В последнее время высокопоставленные кремлевские чиновники и политики снова удивили общественность, когда один за другим неожиданно объявили идею перехода к парламентской республике негодной для современной России. Дескать, нет сейчас такой партии, которой было бы по силам взять на себя ответственность за ситуацию в стране. А ведь еще совсем недавно эта идея активно обсуждалась в политических кругах. Впрочем, в отношении мощной партии (от себя добавим – прокремлевской), способной стать фундаментом новой политической системы, официальные лица правы. Именно ее отсутствие заставляет их скептически посмотреть на возможность сохранения нынешней правящей группы во власти (с действующим президентом или же его преемником во главе) и после 2008 года.

Последние выборы в региональные парламенты ряда субъектов Федерации не оставляют сомнений в том, что популярность «Единой России» медленно, но верно пошла вниз. Конечно, у нее еще будут отдельные успехи, особенно в экономически благополучных регионах страны, но общая тенденция такова, что к 2007 году шансы ‘единороссов’ снова добиться абсолютного большинства в Госдуме окажутся призрачными. Другую столь же мощную «партии власти» за короткий период построить не удастся.

Да и на чем ее строить? На идее национального единения, как это было в 2001-2003 годах? Не получится, потому что в стране идут реформы, которые делают бедных еще беднее. А это вряд ли заставит малоимущие слои демонстрировать единство с социально благополучными группами населения. Сменить ориентиры и сделать своей опорой какую-нибудь партию, исповедующую ценности «социального государства»? Тоже вряд ли выйдет, потому что эти идеологические позиции полностью захвачены социал-реваншистскими силами и популистами всех мастей. Все же провластные организации, обитающие в этой части партийного спектра, выглядят довольно убого и явно непривлекательны с точки зрения массового избирателя. Вот и приходится возвращаться назад, к идее сохранения уже устоявшейся в современной России системы суперпрезидентской республики с ее моноцентризмом верховной власти. Ведь не ставить же свою судьбу в зависимость от игры политического рынка и обусловленных им парламентских раскладов.

Хотя если посмотреть с более широких позиций, то ничего удивительного в этом повороте политической мысли от президентской республики – к парламентской и обратно – нет. Власть в постсоветской России всегда относилась к проблемам государственного строительства с утилитарно-прагматических позиций. Выгодно властвующей ныне группе то или иное изменение, затрагивающее структуру и порядок формирования важнейших политических институтов, – значит, ему дадут ход. Если выгода окажется сомнительной, то от него быстро откажутся.

Вспомним, как команда Бориса Ельцина в 1993 году активно продвигала идею партийных списков при выборах в национальный парламент. Ельцин и его сторонники тогда явно стремились не допустить повторения ситуации, когда масса неструктурированных депутатов-одномандатников, за которыми к тому же не просматриваются сколько-нибудь влиятельные группы интересов, может превратиться в объект манипуляции со стороны сильного спикера палаты, как это было в хасбулатовском Верховном Совете. Когда же в 1995 году стало ясно, что верх на следующих думских выборах, скорее всего, возьмет оппозиционная Коммунистическая партия, близкие к Кремлю политики и эксперты дружно заговорили о необходимости отказаться от партийных списков и полностью перейти к системе выборов по мажоритарным округам. Мол, списки не отражают воли избирателей, а выгодны лишь партийным боссам, которые заполняют их своими протеже.

Сходные метаморфозы претерпела и идея перехода к парламентской республике. Впервые о ней заговорили на исходе ельцинского правления. Верхи общества стал тогда раздражать откровенный фаворитизм, расцветший при дворе первого российского президента. Вот и стали искать институциональное решение, которое помогло бы по крайней мере купировать проявления фаворитизма. Политическая система, при которой власть президента уравновешивается сильным парламентом и правительством, казалась тогда наилучшим выходом из сложившейся ситуации. Но потом к власти пришел другой, к тому же очень популярный в общественном мнении президент, который стал проявлять стремление учитывать интересы разных групп элиты, – и от идеи перехода к парламентской республике быстро отказались.

К ней вернулись вновь, когда возникла непростая задача продлить существование во власти уже нового поколения элиты. Исходя из такой ‘логики’ государственного строительства, можно предположить, что России будет крайне нелегко построить сильную политическую систему со стабильными институтами и процедурами. Ведь их создание должно строиться не на конъюнктурно-кратковременных интересах правящей элиты, а на учете многообразных интересов, представленных в обществе, и исходить из долговременных стратегий его развития.