Нарастание борьбы внутри элиты, судя по всему, всерьез начинает беспокоить Кремль, раз уж сам руководитель президентской администрации Дмитрий Медведев заговорил об этом как о реальной угрозе территориальной целостности России. Хотя на поверхности политической жизни все выглядит довольно спокойно и никакого обострения конфликтов в верхах вроде бы не чувствуется. Впрочем, это лишь на первый взгляд. На самом деле фактов, прямо или косвенно указывающих на то, что не все так гладко и безмятежно на политическом Олимпе, предостаточно.
Ну, разве можно себе представить, чтобы в обычной ситуации кто-то отправил бы «под нож» тираж книги о председателе Совета Федерации Сергее Миронове – фигуре, не просто занимающей третью ступень в официальной государственной иерархии, но еще и принадлежащей к ближнему кругу президента России? Однако раз уж это произошло, значит, кто-то не менее могущественный заинтересован в сдерживании отличающегося высокой активностью спикера верхней палаты. Нарастает неясность и вокруг дальнейшей судьбы «партии власти» – «Единой России». С одной стороны, из высоких кабинетов все чаще слышатся намеки на то, что ее целесообразно было бы разделить по идеологическому принципу на две партии – либерального и социал-демократического толка. Но в других, столь же высоких, кабинетах по-прежнему настаивают: такое разделение опасно, поскольку может развалить прокремлевскую конструкцию в парламенте.
На фоне усиливающейся невнятности в политике властных институтов начинают оживать и активизироваться их оппоненты. Снова дал о себе знать экс-премьер Михаил Касьянов, заявив, что не намерен возглавлять какую-либо либеральную или реформаторскую партию, поскольку одновременно он и умеренный либерал, и умеренный государственник. В этом чувствуется явный намек: при случае бывший глава правительства готов побороться и за роль национального лидера, который, как известно, должен быть приемлемым для избирателей с самыми разными политико-идеологическими предпочтениями. Оппозиционные партии как либерального, так и социал-популистского толка, которые во властных структурах уже было, списали со счетов как ничего не значащие политические величины, начинают довольно активно взаимодействовать, и результаты такого сотрудничества становятся все более заметными не только на верхних уровнях, но и в «уличной политике».
Причины начавшегося брожения (хотя до выборов – думских и президентских – еще очень далеко) очевидны. Не просматриваются перспективы реформ в социальной сфере, которым отводилась важнейшая роль в политике в период второго президентского срока Владимира Путина. По крайней мере, у многих влиятельных групп и политиков существуют сильные сомнения, что эти преобразования приведут к тому результату, на который рассчитывали их инициаторы. А раз это так, то непонятно, какие группы элиты накануне нового избирательного цикла окажутся в роли лидеров, а какие – в позиции заведомых аутсайдеров, не способных влиять на исход избирательного процесса.
Как следствие, не ясен и «алгоритм» 2008 года. От перехода к парламентской республике вроде бы отказались. Но смена власти по принципу передачи ее президентскому преемнику тоже пока не выглядит убедительно. И подходящей кандидатуры на эту роль в настоящее время не видно. Да и сработает ли эта схема столь же безотказно, как в 2000 году, тоже большой вопрос. Словом, есть, отчего беспокоиться верхам, вот и втягиваются они постепенно в состояние подковерной борьбы, которая, впрочем, все чаще начинает выходить и наружу – в сферу публичной политики. Почувствовав колебания в верхах, начинают активизироваться и их оппоненты. В итоге основные политические игроки понимают, что на следующих выборах им придется играть какие-то важные роли, но вот какие и в чем будет состоять цель их игры, остается совершенно неясным. Насколько все это опасно для сохранения страны? С позиций сегодняшнего дня говорить о такой угрозе было бы все же преувеличением.
Расколы элит на протяжении всей современной истории России не раз становились решающим фактором политических изменений. Но далеко не всегда такие расколы представляли угрозу территориальной целостности страны. Реальная опасность возникала, когда центр, ослабленный длительным фронтальным противоборством элит, утрачивал способность к принятию решений. Именно провал союзного центра после августовского путча 1991 года сделал невозможными любые попытки сохранения Советского Союза, поскольку на референдумах о независимости в бывших союзных республиках граждане фактически были вынуждены осуществлять «выбор без выбора» – между отсутствием власти в Москве и какой-никакой, но все-таки функционирующей местной властью.
В нынешней же ситуации, далекой от жесткого противостояния по принципу «стенка на стенку», как это было в 1991 и 1993 годах, лучшим лекарством от угрозы дезинтеграции могла бы быть спокойная и понятная политическому классу политика. Тогда и борьба элит неизбежно станет проходить в нормальном, законном, не представляющем угрозы для территориальной целостности страны русле.
Адрес на сайте “Газеты”:
http://www.gzt.ru/rub.gzt?rubric=novosti&id=64054900000051621
Другие статьи политолога Андрея Рябова, сотрудника Центра Карнеги в Москве читайте в рубрике Умный разговор.
