На либеральном фланге российского политического пространства вновь поднята тема объединения сил СПС и “Яблока” на будущих парламентских выборах. Параметры компромисса, предложенные правыми, выглядят следующим образом: первая тройка единого избирательного списка включает в себя Бориса Немцова, Григория Явлинского и Ирину Хакамаду (именно в такой последовательности), а единым либеральным кандидатом на пост президента становится Явлинский. Видимость компромисса в этом случае достигается, но “Яблоко” пока не собирается принимать такие условия. Дело в том, что такое решение выгодно инициировавшему его СПС, а “яблочников” ставит перед существенными проблемами.
Казалось бы, в последнее время создались условия для формирования единого либерального блока, который остается виртуальной реальностью с 1993 года. Позиции СПС и “Яблока” сблизились по ряду наиболее острых для них вопросов: отношение к власти и к ситуации в Чечне. Кроме того, снизилось влияние на СПС его главного менеджера и спонсора образца 1999 года Анатолия Чубайса, который полностью несовместим с “Яблоком”. Партийная фракция до сих пор выполняет функции лоббиста РАО ЕЭС в Думе, но финансовую поддержку правые получают не только от него, но и от различных крупных бизнес-групп.
Кроме того, крупный российский бизнес, спонсирующий обе партии (речь идет о таких влиятельных фигурах как Владимир Потанин, Анатолий Чубайс, Михаил Ходорковский, Михаил Фридман), заинтересован не только в наличии в Думе сильной либеральной фракции (или фракций), отстаивающей интересы свободного предпринимательства, но в эффективном лоббировании собственных экономических интересов. Отсюда его прямая заинтересованность в наличии гарантированного и широкого представительства либералов в Думе. Недаром в заявлении СПС говорится, что “российская бизнес-элита, оценив эти предложения как абсолютно серьезные и конструктивные, впервые в новейшей истории демократического движения в России согласилась выступить в роли посредников”.
Понятно, что объединенный список СПС и “Яблока” за счет аккумулирования ресурсов получит больше голосов, чем каждая партия завоевала бы, выступая самостоятельно. Другое дело, что маловероятно и арифметическое сложение электоратов обеих партий, так как они серьезно отличаются друг от друга. Если за правых голосуют преимущественно выигравшие от преобразований 90-х годов, то среди сторонников Явлинского много тех, кто до сих пор отвергает реформы по Гайдару и Чубайсу. Понятно, что в этом случае маловероятен и абсолютный рост количества проголосовавших за либералов. Таким образом, на результат в 15-17% объединенный список может рассчитывать чисто гипотетически, но 10-12% для него могут выглядеть достаточно реально. Напомним, что в 1999 году СПС получил более 8%, а “Яблоко” – около 6%. А 12%-ный результат практически гарантированно делает объединенный блок третьей по значению политической силой в Думе, чего либералы не могли добиться на двух последних парламентских выборах. И главный дивиденд от этого результата получит та партия, чей кандидат возглавит список – в данном случае, СПС.
В то же время Явлинскому данный сценарий отводит роль неудачника президентских выборов. Оказавшись вторым номером в избирательном списке на дусских выборах, он теряет самостоятельную политическую перспективу. Более того, многие избиратели СПС куда больше склонны проголосовать за Владимира Путина, чем за лидера “Яблока”. Поэтому “единому демократическому кандидату” придется рассчитывать преимущественно на голоса своих традиционных сторонников. Получив 5-7%, он может дискредитировать себя как претендента на роль лидера либеральных сил. Что же касается СПС, то партия в этом случае может предоставить своим сторонникам “свободу голосования” за Путина или Явлинского, формально соблюдя и лояльность президенту, и “приличия” в отношении лидера “Яблока”. А Немцов, кроме того, избегает под выгодным для себя предлогом участия в президентской избирательной кампании, которое для него не просто бесперспективно, но и контрпродуктивно. На Старой площади считают, что голоса, поданные за Немцова, могут помешать действующему президенту выполнит основную задачу выборов – победить в первом туре с результатом, по меньшей мере, не худшим, чем в 2000 году.
Неудивительно, что “Яблоко” ответило отказом на инициативу СПС. “Не позволим, чтобы “Яблоко” кто-либо удушил в своих объятиях”, – заявил Сергей Иваненко. Условием для объединения сил “яблочники” выдвинули согласие по принципиально важным вопросам экономики, внутренней и внешней политики. Пока что такового согласия не наблюдается, в частности, когда речь заходит об энергетической, жилищно-коммунальной и военной реформах (правые и “яблочники” часто жестко спорят по этом сюжетам в Думе и за ее пределами). Попутно, Иваненко предложил рассмотреть вариант, при котором Немцов и Хакамада вступают в “Яблоко”, против чего руководство партии Явлинского не возражает. Понятно, что это предложение носит чисто декларативный характер.
Единственным фактором, который может заставить “Яблоко” пойти на компромисс, является позиция спонсоров из числа представителей большого бизнеса. Однако пока неизвестно, насколько они будут настойчивы в своем стремлении создать либеральный “суперсписок” из двух совершенно не доверяющих друг другу составных частей.
“Яблочники”, кроме того, выступили и против проведения Всероссийского конгресса демократических сил, который намечен на 22 марта и призван “определить формы сотрудничества демократических сил на парламентских и президентских выборах”. Решение о его проведении приняли на минувшей неделе представители 11 организаций, из которых реальным влиянием пользуется лишь СПС. Остальные представляют собой либо лишь давно утратившие всякое влияние структуры, будь то движение “Демократическая Россия” или Партия экономической свободы, либо не имеют никаких электоральных шансов (“Либеральная Россия”, потерявшая своего спонсора Бориса Березовского). С точки зрения “Яблока”, конгресс проводить нецелесообразно, так как уже существует Демократическое совещание как постоянно действующий консультативный орган либералов. Однако смысл созыва конгресса становится понятен, если учесть, что совещание принимает свои решения консенсусом, а конгресс – большинством голосов, которое заведомо есть у близких к правым структур. В этой ситуации “Яблоко” может оказаться на конгрессе в явном меньшинстве, а его голос будет равен, к примеру, голосу Демсоюза.
Отказ “Яблока” от невыгодного для себя формата коалиции с СПС связан, видимо, не только с понимаем “ловушечного” характера инициатив правых, но и с результатами социологических исследований. По данным ВЦИОМ, СПС после пика поддержки в октябре (11% от числа намеренных участвовать в голосовании) вернулся к своему сентябрьскому результату – 5%. В то же время “Яблоко, которое в октябре получило не столь солидный результат (8%), сейчас практически сохранило свои позиции (7%). Таким образом, электорат “Яблока” показал более высокую степень устойчивости. Отметим, что в течение 2002 года уровень поддержки “Яблока” никогда не падал ниже 5% (у правых в январе 2002 года было 4%), а в июле достигал 10% – то есть цифры, близкой к октябрьскому “пику” СПС. Впрочем, по данным качественных социологических исследований, “народный прогноз” пока отличается от этих цифр: фокус-группы показывают, что население склонно считать шансы СПС на прохождение в Думу более предпочтительными.
Как представляется, для СПС идея объединения с “Яблоком” является реакцией на неудачные для партии результаты последних социологических опросов. Насколько данные ВЦИОМ второй половины осени были для партии оптимистичны, настолько же нынешние цифры вызывают серьезные опасения за ее судьбу. Поэтому объединительные проект – это часть пиаровского контрнаступления СПС, объектом которого стало “Яблоко”, которое должно предстать в глазах либеральных избирателей как “партия раскольников”. Более того, правые пока что не могут выдвинуть проект, аналогичный 1999 году, когда главным мотором избирательной кампании выступил Сергей Кириенко. Нынешний лидер СПС Борис Немцов не воспринимается в качестве “свежей” и масштабной фигуры, которая могла бы серьезно расширить электорат СПС. Отсюда и поиск новых пиаровских ходов.
Еще одна причина, которая могла заставить “Яблоко” проявить осторожность – сближение Явлинского с частью президентского окружения, которая недовольна деятельностью СПС. Таким образом, если в 2000-2001 годах правые были безусловными фаворитами Кремля на либеральном фланге, то теперь расклад сил изменился, и шансы сторон получить поддержку президента на выборах, по меньшей мере, сравнялись. Свою роль сыграла и серьезная коррекция позиции “Яблока” в отношении Чечни, и сдержанное поведение Явлинского во время драмы на Дубровке (заслужившее личное одобрение президента, которого не последовало в отношении лидеров СПС), и ставшее уже регулярным голосование большинства фракции за проект федерального бюджета. Правые же пока “разрываются” между “либерально-государственнической” позицией образца 1999 года и правозащитно-оппозиционными тенденциями.
Понятно, что главной партией Кремля останется “Единая Россия”, но нельзя исключить сценария, при котором президент даст знак, что хотел бы (или напротив, не хотел бы) видеть в Думе ту или иную партию – подобно тому, как он, еще будучи премьером, проявил внимание к экономической программе только что созданного СПС. Такой знак будет важен для тех либерально настроенных избирателей, которые хотят проголосовать за Путина на президентских выборах. В 1999 году именно они помогли СПС в ходе избирательной кампании обойти “Яблоко”. Сейчас повторение такого сценария вовсе не гарантировано.
Таким образом, объединение СПС и “Яблока” в единый предвыборный блок пока является виртуальным проектом. Есть лишь два варианта, при котором он все же может стать реальностью. Первый – если рейтинговые результаты одной из партий будут настолько плохи в течение длительного времени, что она утратит шансы на преодоление 5%-ного барьера (впрочем, пока ни с СПС, ни с “Яблоком” такого не происходило). Второй вариант связан с жестким ультиматумом спонсоров обеих партий, который вынудит их попытаться отойти от попыток организации ловушек друг для друга и начать поиск реального компромисса.
