Уважаемый Сергей Васильевич!

С днем рождения!
Вы такой настоящий в нашем насквозь фальшивом времени.
Ваш талант, ваш театр, ваши ученики – остров внутренней свободы, собирающий близких по духу людей.
Работайте как можно больше! Пусть все у Вас получается!

С уважением,
Г. Явлинский

Г. Заславский

Это целая пусть не эпоха, но несколько очень красивых страниц русского театра. Потому что это сразу несколько эпизодов в жизни театра. Это, конечно, театр на Малой Бронной в ту пору, когда Сергей Женовач работал там главным режиссером. Это сегодняшнее существование Женовача во главе студии Театрального искусства, быть может самого живого театрального организма наравне с мастерской Петра Фоменко. Совершенно очевидно, что это птенцы одного гнезда Петрова. В данном случае речь идет о Петре Наумовиче Фоменко. Они существуют как студии в двух частях, в двух своих ипостасях – это студия на сцене, когда мы видим, как актеры взрослеют, как становится зрелым их мастерство, и одновременно еще и студия в театральном зале, когда появляется совершенно новое поколение зрителей, которые ходят из спектакля в спектакль, когда кто-то хвастается, что был на этом спектакле восемь раз, а кто-то говорит, а я – десять. Это то театральное счастье, которое, в общем-то, бывает очень редко.

Женовач – это какое-то невероятное внимание к слову и чувству слова, которому удавались, скажем, три вечерних спектакля по роману Достоевского “Идиот”. Опыт чрезвычайного глубокого понимания текста Достоевского. Это “Захудалый род”, когда вопреки тенденции какому-то комедийному, радостному и порой бессмысленному существованию в театре, Женовач берет роман Лескова, и внимательно к каждому слову Лескова переносит его на сцену в своей первозданности, в своем каком-то очень точном следовании смысла Лескова. Кстати говоря, очень, как выясняется, современно и даже почти публицистически. Я знаю своих коллег, которые говорят о том, что для них спектакли Женовача на Малой Бронной – это “Пять вечеров”, это “Ночь перед Рождеством”, “Идиот”, “Король Лир”, разумеется, – это самые счастливые дни, проведенные в театре.

У меня придумалось такое определение стиля Женовача, как новая серьезность. Женовача, скорее, следует признать экспериментатором, нежели традиционалистом, хотя его театр кажется совершенно традиционным. “Захудалый род” – это абсолютно несвойственное сегодняшнему театру отношение к слову, а, пожалуй, и самый радикальный театральный эксперимент. Потому что голое, окровавленное и все такое прочее является самым, что ни на есть, расхожим общим местом сегодняшнего театра.

Оригинал статьи
http://www.svobodanews.ru/Transcript/2007/05/15/20070515213102613.html