О чем рассказала на фестивале СМИ Тина Канделаки, телеведущая,
продюсер и член российской Общественной палаты…
О кумирах
Лет 17 – 18 тому назад я еще жила в Грузии. Времена были тяжелыми, что выражалось в том числе и в проблемах со светом. Хорошо помню, как старалась лучше учиться, чтобы в награду за пятерку просить родителей чуть-чуть сэкономить электричество и посмотреть очередную программу Молчанова. Сегодня это звучит как откровение: я старалась лучше учиться, чтобы увидеть Молчанова или ребят из «Взгляда». Тогда мне казалось, что люди, которых показывают по ТВ, живут в совсем другом мире, по ту сторону экрана.
И недавно я вспомнила те свои чувства, когда вместе с сыном оказалась на одном мероприятии, где было довольно много известных людей. Мне казалось, что сына уже давно ничем не удивить – наверное, лишь когда он пошел в школу, понял, что в жизни много людей, которых не показывают по телевизору… И вот мы оказались в компании, в которую вдруг пришел Парфенов. И у меня Леонтий неожиданно засобирался на выход. Я ему говорю: «Что такое? Ты даже Никиту Белых видел живьем». А он: «Да ты что, САМ Парфенов пришел! Уходим. Парфенов!..»
О рекордном количестве журналистов
По количеству журналистов на страну мы – первые в мире. Вы об этом знали? Американец, который сделал такое открытие, утверждает, что в России живет 100 тысяч журналистов. Это больше, чем в США или Китае. Но при этом сегодня мы, многочисленные российские журналисты, конкурируем не только друг с другом. Нам приходится конкурировать со всеми, у кого есть видеокамера в мобильном телефоне. Потому что неизвестно, кто первым принесет горячую новость – профессиональный репортер или человек, снявший ее на мобильник, а затем выложивший видео на «Ютьбе». В этот момент он окажется профессиональнее нас с вами.
О вредных привычках
Употребляла ли я когда-нибудь наркотики? Большое спасибо за этот вопрос! Вы случайно с Никитой Юрьевичем не договорились, что мне надо задать его? Нет? А получилось в кассу, в кассу!.. Если будет возможность, выложите видео с этим моим ответом в Интернет – знаете, как вы обрадуете мою маму. Она – врач-нарколог, работала главврачом в тот период, когда при Горбачеве в стране шла борьба с алкоголизмом.
Тогда про наркотики почти не говорили. Пьянство было все-таки главной темой. Я была в том возрасте, когда мне очень хотелось заходить к маме на работу. И я иногда заходила. Знаете, мамина работа стала для меня хорошей защитой от любых вредных привычек. Я навсегда запомнила тех, кого я там видела, – несчастных женщин, страдающих алкоголизмом, которые делали несчастными свои семьи – мужей, родителей, не говоря уж о детях…
Я видела, что это такое. Так что о том, чтобы попробовать наркотики, для меня не могло быть и речи. Наверное, мне повезло – я всегда была под контролем со стороны мамы. Наркологов ведь бывших не бывает. Она даже дома, в праздник, про работу не забывает: Новый год, 12 часов, разливаем вино… Мама строго смотрит: «Тина, ты выпила БОКАЛ». И мне все понятно: я выпила допустимую норму для женщины.
О семье
У меня в жизни, кроме работы и семьи, больше ничего нет. Работа в телекомпании заканчивается в восемь или девять вечера, я сразу еду домой, и дети меня ждут. Конечно, по логике, они должны в это время ложиться спать. Но я знаю: один день с ребенком не пообщаешься – и он будет на шаг дальше от тебя. Это очень серьезно в определенном возрасте. Каждый день общения делает вас на шаг ближе. При этом шаг навстречу дается сложнее, чем шаг в разные стороны друг от друга.
Об очень быстрой речи
Когда я только начинала вести программу «Самый умный», я говорила нормально. Но на моих глазах дети-участники игры стали расти. Они стали приходить более подготовленными, более профессиональными. Это они начали просить меня задавать вопросы быстрее. А потом – еще быстрее. Я и сама не ожидала, что могу разговаривать с такой скоростью. Наверное, это как с человеком, который всегда считал, что не умеет плавать. И вдруг, когда его сбросили с лодки, поплыл. Причем поплыл быстрее всех. Так и со мной произошло. И стало визитной карточкой. Да, теперь я и в других аудиториях довольно быстро говорю – быстрее, чем среднестатистический человек. Но я могу и замедляться, но и молчать даже могу.
О журналистике, за которой – будущее
Цифровое телевидение и Интернет никого поглощать не будут. Ни газеты, ни журналы.
Будущее не за ТВ, Интернетом или печатной прессой. Будущее – за содержанием. В 1990-х, когда многие известные сегодня журналисты пришли в профессию, главным жанром было журналистское расследование. Журналистика несла социальную функцию, журналисты вели расследования, они погибали, они не боялись. Я всегда привожу этот пример: журналиста Артема Боровика, известного смелыми и честными материалами, спросили: «Почему вы до сих пор живой, если вы такой честный?» И Боровик что-то ответил, а через пару дней после этого интервью… погиб. Очень яркий пример.
Журналистика должна показывать, а не сглаживать углы. В отличие от тех же блоггеров журналисты могут рассказывать о разных точках зрения, разных углах. А показать эти углы, проанализировать может только тот, у кого есть специальный навык.
О друзьях
Есть такое издание – «Lifenews», владелец которого – Ашот Габрелянов – мой хороший знакомый. И он мне всегда говорит: «Тина, мы дружим с тобой, но работа есть работа – если у меня появится какой-то материал о тебе, который ты бы не хотела никогда увидеть в газете, он… все равно выйдет. Если у меня будет возможность опубликовать его первым, я буду первым. Ничего личного – просто бизнес».
И я его понимаю. Это издержки известности и технического прогресса – тебя могут сфотографировать в любой момент, даже в тот, когда тебе хочется отстраниться от всего мира. И, если это фото не опубликует одно издание, найдется какое-то другое…
Здесь я опять вернусь к тому, о чем меня уже спрашивали в Кирове, – к вопросу, нужны ли сегодня журфаки. Да, нужны, потому что профессиональный человек – он на то и профессионал, что обладает чувством вкуса и чувством меры. Не самоцензурой, нет! Хороший репортер – это чуть больше, чем просто журналист. Это человек, который может сопереживать людям, которых видит в первый и последний раз в жизни. Сопереживать так, как будто он дружил с ними всю жизнь.
О «Нереальной политике»
Есть немало известных людей, которым мы давно хотим предоставить слово в программе, а они почему-то отказываются. Уже не помню, сколько раз позвонила Явлинскому , сколько раз писала ему в Твиттер и сколько раз пытался сделать то же самое мой соведущий Андрей Колесников. Но ведь не идет никак!
То же самое – с Прохоровым. Мы его звали, звали, звали… И вдруг он согласился. На вопрос: «Неужели вы идете в политику?» – ответил: «Да вы что? В политику? Никогда!» Для меня это было журналистской удачей – Прохоров действительно вскоре пошел в политику. После того, как побывал в нашей «Нереальной политике».
Поделиться ссылкой:
