Володин больше, чем “Осенний марафон”, но знают его все именно по этому фильму. Володинских героев жалко, в них узнаешь своих знакомых и тех, с кем ты все равно одной крови, даже если ты только начал свой осенний марафон, а они уже на финише.

Есть легенда про интеллигентного (читай: мягкого) Чехова. Только легенда, потому что Чехов строг к человеку из любви к нему и осознания того, какой могла бы быть жизнь, если бы не наше убаюкивание себя.

Володин тоже строг. А если нам все-таки жалко Бузыкина из “Осеннего марафона” и Ильина из “Пяти вечеров”, то это потому что, рассказывая о них, будто оправдывает не в наших глазах, а перед Тем, Кто будет нас судить по делам. Он заступается. Потому что сам знал, как все это тяжело.

В театре “Около” примерно два года идет спектакль “Где тут про воскресение Лазаря?”. Достоевский, Володин и странно звучащие когда-то привычные песни вроде “Сиреневого тумана” или “На тебе сошелся клином белый свет”.

Володинские герои из пьесы “С любимыми не расставайтесь” разговаривают, оказывается, примерно так же, как капитан Лебядкин с Марьей Тимофеевной или Свидригайлов с Дуней Раскольниковой. Та же энергия любви и нелюбви, которые часто у нас так похожи. Володин писал через сто лет после Достоевского, но про то же. Режиссер спектакля Юрий Погребничко, соединив Достоевского и Володина, обозначил место Володина в литературе. Мы бы и сами могли догадаться, так нагляднее.

Правда почему-то потом торжествует.
Почему-то торжествует.
Почему-то торжествует правда.
Правда, потом.
Людям она почему-то нужна
Хотя бы потом…

***

Выпил в семь утра,
Потом допил
Вредно для нутра,
Зато – допинг.

Мне уже пора,
А вам рано.
Что же до нутра,
То там – рана.

Берегу ее. Пою водкой.
Вот житье мое,
Живу вот как.

(24 декабря 2000)