Впервые опыт урегулирования конфликта в Чеченской республике был предложен в качестве примера для другого государства.

Сделал это Владимир Путин на встрече с Михаилом Саакашвили, которая проходила в июне нынешнего года в Санкт-Петербурге. Неизвестно, воспользуется ли грузинский лидер советом российского президента для налаживания отношений с мятежными Абхазией и Южной Осетией – но примечателен сам факт упоминания Чечни в подобном контексте. Возникает вопрос: могут ли методы, примененные в этой республике, использоваться на всем Северном Кавказе?

Убыло в одном месте – прибыло в другом, примерно так выглядит ситуация в кавказском регионе. Боевики покинули Чечню, но обосновались в сопредельных республиках, отчего там резко возросла частота террористических акций.

С начала этого года подвергается атаке Ингушетия: за это время здесь похитили тестя президента Мурата Зязикова, депутата ингушского парламента Магомеда Чахкиева, убили замминистра внутренних дел Джабраила Костоева, командира ингушского ОМОНа Мусу Нальгиева, его троих малолетних детей и двух охранников, заместителя главы Сунженского района Галину Губину.

Операцию против боевиков проводили с применением военных вертолетов и бронетехники. Результаты не соответствовали использованным средствам – задержанными и убитыми оказывались каждый раз по три-четыре боевика, а основным силам удавалось уйти.

Премьер Чечни Рамзан Кадыров предложил использовать чеченские силы для проведения спецопераций в сопредельных республиках. Это предложение дало основание для слухов о том, что Рамзан Кадыров получит высокую должность в Южном федеральном округе и после этого распространит свой опыт борьбы с боевиками на весь Кавказ.

Версия подтверждения не нашла. В Ингушетии и Дагестане продолжают обходиться своими силами. Более того, в этих республиках силовики выступают категорически против использования на своей территории чеченских структур. По кавказским понятиям приход чеченцев означал бы для хозяев признание собственной второсортности. Вот почему каждая вылазка бойцов Рамзана Кадырова в сопредельные республики приводила к конфликту с местными правоохранительными органами. Даже в Ингушетии, где проживает наиболее близкий к чеченцам вайнахский этнос.

Специалисты полагают, что Кремль, учитывая кавказскую специфику, никогда не пойдет на назначение Рамзана Кадырова в Южный федеральный округ. По схожим причинам не произойдет объединения Ингушетии, Чечни и Дагестана, о котором говорил Кадыров. По крайней мере в ближайшие годы. Противится укрупнению властная верхушка и Дагестана, и Ингушетии, а местное население чаще высказывается за объединение – только не с Чечней, а с соседним Ставропольским краем.

За спорами о распространении чеченского опыта на весь Северный Кавказ остается без внимания главный вопрос – а приживется ли он на чужой почве?

Феномен Рамзана Кадырова имеет чисто чеченскую специфику. Он возник в отсутствие гражданской власти и законов, в условиях непрерывной войны, где действует правило: или ты – или тебя. В борьбе такого рода хороши любые средства, и Кадыров их применял по отношению к тем, кого можно было только заподозрить в связях с боевиками. Успеху способствовали не только жестокие методы, но и доскональное знание местности, и приемов, применяемых боевиками – сам Кадыров воевал против федеральных сил в начале 90-х годов. Благодаря всему этому кадыровцы выигрывали там, где проигрывали федералы.

Но эти преимущества исчезают, как только чеченцы переступают границы своей территории. Там они чужие, как для местного населения, так и для силовиков.

Большую часть боевиков в северокавказских республиках составляют те, кто входил в так называемые национальные батальоны. Ногайцы, аварцы, кабардинцы и другие в первую чеченскую кампанию воевали за независимость Чечни. И при этом многие из них лелеяли планы построения «независимых государств» по образу Чечни у себя дома. Разгром ичкерийских сил сопротивления во вторую кампанию привел к тому, что национальные батальоны объединились вокруг Шамиля Басаева.

Но после успешных действий бойцов Кадырова, батальонов «Восток» и «Запад» министерства обороны, боевики перешли к другой тактике. «Интернационал» рассыпался на несколько групп, которые самостоятельно действуют в своих республиках, но при этом не теряют связи друг с другом. Благодаря этой тактике стала возможна организация серии громких террористических актов последних лет, в которых участвовал Шамиль Басаев – нападения на Ингушетию, Кабардино-Балкарию, школу в Беслане. И секрет неуловимости самого Басаева тоже кроется в том, что в каждой республике у него есть соратники, готовые помочь, как это происходило летом прошлого года, когда он месяц укрывался в селе недалеко от Нальчика.

Но подрывы милицейских машин, серию убийств сотрудников правоохранительных органов в Дагестане и Ингушетии не связывают напрямую с операциями, разработанными Шамилем Басаевым. Хотя организаторами были названы уничтоженные недавно боевики Али Тазиев и Адам Нальгиев, считавшиеся близкими к басаевскому окружению. Сами силовики полагают, что мишенью становятся те сотрудники, которые наиболее успешно выявляют боевиков. Террористические акты, в которых уничтожаются не только сами офицеры, но и их дети, как это произошло в случае с убийством командира ингушского ОМОНа Нальгиева, должны устрашить и остановить других. Это – версия силовиков.

Правозащитники и население склонны обвинять самих силовиков в применении насильственных методов по отношению к задержанным с целью получения признательных показаний. Это мнение власти никогда не брали в расчет. И тем удивительнее, когда руководители республик сами начинают выступать примерно с тех же позиций.

К примеру, новый президент Кабардино-Балкарии Арсен Каноков в своем послании к парламенту в апреле этого года подверг критике министерство внутренних дел республики за неоправданно жесткое обращение с верующими. В результате чего, как он заявил, стал возможен вооруженный конфликт в Нальчике в октябре прошлого года.

И это не единственное публичное обвинение силовиков. Новый президент Дагестана Муху Алиев высказал недовольство действиями милиции после того, как в ходе штурма едва не был разрушен жилой дом в Кызылюрте и применено оружие при разгоне демонстрации в Докузпаринском районе. После этого выступления в Дагестане началась чистка силовых структур, поддержанная полпредом Дмитрием Козаком.

В Дагестане (возможно, и в других республиках), после отставки генерального прокурора Устинова, могут произойти кадровые изменения в республиканских органах прокуратуры. И не только там – в органах МВД республики, где в отставку один за другим уходят руководители управлений и отделов. Ожидается отстранение министра МВД Адильгирея Магомедтагирова, который долгие годы был связан с бывшим руководством республики.

В Ингушетии, Дагестане, Кабардино-Балкарии речь о сепаратизме, как это было в свое время в Чечне, не идет. Соответственно нет организованных боевых групп, выступающих под политическими лозунгами. В сопредельных с Чечней республиках ситуация определяется прежде всего методами силовых структур, которые в ходе борьбы с боевиками сами тиражируют насилие. И поэтому урегулирование ситуации в этих республиках возможно только после упорядочения работы правоохранительных организаций. Но тут, как говорится, Рамзан Кадыров не помощник.

Рубрика: Хозяин своего слова

Рамзан КАДЫРОВ сформулировал свои взгляды на отношения России и Чечни: «У нас был референдум. Мой отец тогда сказал: «Мне нужна правда – кто и как проголосовал, сколько хочет жить в составе России». И 80 проц. людей проголосовали за это. Я говорю: если народ скажет, нужно отделяться. Не кучка людей, а весь народ – тогда я согласен: куда я денусь, я ведь защитник народа.