Российская политика в последнее время все больше становится двухэтажной. На первом, публичном уровне все выглядит буднично и предопределенно. Президент формулирует приоритеты, парламент принимает реформаторские законы, а оппозиция безуспешно пытается помешать преобразовательным усилиям власти. И даже неожиданно появляющиеся скандалы, вроде дела “оборотней”, не могут радикально изменить этот устоявшийся порядок вещей, имя которому “стабильность”.
А вот на другом уровне, скрытом от глаз постороннего наблюдателя, происходят совершенно иные вещи. Если раньше все прямые и косвенные признаки указывали на то, что российский правящий класс быстрыми темпами консолидируется, то сейчас, похоже, все пошло в обратном направлении. Чем ближе к выборам, тем заметнее становится фрагментация правящего слоя. Былые группы интересов, могущественные политические и промышленно-финансовые кланы, казавшиеся ранее монолитными, раскалываются на небольшие группки, которые начинают конфликтовать со вчерашними друзьями и одновременно со всеми остальными “командами”. Даже при том, что в традициях современной российской политики не выносить сор из избы, симптомы конфликтов прорываются в публичное и информационное пространство. Например, как ни старалось руководство “Газпрома”, но ему так и не удалось замазать неожиданный конфликт с “силовиками”. На фоне же иных, может быть, еще более глубоких противоречий ведущей российской компании с другими мощными группами влияния, становится вполне объяснимым интерес, который лидеры концерна начали вдруг проявлять к главной оппозиционной партии – КПРФ. Судя по делу о милицейских “оборотнях”, до невиданного ранее уровня обострились и конфликты внутри самих “силовиков”. По-видимому, и в кремлевской администрации в силу ряда причин исчезло единство по поводу того, как строить предвыборную тактику “партий власти”. Отсюда – очередная попытка срочно переформатировать структуру предвыборного списка “Единой России”, спешное накачивание политическими, административными и прочими мускулами “Народной партии”.
Что-то стало меняться и в отношениях между Кремлем и российским Белым домом, которые до последнего времени нельзя было назвать особо дружескими. Так, президент, ранее неоднократно высказывавший нелицеприятную критику в адрес правительства, неожиданно похвалил его на знаковой пресс-конференции, фактически посвященной итогам года.
Даже по этим разрозненным признакам очевидно, что процесс, как говорится, пошел.
Объяснений происходящего несколько. Тут, безусловно, и позиция президента, не желающего никому раздавать многообещающие авансы перед выборами. Ведь они впоследствии могут быть интерпретированы как претензии на получение эксклюзивных возможностей во власти. А раз президент ничего не обещает, то соискатели чинов и собственности начинают проявлять самостоятельную активность и смекалку.
Здесь и отсутствие внутри властных структур консенсуса в отношении того, что должно происходить со страной после выборов. Отсутствие согласия заставляет их думать о будущем в категориях “индивидуальной адаптации” к возможным изменениям.
Но не менее, а может быть, и более существенную роль в возникновении “войны всех против всех” сыграл фактор отсутствия реальной угрозы нынешним элитам. Вспомним, что и ранее российские верхи не проявляли особого рвения в стремлении консолидировать свои ряды. Скорее, напротив, принцип “каждый за себя, один президент за всех” играл определяющую роль в их поведении. Поэтому и объединялись они тогда, когда президенту, “который за всех”, реально что-то угрожало, как это было в 1996 г. в борьбе “с красной угрозой” или когда длительная межфракционная борьба настолько изматывала, что хотелось стабильности и спокойствия, как в 1999-м. Сейчас ситуация такова, что никакой угрозы действующему президенту и освящаемому им общественному порядку нет, ибо никто не верит в то, что нынешнее руководство КПРФ собирается вернуть страну в социализм, да и шансов у этого руководства привести к власти своего выдвиженца тоже нет. За время “перерыва”, называемого периодом стабильности, элиты поднакопили немало энергии и новых сил. С уче том того, что будущее по-прежнему выглядит неопределенно, у верхов возникает неукротимое желание поскорее задействовать накопленные ресурсы для того, чтобы определенность будущего усилилась, разумеется, в нужном направлении. Машина внутриэлитных конфликтов, таким образом, постепенно начинает набирать обороты.
Трудно сказать, чем все это в конечном счете обернется для верхов. Но для страны в целом это неплохо. Ибо, поскольку в обществе так и не появилось согласия по поводу целей и характера перемен, а само будущее России, в том числе и для верхов, выглядит весьма неопределенным, само появление альтернатив, конкуренции, пусть пока на верхушечном уровне, уже создает основания для осторожного оптимизма. Потому что новые идеи, свежие подходы, адекватные и эффективные решения в современную эпоху могут появляться только в такой конкурентной среде, где есть дискуссия, столкновение интересов и альтернативы.
Машина внутриэлитных конфликтов постепенно начинает набирать обороты.
