Недавно на Координационном совещании руководителей федеральных правоохранительных органов рассматривался вопрос об организованной преступности. Было отмечено, что ее масштабы за последние 10 – 15 лет увеличились в такой степени, что стали представлять угрозу национальной безопасности России.

По официальной статистике, за 20 лет – с начала перестройки – число убийств в России выросло в 3 раза: с 10 тысяч в 1985 году до 30 тысяч в 2005-м.

В прошлом году мы вышли на первое место в мире по уровню умышленных убийств на 100 тыс. населения – 21,5. Кроме того, в 2005 г. 18 тыс. человек умерли от причинения тяжкого вреда здоровью. По сути, это те же убийства, и в США, например, подобные случаи так и фиксируются. 20 тыс. человек пропали без вести. Среди них, по экспертным оценкам, почти треть тоже убита.

50 тыс. человек отнесены к числу самоубийц. Эксперты считают, что не менее 5 проц. из них погибли не по собственной воле – это случаи имитации суицида.

Значит, за год реально убито около 60 тысяч человек, а не 30 тысяч, то есть в 2 раза больше.

Но даже если основываться только на официальных данных, то убийств в РФ регистрируется в 20 раз больше, чем в Японии (по количеству на 100 тыс. населения), в 17 раз больше, чем в Германии, в 14 раз больше, чем во Франции, в 12 раз больше, чем в Швеции, и в 3,5 раза больше, чем в США.

В то же время раскрываемость этих преступлений в России гораздо выше, чем в других странах. То есть мнение о неэффективности наших правоохранительных органов явно преувеличено.

Киллерам не грозит безработица

В статистику «заказных» убийств (а юридически точно – убийств по найму), как правило, попадают только те, которые совершаются с применением огнестрельного оружия, с помощью взрывов, то есть имеют высокий общественный резонанс. Реальное же количество таких преступлений неизвестно. Ведь они могут быть замаскированы под хулиганские нападения, под несчастные случаи, под самоубийства, под гибель в автокатастрофах, на пожарах, под естественную смерть от инфаркта, инсульта и т.п. Сюда же надо отнести и бесследное исчезновение людей.

Если ориентироваться только на «резонансные» убийства по найму, то они фиксируются в стране практически ежедневно. Причина их, за редким исключением, – борьба за собственность. Это либо перехват бизнеса, либо продолжение легальной конкурентной борьбы, либо захват конкретных предприятий, зданий, земли, либо бандитские разборки и т.д. Летом прошлого года в Ставрополе был расстрелян из автомата советник губернатора Юрий Грачев, курировавший службу безопасности. Наиболее вероятная причина – негласная война за местные земли, которую ведут ставропольские чиновники с предпринимателями из Москвы и Дагестана. Борьба за земельные участки стоит, по всей видимости, и за убийством мэра подмосковного Дзержинского Виктора Доркина, который был застрелен нынешней весной. Захват собственности – причина и самого громкого заказного убийства последних лет: главы концерна «Алмаз-Аитет» Игоря Климова. Преступление было совершено летом 2003 года в Москве, а нынешней весной в Санкт-Петербурге был арестован бывший друг и деловой партнер Климова Константин Братчиков. Ему вменяется в вину организация еще нескольких убийств питерских предпринимателей. По версии следствия, Братчиков последовательно устранял своих партнеров по бизнесу для единоличного захвата крупных предприятий – завода «Измерон» (производитель высокоточных приборов) и завода моторных масел им. Шаумяна (бывший флагман советской нефтехимии).

Примета времени – выход заказных убийств за пределы столицы и крупных городов. С «бандитским Петербургом» сегодня вполне могла бы конкурировать «бандитская провинция».

Рейдерство как новые технологии

Захват собственности путем «заказных» убийств – криминально проверенный, но все же уже архаичный способ. У всех крупных и мелких организованных преступных сообществ появилось новое «хобби» – рейдерство.

Как известно, «рейдеры», в переводе с английского, это лица, совершающие налеты, набеги. В Британском королевстве рейдерами называли также военные корабли, уничтожавшие транспортные и торговые суда противника.

Рейдерство как криминальный способ захвата предприятий и бизнеса появился в 20–30-х годах в США. Но вряд ли американские гангстеры могли мечтать о масштабах, которых оно достигло в современной России.

Официальные цифры тут тоже мало о чем говорят. В 2004 г. в производстве следователей находилось 171 уголовное дело по фактам рейдерства (как правило, здесь фигурируют статьи УК РФ о мошенничестве), в 2005 г. – 346 дел. Но это даже не верхушка айсберга – всего лишь тонкая «наледь». Спросите любого предпринимателя, сталкивался ли он с фактами рейдерства, и в большинстве случаев вы получите утвердительный ответ.

Рейдеры сейчас – это либо специализированные группы в структуре преступных сообществ, либо автономные группы, действующие, как киллеры – «на заказ».

В основе этого «промысла» – коррумпированные связи с арбитражными судами, правоохранительными и налоговыми органами. Только с их помощью можно создать условия, обеспечивающие захват собственности. Организовать, например, заказные налоговые проверки. Возбудить заведомо неправомерное исполнительное производство и даже уголовное дело – с целью ареста имущества в рамках следственных мероприятий. Без таких отработанных связей невозможно привлечь к захвату предприятий силовые структуры милиции (ОМОН, вневедомственную охрану) и судебных приставов, что происходит сплошь и рядом. Без судебных приставов невозможно массовое использование рейдерами поддельных судебных решений. Как невозможна без связей с государственными регистрационными органами массовая регистрация поддельных документов о правах собственности.

Криминальные захваты предприятий рейдерами фактически превратились в узаконенный бандитизм, прикрываемый формулировкой «спор хозяйствующих субъектов».

Если вы подойдете к человеку на улице и ударите его кирпичом, вас почти наверняка арестуют. Но если у вас есть на руках любая бумажка, хотя бы отпечатанное на принтере решение собрания несуществующих акционеров, вы можете смело врываться в облюбованное вами здание и избивать кого попало – вам ничего не будет. Примеров этому десятки. Прошлым летом у акционеров карельского завода ДСП группой рейдеров были отняты их акции путем применения угроз физического насилия и «удушения собственным галстуком». А осенью того же года в городе Лысьва Пермской области при силовом захвате здания заводоуправления ОАО «Привод» рейдерской компанией «Русэлпром» одному из сотрудников предприятия всадили пулю в живот…

Уголовные дела по таким фактам если и возбуждаются, то прекращаются или приостанавливаются очень быстро. Политические окрики из Кремля и Белого дома «не мешать бизнесу» позволяют лидерам преступных сообществ очень ловко использовать «споры хозяйствующих субъектов» в своих интересах.

Но сегодня рейдерство – уже не частное дело конкретных бизнес-структур. Оно распространяется даже на предприятия ВПК, что можно расценивать как прямую угрозу национальной безопасности.

В нынешнем году прокуратура Санкт-Петербурга возбудила уголовное дело по факту рейдерства в отношении ООО «Русич», которое является собственником 36 проц. акций ОАО «Сосновоборский проектно-изыскательский институт «ВНИИПИЭТ» – крупнейшего исследовательского центра в области атомной энергетики в России.

Возбуждены уголовные дела по факту захвата ОАО «Научно-исследовательский институт эластомерных материалов и изделий» (ОАО «НИИЭМИ»). Институт выполнял множество секретных заказов, обеспечивающих национальную безопасность страны, работая более чем по 100 темам в интересах Минобороны, ФСБ и МВД России. Из-за деятельности рейдеров сорваны: работы по изготовлению и комплексным испытаниям уплотнений для стратегических ракет морского базирования; опытные работы по продлению гарантийных сроков хранения и боевого дежурства ракетных комплексов «Тополь», «Тополь М», «Зарядье». Под угрозой срыва контракты, обеспечивающие полеты кораблей «Прогресс» и «Союз» по программам международной космической станции, полеты ракет «Протон», используемых для запусков отечественных спутников по коммерческим и военным проектам.

Корпоративные войны: без перемирия

В чем причины такого взрыва рейдерства? Надо согласиться с теми исследователями, которые считают, что практику корпоративных войн создала правовая некорректность первой постсоветской приватизации. С правовой точки зрения она была весьма спорной. Первичный захват (приватизация) собственности также проводился в основном криминальным либо полукриминальным путем. Законы, которые делали легитимным этот первичный захват, уже внутри себя содержали бомбы замедленного действия для новых собственников.

Например, закон «О банкротстве» был просто создан для рейдеров. Согласно этому закону любой рейдер мог начать процедуру банкротства предприятия, повесив на него разными способами долг. При этом после начала процедуры банкротства все собственники предприятия отстранялись от его управления. Арбитражный управляющий и рейдер-кредитор тогда, по сути, представляли одну сторону в процессе. И в сговоре с судьями они «правомерным» путем уничтожали предприятие. Новая редакция закона «О банкротстве» в значительной степени эту проблему решила: число захватов через институт банкротства на порядок сократилось. Но рейдеры не остались без правовой «крыши»: сегодня они активно используют противоречия корпоративного права и положения Гражданского кодекса РФ о «добросовестном приобретателе».

Следует согласиться с позицией Комитета Госдумы по собственности, который считает, что действующий порядок больше защищает права добросовестного приобретателя, нежели прежнего собственника, и тем самым провоцирует скупку краденого, по сути, оправдывая того, кто инициировал процесс захвата.

С правовой защитой «добросовестного приобретателя» я в своей практике впервые столкнулся, работая начальником российского бюро Интерпола в 1997 – 1999 гг. В тот период сотрудники ГАИ стали в массовом порядке выявлять иномарки, находящиеся в розыске Интерпола. А владельцы этих краденых иномарок тоже в массовом порядке стали предъявлять решения судов о том, что они являются добросовестными приобретателями. Далее эти «добросовестные приобретатели» и судебные приставы стали требовать, чтобы их краденые иномарки были сняты с учета Интерпола. Естественно, мы в этом отказывали, так как Уголовный кодекс РФ и международное уголовное право, в отличие от Гражданского кодекса РФ, отстаивают в первую очередь интересы собственника, а не скупщика краденого – «добросовестного приобретателя». Тогда судебные приставы стали угрожать руководству российского бюро Интерпола привлечением к уголовной ответственности за неисполнение их решений.

Иными словами, та же модель рейдерства, которая в настоящее время позволяет мафиозным структурам совместно с их коррумпированными связями захватывать имущество на десятки и сотни миллионов долларов.

Сегодня рейдерство ставит под угрозу приток зарубежных инвестиций, разъедает экономику страны, что может в конечном итоге взорвать и политическую ситуацию. Это отметил уже и президент Путин на традиционной годовой коллегии Генеральной прокуратуры, прошедшей в начале февраля, назвав практику криминальных банкротств «фактором, серьезно дестабилизирующим деловую среду и инвестиционный климат в целом». А в мае проблема рейдерства рассматривалась на заседании правительства, которое утвердило концепцию развития корпоративного законодательства до 2008 года. Госдума уже работает над соответствующими законами. Пока же, как признал после заседания глава Минэкономразвития Герман Греф, государство не может обеспечить защиту собственников от «таких грабительских действий».

Классика жанра: бандитизм

Наряду с «интеллектуальными» схемами рейдерства, преступный мир не пренебрегает и классикой жанра. Я имею в виду бандитские нападения с целью завладения крупными наличными суммами денег.

В прошлом году только в Москве было зарегистрировано более 100 фактов нападения и ограблений инкассаторов и сотрудников коммерческих структур, перевозящих денежные средства. Чаще всего для совершения преступления злоумышленники используют информацию, полученную от своих сообщников, работающих в коммерческих организациях, или используют обычное наблюдение за людьми, обменивающими крупные суммы денег в обменных пунктах или банках. В большинстве случаев преступники используют при нападении огнестрельное оружие.

В начале апреля в Москве задержаны 17 членов ОПГ, специализирующейся на организации вооруженных налетов на автотранспорт, перевозящий наличные деньги. Арестованные в основном грузины. В прошлом году эта ОПГ совершила около 10 таких нападений, в том числе одно – на инкассаторский автомобиль.

Грабят, таким образом, без разбору. Изымают в момент перевозки пенсии стариков, зарплаты врачей и учителей, сотрудников детских домов… Но чаще, конечно, «пасут» предпринимателей разного калибра – улов больше. Нападая на машины, бандиты часто маскируются под сотрудников патрульно-постовой службы.

Одновременно, как и в середине 90-х годов, продолжаются «гангстерские войны» – или, по-российски, «разборки» – из-за собственности и сфер влияния непосредственно в криминальной среде.

В июле прошлого года в Оренбурге в ресторане «Метелица» был убит криминальный авторитет некто Золотарев – один из немногих авторитетов, кто сумел легализовать свой бизнес и превратиться в преуспевающего бизнесмена.

В октябре в Челябинске расстрелян из автомата Валерий Пономарев, известный в криминальном мире как Пономарь. До этого был убит его брат Владимир Пономарев.

Месяцем позже в Ижевске (Удмуртия) два киллера, вооруженные автоматическим оружием, расстреляли автомобиль, в котором находился лидер одной из ижевских ОПГ Михаил Сурмашев (по кличке Ватман). Во время обстрела он выскочил из машины и попытался скрыться, однако нападавшие догнали Ватмана на трамвайной остановке и убили.

Почему происходит рост бандитизма?

В преступном мире все взаимосвязано: если кто-то зарабатывает сверхдоходы на наркобизнесе или рейдерстве, то те, кто не включен в этот бизнес, ищут свою нишу добывания сверхдоходов. Иными словами, «сумасшедшие» объемы криминальной прибыли в одних сферах порождают стремление получить их и в других. Это тот случай, когда одни виды преступности порождают другие.

Кроме того, уже разоблаченные банды состояли в основном из граждан «ближнего зарубежья» – стран СНГ. В условиях глубокого социально-экономического кризиса в этих странах, которые по международно-политологической характеристике именуют «несостоявшимися государствами», преступный мир переключился на Россию. Потому что здесь больше выбор объектов нападения, просторы страны позволяют свободно передвигаться, а этнические диаспоры готовы оказывать помощь в подготовке и совершении преступлений.

Новое эхо старой войны

Осетино-ингушский конфликт начала 90-х годов и две чеченские войны, события в Беслане, Карачаево-Черкесске, Нальчике не могли не сказаться самым пагубным образом на всей криминальной ситуации в регионе. По сути, весь Северный Кавказ является теперь детонатором криминального насилия в России.

В 2005 году на Северном Кавказе были обезврежены лидеры более 30 крупных бандформирований, из них 20 человек уничтожены во время задержания при попытке сопротивления. Однако северокавказские банды продолжают активно действовать не только у себя на родине, но и во многих регионах России.

В апреле нынешнего года в Благовещенске начались слушания по уголовному делу в отношении такой банды, действовавшей в Амурской области. На скамье подсудимых около 30 человек. В уголовном деле около 100 томов. Следствие шло два года. Слушания проходят в закрытом режиме, без допуска прессы. Бандитов обвиняют в совершении более 70 убийств, грабежей, разбойных нападений и вымогательств. Три года они промышляли на территории Приамурья при содействии сотрудников областного УВД и РОВД Селемджинского района.

На фоне повальной клановой коррупции на Северном Кавказе фактически сложилось бандитское подполье, отягощенное религиозным экстремизмом. Борьба с преступностью здесь имеет форму войны с ней и по своим подходам похожа на действия силовых структур Латинской Америки и Юго-Восточной Азии в борьбе с повстанческими вооруженными формированиями и наркоармиями. Но вся система уголовного судопроизводства рассчитана на применение в спокойное, мирное время.

В связи с принятием федерального закона «О противодействии терроризму» и ратификацией Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма сегодня в УК, УПК и ряд других законов вносятся существенные изменения. Поправки необходимые. Но решат ли они проблему в целом, когда угроза разрастания терроризма и организованной преступности не только не снижается, но и многократно возрастает?

Для негативного прогноза есть весомые основания. В опубликованном в России в 2001 г. Докладе Национального разведывательного совета США «Контуры мирового будущего (Проект-2020)», в подготовке которого принимало участие более тысячи международных экспертов, говорится, что в течение следующих 15 лет ничто не предвещает исчезновения или ослабления основных факторов, породивших терроризм, в том числе в России. В докладе также отмечено, что синдикаты организованной преступности будут образовывать временные альянсы друг с другом. Они будут пытаться коррумпировать лидеров нестабильных, экономически слабых или разваливающихся государств, проникать в проблемные банки и компании, эксплуатировать информационные технологии и сотрудничать с повстанческими движениями для установления контроля над значительными географическими областями.

Обычно группы организованной преступности не стремятся к ниспровержению правительств, напротив, они процветают в тех странах, где правительства коррумпированы, не способны или не желают последовательно утверждать власть закона.

Преступные синдикаты, особенно те, которые занимаются наркоторговлей, могут устанавливать, по сути дела, полный контроль над теми регионами внутри слабых государств, которые центральная власть не способна контролировать. А если правительства стран, обладающих оружием массового поражения, утратят контроль над частью своего арсенала, опасность торговли ядерным, биологическим или химическим оружием мафиозными группами значительно увеличится.

Доклад прогнозирует, что между террористами и членами преступных банд будут возникать преимущественно деловые отношения, то есть террористы будут обращаться к преступникам за поддельными документами, контрабандным оружием или тайной помощью в перемещениях.

В условиях ожидаемой «всеобъемлющей нестабильности» требуется существенная коррекция российской уголовной политики.

Стратегия уголовной политики в России до 2020 года должна стать предметом обсуждения на самом высоком политическом уровне, исходя из реалий сегодняшнего дня и интересов национальной безопасности.

Выступая на координационном совещании руководителей правоохранительных органов и судебной системы по вопросам борьбы с оргпреступностью, Генеральный прокурор России Владимир Устинов по достоинству оценил свою работу на высоком посту: “Группировки и мелкие банды образца 1991 года трансформировались в строго вертикальные системы, обладающие не только межрегиональными, но и международными связями. Организованные преступные группы и сообщества сегодня действуют практически в каждом субъекте федерации, они “отметились” во всех без исключения крупных городах, нагло действуют в приграничных районах… Особую опасность представляет то, что преступность проникает в государственные и правоохранительные органы. Какую сферу жизни ни возьми, везде у нас организованные преступные формирования…Пора переходить к оценке качественной составляющей (в борьбе – ред.) . Учитывать результаты по разобщению и ликвидации преступных группировок, привлечения к ответственности их лидеров и активных участников, пресечению каналов их финансирования”.

***
Автор: Владимир ОВЧИНСКИЙ, советник Председателя Конституционного суда РФ