награды? Это не мешает его фильму оставаться пока главным событием Берлинале.
«Письма из Иводзимы». Удивительно, но именно после 70, когда большинство режиссеров сходит с дистанции, мэтр Клинт Иствуд проявил подлинный класс. Казалось, его лучшим фильмом останется антивестерн «Непрощенный», в котором он разоблачил мифологию американской истории. Все, что говорили о ковбоях, — вранье. История освоения Дикого Запада — это история жестоких убийц. Но в 2000-е Иствуд сделал еще две картины, по достоинству ставшие оскаровскими хитами, — это «Таинственная река» и «Малышка на миллион», которая принесла ему вторые, после «Непрощенного», главные «Оскары»: за лучший фильм года и лучшую режиссуру.
Теперь Иствуд сотворил и вовсе невероятное: параллельно снял два фильма про бессмысленную и беспощадную битву американцев с японцами в начале 1945-го за безлюдный и безводный остров Иводзима. Первый — «Флаги наших отцов» — снят с американской точки зрения и с американскими актерами, он более масштабный. Второй — «Письма из Иводзимы» (которые опять претендуют на «Оскары» за лучший фильм и лучшую режиссуру) — с японской точки зрения, с японскими актерами, на японском языке. Его действие наполовину развивается в полутьме, в пещерах Иводзимы и тоннелях, которые прорыли для обороны острова японцы. Эти тоннели и помогли им, вооруженным чуть лучше ополченцев под Москвой и сумасбродно делающим харакири при любой неудаче, долго держаться против американцев, чей гигантский десант поддерживали авиация и флот. Надобно заметить, что оба фильма в значительной степени антиамериканские.
Лучше всего первые минут сорок «Писем из Иводзимы», развивающиеся с потерянной кинематографом неспешностью. Быт японцев, рытье тоннелей и — по контрасту — производящий сумасшедшее впечатление первый налет американской авиации. Фильм — черно-белый, но огонь и кровь в нем — цветные. В эти сорок минут думаешь, что Иствуд и впрямь, должно быть, последний сегодня из великих представителей классического американского кино — учитывая, что Кубрик умер, а Скорсезе и Коппола давно не те, что прежде. Пещерные эпизоды — чуть хуже. Тем не менее поражает уже само по себе проникновение американца Иствуда в японскую ментальность. Впрочем, человек, воспитанный вестерном, жанром, восходящим к самурайской культуре, наверное, должен понимать Японию. Наша оценка — ***** из пяти возможных.
Фальшивомонетчики. Еще один громкий фильм первой половины фестиваля — конкурсные немецкие «Фальшивомонетчики» режиссера Стефана Рузовицки. Они хороши уже тем, что отважно сочетают в себе два вроде бы несоединимых жанра, напоминая о фильме «Жизнь прекрасна» итальянца Роберто Бениньи (тоже, кстати, оскаровском хите). Бениньи умудрился соединить трагедию о Холокосте и комедию. «Фальшивомонетчики» — сопрячь тему Холокоста с авантюрным романом. Главный герой фильма — еврей, выходец из Одессы (в фильме часто звучит русская речь), бывший легендарным немецким фальшивомонетчиком, пока его не отправили в лагеря. В 1944-м его переводят в кошмарно знаменитый Заксенхаузен, чтобы он возглавил группу из других умелых евреев-арестантов и на пользу Третьего рейха подделал сначала фунты, а потом доллары — с целью выпускать их в таком количестве, чтобы подорвать экономику союзников. Факт — реальный. В итоге персонаж, отнюдь не боец за справедливость и не антифашист, оказывается перед выбором: то ли ради спасения шкуры работать на гнусный, убивающий тебя и твою нацию режим, продлевая его агонию. То ли — нет: но как нет, не понятно, потому что, если ты не выдашь результат (фальшивую валюту союзников), тебя уничтожат.
Двойственность фильма — авантюрность и трагедия Холокоста — выдерживается до финала, когда спасшийся герой умышленно спускает унесенные из концлагеря фальшивые доллары в казино Монте-Карло. «Сколько же ты денег проиграл!» — говорит ему случайная спутница. «Ничего, напечатаем еще!» — отвечает он ей. Сей финал, напоминающий о каком-нибудь давнем итальянском «Блефе» с Челентано, тут же корректируется титром, что фальшиводенежная акция гиммлеровского Берлина была самой крупной в мировой истории. Наша оценка — ****. Удивительно, однако, что фильм, высоко оцененный присутствующей на фестивале иностранной прессой, получил низкие оценки прессы немецкой. Это говорит о том, что в немецком кино свои тараканы и принципиальные идеологические разногласия.
Лев Толстой и Жан-Клод Ван Дамм. Используя рекламную раскрутку такого фестиваля, как Берлинале, кинофирмы объявляют о своих новых проектах. Вот некоторые.
Энтони Хопкинс и Мерил Стрип снимутся в фильме «Последняя станция» о бегстве Льва Толстого из семьи и Ясной Поляны и о его смерти — в ролях Льва Николаевича и Софьи Андреевны.
Мартин Скорсезе делает документальный фильм о «Роллинг Стоунз».
Роман Полянский возвращается в высокобюджетное кино: продумывает фильм «Помпеи» про извержение Везувия стоимостью $130 млн.
Смешно, но в этот серьезный ряд сумел вписаться и Жан-Клод Ван Дамм. Экс-суперстар фильмов кун-фу Van Damme сыграет себя в комедии про собственную жизнь под названием Van Damage, то есть «Ван-Ущерб», или «Ван-Убытки».
Кино не догонишь.
