Мы встретились с экс-советником президента, чтобы поговорить о предстоящем саммите. Однако выяснилось: Андрей Илларионов не исключает, что он может не состояться. Или состояться, но не по тому сценарию, который планировался.

– Саммит оказался под угрозой по вине Запада?

– Боюсь, что по российской вине. Похоже, что у нас есть люди, не вполне заинтересованные в том, чтобы он состоялся.

– Теория заговора?

– Нет. Гипотеза, базирующаяся на анализе событий последних месяцев. Давайте анализировать. Российские власти должны готовиться к саммиту в Петербурге, где Россия впервые в своей истории будет председательствовать в «клубе восьми». В Кремле прекрасно знают, что многие стороны нашей внутренней и внешней политики вызывают у членов «семерки» критику. Россия далека от минимальных стандартов демократии и свободы. Россия агрессивна по отношению к своим соседям. Ни для кого не секрет, что готовится принципиальное решение о реформировании «восьмерки», в результате которого мы вполне можем оказаться за дверью этого клуба. Что должно делать здравомыслящее руководство, не заинтересованное в исключении страны из этого клуба?

– Попытаться каким-то образом сгладить противоречия.

– Именно это и ожидалось. Но этого не происходит.

– Никто не готов поступаться принципами.

– При чем тут принципы? Казалось бы, не надо ничего радикально менять, достаточно было временно заморозить ситуацию. Пройдет саммит, и ничто не помешает с 18 июля громить новые ЮКОСы, создавать очередные общественные палаты, уничтожать неправительственные организации… Ну прикинулись бы белыми и пушистыми на полгода, а затем – по мере отправления самолетов из Пулковского аэропорта – вернулись бы к традиционному поведению. Пауза по большому счету ничего не изменила бы. Зато выяснение отношений с «восьмеркой» было бы отложено на «после саммита». Такая политическая линия была бы логичной. А что делают российские власти? Идут на явное обострение, на откровенную конфронтацию, на скандал.

– Какую точку вы считаете отправной?

– Газовая война против Украины и Европы, транслировавшаяся в телевизионном эфире в режиме оn-line – подобно тому, как CNN освещала бомбардировки Ирака. Затем демонстративное приглашение ХАМАС в Москву. Потом открытие винно-боржомного фронта против Грузии и Молдавии. И снова публично, с явным расчетом на западного зрителя и слушателя. Потом ультиматум «Газпрома» Европе с обнародованием пресс-релиза закрытой встречи с послами на сайте компании и грубыми комментариями ее пресс-секретаря. Поставки российского оружия и дипломатический щит, которым прикрывается ядерная программа Ирана, плюс публичные демарши высокопоставленных чиновников. Публикации агрессивных статей российского руководства в западной прессе. Разжигание антизападной истерии на пустом месте после речи Ричарда Чейни в Вильнюсе. Постоянные заявления о российском «чудо-оружии». Наконец, послание Федеральному собранию. Если наивных людей в Кремле нет, то цель очевидна – провоцирование скандала. Возможный результат череды скандалов – срыв саммита.

– Но ведь именно вас обвиняют в том, что вы подталкиваете к этому Запад своими публичными выступлениями. Ваша наделавшая шума статья, посвященная перспективам саммита, была одновременно опубликована во всех государствах, принадлежащих к этому клубу.

– Во-первых, ни одна статья ни одного частного человека не может быть сопоставима с отключением газа европейским странам и поставками ракет Ирану. Во-вторых, мир из этой статьи вряд ли узнал что-то такое, чего он не знал раньше. Запад – и политики, и дипломатический корпус, и пресса – только и обсуждает то, что Россия не вписывается в стандарты «восьмерки». Многократно, причем публично, ставится вопрос, надо ли главам государств ехать в Петербург? Полагаю, что и российские граждане тоже должны быть в курсе этих настроений. Наконец, надо отличать прогноз от призыва. У нас с этим большие проблемы.

– Российская элита, конечно, в курсе того, что обсуждается в западных столицах. Но стоит на том, что эти настроения ничего не определяют в отношениях мира и России.

– Если это искреннее заблуждение и российские власти всерьез считают, что все в порядке, то, значит, наши дела еще хуже, чем можно было предположить. Не совсем тогда понятно, чем занимаются российские дипломаты, разведчики, аналитики – все те, кто обязан отслеживать ситуацию в мире по долгу своей службы. Если компетентные органы опасаются донести дурные известия до руководства, то налицо очевидная деградация службы…

– Официальная реакция на вашу статью была?

– На Западе – да, в России – мне неизвестно. И это как раз подтверждает отсутствие приоритетности «восьмерки» для российского руководства. Саммит даже не был упомянут в президентском послании. Страны Африки были упомянуты. «Восьмерка» – нет. Между тем «восьмерка» – уникальный клуб. Членство в ней открывает для страны особые возможности, не предоставляемые ни одной другой структурой, включая ООН. Это не организация экспортеров хлопка или импортеров табака. К «восьмерке» можно относиться по-разному. Но игнорировать уникальный клуб, включающий самые богатые, самые влиятельные, самые уважаемые страны мира?! Это свидетельствует о соответствующих приоритетах российской власти.

– А человек, которому вы на протяжении шести лет давали советы, не прореагировал на ваши публичные выступления?

– Мне об этом ничего неизвестно.

– Вы рисуете плохие перспективы. Хороших нет?

– Прежде всего надо понимать реальную ситуацию. Она сводится к двум крайним позициям. Первую – идеалистическую – отстаивает сенатор Маккейн. Он инициировал резолюцию Конгресса США с требованием исключить Россию из «восьмерки». Другой позиции – прагматической – придерживается президент США Буш. Его идея: в Петербург надо ехать и там говорить с президентом Путиным о демократии в России и Белоруссии, о взаимоотношениях России с ближайшими соседями, об энергетическом шантаже, об Иране… На мой взгляд, и тот и другой варианты для России не идеальны. Такова реальность.

– К чему же вы призываете?

– Я вообще ни к чему не призываю – я, повторю, пытаюсь прогнозировать.

– Какое из двух зол вы бы пожелали России?

– Я бы желал добра. Желать исключения из «восьмерки» я в принципе не могу. Во-первых, как российский гражданин. Россия – моя страна, и я хотел бы, чтобы она оставалась в клубе великих свободных и демократических держав мира. Во-вторых, как человек, имевший непосредственное отношение к превращению России в полномасштабного члена этого клуба в 2000 – 2003 гг., – как я могу убивать собственное дитя? Наконец, я не уверен, что исключение было бы полезно России в долгосрочной перспективе.

– Так ли уж плох вариант, как вы выразились, прагматиков?

– А как он будет использован внутри нашей страны? Как поддержка агрессии против соседей? Как привет тиранам и диктаторам? Какие выводы будут сделаны? Что «восьмерка» одобрила разгром демократических институтов и проштамповала это одобрение на саммите? Убежден, что чем меньше тиранов и диктаторов в мире, тем для всех нас лучше. Поэтому этот вариант мне не кажется привлекательным.

– Есть третий?

– Есть.

– Поделитесь.

– Поскольку этот вариант остается реалистичным до тех пор, пока его не начали обсуждать публично, я промолчу. Сегодня еще сохраняется шанс пойти по этому пути, и хотелось бы этот шанс сохранить.

– Когда же наступит ясность?

– 15 июля. Это день, когда должен начаться саммит. До этого момента все может быть переиграно.

– Неужели вы верите, что за полтора месяца до саммита что-то можно изменить?

– Евгений Примаков развернул самолет над Атлантикой за пару часов до приземления. Так что кое-что можно изменить и 15-го. При наличии желания, конечно.

– В какой момент вы поняли, что в Кремле есть люди, которые сознательно толкают Россию к исключению из «восьмерки»?

– После российских комментариев того самого выступления вице-президента США Ричарда Чейни в Вильнюсе, о котором мы уже говорили. Я был на конференции в Вильнюсе и слышал эту речь. Она в основном не касалась России. России Чейни посвятил всего три абзаца. В том, что он сказал о России, не было ничего нового; все было довольно тривиально. Если и было что-то неожиданное, то это то, что он заявил: несмотря на все проблемы, Запад не рассматривает Россию в качестве врага и хочет видеть ее в качестве надежного друга и стратегического партнера. Более того, он употребил в позитивном контексте излюбленный нынешними российскими властями термин «суверенная демократия». И призвал Россию к столетию мира. Реакция проправительственной прессы и части политиков оказалась неадекватной.

– Ваша версия?

– Инструкции. Обратите внимание на то, как развивались события. Сразу же после речи Чейни реакция российских средств массовой информации была нейтральной. Потом появились нападки, температура стала нарастать, оценки – обостряться. На следующий день началась уже поистине вакханалия. На какой-то момент мне показалось, что, может быть, я услышал какую-то другую речь Чейни. Проверил – другой речи не было. Вот наиболее яркий пример того, как нарастала температура в комментариях. 5 мая министр иностранных дел России Сергей Лавров прокомментировал речь Чейни весьма сдержанно, явно стараясь ослабить к ней интерес журналистов. На следующий день поздно вечером – а это, заметьте, канун майских праздников – у него вдруг возникла потребность высказаться о том, что речь Чейни – это «кощунство».

– Видимо, министр изучил речь более тщательно и решил поправиться…

– Или его поправили. Что стало особенно очевидным после послания Федеральному собранию. Речь президента оказалась выдержанной в предельно конфронтационном тоне по отношению к Западу и США. Особенно на фоне предложений Чейни о дружбе, партнерстве и мире. И еще раз хочу обратить внимание на принципиальный момент. В то время как Чейни говорил о стремлении к сотрудничеству, в том числе в контексте саммита, в послании ни о «восьмерке», ни о предстоящей встрече в Петербурге не было сказано ни слова. Во всем этом проявляется некий замысел.

– Какой?

– Очевидно, спровоцировать Запад на резкие ответные действия и, сделав саммит невозможным, переложить на Запад всю ответственность за случившееся. Какое иное объяснение можно предложить той бесконечной цепи скандалов на пустом месте? Чейни, кстати, заметно осложнил выполнение такой задачи, не оправдав возлагавшихся на него ожиданий. Вместо «ястреба холодной войны» в Вильнюс, похоже, прилетел голубь.

– Но какой смысл в конфронтации?

– Конфронтация создает идеальный фон для освоения огромных финансовых ресурсов, с одной стороны, и ликвидации политической и интеллектуальной оппозиции – с другой.

– У меня есть сомнения в вашей версии. За последние годы мы слишком часто приписывали кремлевским политикам некую стратегию действий, а оказывалось, что нет стратегии, есть просто набор спонтанных шагов. И в их основе – инстинкт политического самосохранения.

– Это соответствует задаче политического выживания. Хотя, конечно, стратегией это назвать трудно. Но такая линия, которая необязательно формулируется, тем не менее выстраивается.

– У вас есть опыт работы в Кремле. Вы полагаете, что планы, подобные намеренному скандалу с «семеркой», могут обсуждаться вслух?

– Я не знаю, что там обсуждается. Но если бы и знал, то вряд ли бы стал об этом говорить.

– И если план окажется успешным?

– Мне бы этого не хотелось. Тогда это будет удар не по демократам, либералам, патриотам. Это будет удар по России. Удар, делающий ее слабее, беднее, менее уважаемой в мире. Другого результата у изоляции, конфронтации, холодной или даже прохладной войны не будет. Но именно к этому и ведет тот разворот во внутренней и во внешней политике, свидетелями и участниками которого мы сегодня становимся.

Автор: Людмила ТЕЛЕНЬ