В российской политике происходит очередная «смена вех». Вместо ранее осуществлявшегося курса продолжения радикальных рыночных реформ (хотя официально он так и не назывался, чтобы лишний раз не раздражать чувствительную аудиторию) провозглашен поворот влево, в направлении более социально ориентированной политики. На расширенном заседании правительства президент Путин обнародовал обширные планы по субсидированию различных программ в области здравоохранения, образования, ЖКХ, сельского хозяйства.
Этот поворот не стал неожиданностью. Провалившаяся в ее исходном виде монетизация льгот поставила под сомнение возможность продолжения радикальных преобразований по крайней мере в ближайшие 2-3 года. Под давлением многотысячных акций протеста пенсионеров, охвативших всю территорию страны, правительство было вынуждено отступить от изначально жесткого сценария и пойти на существенное увеличение расходов для выплат компенсаций льготникам. А тут еще в силу разных причин фактически началась ранняя подготовка к новому избирательному циклу. И людям, принимающим важнейшие политические решения, стало очевидно: ни бодрые призывы принять непопулярные социальные реформы ради светлого будущего, ни политтехнологические ужимки и прыжки, призванные улучшить имидж власти, не бессилие оппозиции, неспособной хоть как-то повлиять на политический процесс, не помогут выиграть выборы с учением Грефа – Кудрина – Зурабова – Фурсенко и проч… Поэтому реализация их революционных идей, в первую очередь в области здравоохранения и образования, была отложена – до лучших (послевыборных) времен.
Разумеется, следующим шагом стало провозглашение новой социальной политики масштабных расходов, благо казна позволяет. Такой ход дает власти в руки серьезные политические козыри, одновременно выбивая их у оппозиции, лидерам которой теперь трудно будет ругать Кремль и российский Белый дом за «антинародный курс». При наличии столь щедрой социальной программы задача убедительной победы на выборах 2007-2008 годов существенно упрощается. Если, конечно, алчные бюрократы разных уровней не растащат значительную часть причитающегося народу пирога. Впрочем, президент, очевидно, предусмотрел и эту угрозу. Недаром ведь несколькими днями спустя было объявлено о создании специального совета при главе государства, призванного наблюдать за тем, как правительство будет выполнять федеральные целевые программы.
После выборов же у массы населения, которая к тому времени уже успеет привыкнуть к «новому социализму», наступит неизбежное очередное разочарование. Ведь новое правительство наверняка объяснит, что радикальные рыночные реформы назрели и продолжать жить, как прежде, нельзя. Ну, а дальше ситуация снова пойдет по кругу.
У этой траектории развития российских реформ есть логичные объяснения. Суть их в фундаментальном противоречии российской политики посткоммунистического периода. Власть облюбовала концепции радикальных реформ, поскольку в условиях отсутствия прозрачности госаппарата они открывают дополнительные возможности для роста благосостояния высших общественных слоев. Массы продолжают голосовать за власть потому, что до сих пор надеются, что она создаст для них этакое комфортное общество, в котором можно будет вовсю насладиться плодами рыночной экономики и одновременно социальный патернализм будет почти как при Советах. Население никак не разочаровывается в своих мечтах, поскольку каждый раз перед выборами, получая от власти подарки в виде дорогостоящих социальных программ, оно начинает свято верить, что счастье уже где-то рядом.
Проблема же нашей политики в том, что никто всерьез и не задумывался о том, как преодолевать это противоречие. Ведь нельзя же бесконечно поддерживать архаичные социальные институты и отношения с помощью обильных нефтедолларовых инъекций, которые все равно когда-то прекратятся. К сожалению, российские реформаторы, до сих пор бредящие вариациями на тему пиночетизма, не хотят извлекать из прошлого уроки, упрямо придерживаясь идеологии начала 90-х годов. Их расчет традиционно делается на то, что стране нужна пользующаяся широкой народной поддержкой власть, которая одна лишь и способна провести непопулярные реформы, а все остальное – профессионализм реформаторов на низовом уровне, реакция населения – не так уж и важно. Но народ почему-то упрямо не хочет верить в светлое будущее и платить за его приход из семейного бюджета.
Чтобы преодолеть это противоречие, нужно содержание реформ вырабатывать в результате согласований с различными организациями, представляющими тех, чьи интересы будут реформами затронуты. Да и сами преобразования нужно осуществлять постепенно. Для этого, однако, верхам необходимо сделать самую малость – увидеть в обществе партнера, а не только предмет для социальных экспериментов.
***
Адрес статьи на сайте “Газеты”:
http://www.gzt.ru/politics/2005/09/11/211054.html
