— Александр Альбертович, в законе о гарантиях избирательных прав предусмотрена норма, согласно которой число бюллетеней, передаваемых из территориальной комиссии участковой, не может более чем на 0,5 процента превышать и составлять менее чем 90 процентов от числа избирателей. Откуда такая заковыристая арифметика?
— Мы печатаем не более 101-101,5 процента бюллетеней от общего числа избирателей. Норма в 0,5 процента появилась, чтобы не было большого количества лишних бюллетеней. А минимум в 90 процентов бюллетеней, которые реально должны поступить на участки, — потому что комиссии зачастую направляют на участки чуть ли не половину бюллетеней, исходя из ожиданий низкой явки, особенно на местных выборах. Чтобы застраховаться от срыва голосования, мы и настояли на цифре в 90 процентов. Закон пишется на все случаи жизни — это и наплыв граждан с открепительными удостоверениями в летние месяцы, и перемещение воинских частей, и некачественный учет избирателей.
— А на случай возможного манипулирования этими бюллетенями?
— Чтобы исключить манипуляции, закон предусмотрел четкий механизм контроля за бюллетенями. После получения бюллетеней из типографии избиркомы субъектов Федерации в присутствии наблюдателей составляют акт. Такой же акт составляют в территориальных и участковых комиссиях. Если не все бюллетени используются на участках, они гасятся сразу после окончания голосования. То же самое и в то же время происходит в территориальных комиссиях. Большого труда проверить судьбу неиспользованных бюллетеней нет.
— И все же не слишком ли сложна эта процедура для контроля и знают ли о ней наблюдатели?
— Не знать об этой норме они не могут, но если они не используют возможность такого контроля — это вопрос к ним.
— Значит, вы полностью исключаете незаконный вброс бюллетеней?
— Если ситуация вызывает у «Итогов» сомнение, давайте вместе проанализируем эту норму и уточним, в каких пропорциях нужно создавать запас. Мы не закрыты для обсуждения любых тем.
— Может быть, просто установить норму, по которой на все участки, минуя территориальные комиссии, будут поступать все отпечатанные бюллетени?
— Действительно, резерв требуется редко. Главное, что там заложен механизм контроля за движением бюллетеней от типографии до каждого участка. У нас 2750 территориальных комиссий, и у наблюдателей есть возможность тщательно проконтролировать работу с резервом. Так что подозревать нас в том, что мы не докладываем или, наоборот, перекладываем лишние бюллетени, а законодатель открыл шлюзы для массовых фальсификаций, нельзя.
— Наблюдатели от «Яблока» заметили, что в официальных данных с участков, размещенных в Интернете, существует до пяти версий протоколов с отметкой «Повторный подсчет голосов». То есть данные, внесенные 8 декабря, отличаются от тех, которые висят в Интернете сегодня.
— Я не исключаю, что на ряде участков могли возникнуть технические ошибки, которые затем исправлялись. Но для изменения данных необходимо собрать новое заседание комиссии и оформить новый протокол. Затем он вновь вводится в систему. Любой наблюдатель может сравнить все версии и выяснить, есть ли разница в протоколах и в чем она заключается. Если изменяется число голосов избирателей, поданных за ту или иную партию или кандидата, то тогда надо проводить расследование.
— Но есть случаи, когда фиксируются пять отметок о повторных подсчетах, а сами результаты ничем не отличаются от первого подсчета…
— Территориальная комиссия имеет возможность войти в систему и проверить данные. И каждый такой вход фиксируется, но при этом необязательно вносятся изменения. Мы сейчас внимательно изучаем эту ситуацию. Ведь система дает нам ответ на вопрос, кто входил в нее, в какое время. У нас есть регионы, где хватает одного вхождения, а другим не хватает четырех попыток внести информацию о воле избирателей. Это явно ненормальная ситуация.
— Как вы можете объяснить тот факт, что в результате выявленных расхождений, помимо «Единой России», голоса прибавляли СПС и Аграрной партии, а отнимали у «Яблока» и Народной партии?
— Если такие факты действительно были — а это должен решить суд, — то это уголовное преступление, независимо от того, умышленно это делалось или нет. Даже если эти расхождения были вызваны некомпетентностью председателя комиссии, за это тоже надо отвечать. И уголовное преследование лиц, которые допустили приписки на участках, не то что возможно, а должно быть… Но надо четко понимать, что цифры, которые вы называете, на сегодняшний день являются предположениями.
— Но вы лично верите, что в стране есть некий центр, который дает указания по корректировке результатов голосования?
— Я не исключаю, что в каких-то случаях нарушения и фальсификации имели место, и с тем, что их надо установить в суде, мы согласны. Но говорить о массовом характере фальсификаций нельзя.
— Если суды согласятся с доводами «Яблока», произойдут ли в округах перевыборы или дело ограничится повторной проверкой бюллетеней?
— Если суды примут дело к рассмотрению, то для установления истины они могут в судебном заседании пересчитать голоса. Ведь сейчас бюллетени хранятся в архивах год. Это в 1993 году за несколько месяцев уничтожили и протоколы, и бюллетени. Но я считаю, что самый эффективный способ поймать нарушителя за руку — провести расследование по горячим следам.
— Вероятно, пока оперативно-разыскного опыта наблюдателям не хватает…
— Это их беда, но, насколько я понимаю, «Яблоко» как партия, которая борется за честные выборы, заинтересована в обучении своих наблюдателей.
— Будет ли по итогам проверок расформирован ряд комиссий?
— Если суд докажет их вину, то такая норма в законе предусмотрена. Но, на мой взгляд, значительно важнее установить персональную ответственность.
— Ее устанавливают, но серьезно наказан за подлог пока никто не был.
— Суд действительно слишком либерально относится к применению Уголовного кодекса. Не обязательно сажать людей, там есть серьезные штрафные санкции, но и их не применяют.
— У «Яблока» также есть вопросы к уровню явки на думских выборах. По их мнению, резкое увеличение этого показателя смогло повлиять на расстановку политических сил в Думе…
— Я не знаю никаких аргументов в пользу этого предположения. По-моему, оно основано на неполноте информации и некомпетентности.
— Вы будете разочарованы, если суды отвергнут все иски «Яблока» по каким-то формальным основаниям?
— Если в суде будут доказаны факты фальсификаций, я буду только рад. ЦИК заинтересован, чтобы зло было наказано. Нельзя исключать, что суды и вовсе откажут «Яблоку» в рассмотрении заявлений — это заставит партию лучше готовиться к юридическим спорам. А вообще-то в приличном обществе до решения судов не принято обвинять власти в фальсификации и воровстве голосов.