Мир настолько сильно изменился за минувшие пять лет, будто вместе с башнями Всемирного торгового центра в одночасье рухнули и многие другие опоры, на которых держалась цивилизация — так, как мы представляли ее себе до сентября 2001.
Первое, лежащее на поверхности последствие событий пятилетней давности — крутой поворот во внешней политике США. Поворот, который, в свою очередь, привел к массе непредвиденных и непросчитанных глобальных последствий.
Вместо обещанного на выборах нео-изоляционизма была объявлена всемирная «война с террором». Афганская и иракская кампании создали огромной важности прецедент: впервые в новейшее время война велась — прямо и открыто — во имя изменения политического режима в суверенных государствах-членах ООН. И тем самым оказалась перевернутой сложившаяся в ХХ веке система международного права, державшаяся на принципе невмешательства во внутренние дела.
И вот небольшая иллюстрация: в «досентябрьском» мире трудно было представить себе, чтобы какая-то страна, не таясь, может быть, даже демонстративно, приняла бы закон, разрешающий себе военные действия на чужой территории с целью «наказания террористов» — как это сделала недавно Россия. И никто в мире даже особенно не удивился.
Действие и противодействие
«Это не я вам, президент Буш, угрожаю. Вам грозит вся Вселенная». Это недавнее заявление президента Ирана Махмуда Ахмадинежада можно счесть данью риторике, экстравагантной метафорой. Но в ней есть и доля истины — что-то явно неладно в отношениях единственной сверхдержавы с остальным миром.
За минувшие пять лет волна антиамериканизма захлестнула планету. То есть, понятно, что это явление зрело и развивалось быстрыми темпами уже с конца прошлого века, но более мягкая и либеральная политика и личная обходительность Клинтона в какой-то степени сдерживали, чуть-чуть осаживали эту волну.
Теперь же словно дамбу прорвало — причем наводнение захватило и ультралевых и ультраправых, и пацифистов и «зеленых», и националистов и либералов, представителей самых разных рас и религий, регионов и стран.
«Односторонность» американских действий (особенно в отношении Ирака) сыграла в этом немалую роль, но речь, конечно, идет о процессах куда более длительных и глубоких.
На чисто межгосударственном уровне обострились и без того уже намечавшиеся противоречия между США и странами Западной Европы. Отношения с ними (за исключением Великобритании) у Вашингтона испортились настолько, что их уже трудно называть союзными.
А вот в российско-американских отношениях все труднее становится говорить даже просто о партнерстве — речь все больше о соперничестве и разногласиях, даже о возможности возобновления подобия «холодной войны» и гонки вооружений.
Конечно, дело шло к тому и раньше, поскольку становилось очевидно несовпадение национальных интересов двух стран (по крайней мере, в том виде, как их понимают нынешние элиты). Но в условиях «войны с террором» противоречия эти вышли на передний план.
Многие обозреватели считают, что антиамериканизм поощряется российскими властями как средство решения внутриполитических задач (предотвращение «оранжевых революций» и так далее). Но — с подачи властей или нет — факт очевиден: большинство жителей России все более резко отрицательно относятся к Соединенным Штатам. И «борьба с террором» не вызывает почти никакого сочувствия — наоборот, за последние пять лет этот показатель «нелюбви к Америке» в России начал приближаться к иранскому, достигнув 57%.
Иран — всему голова
На Иране вместе с его ядерной программой в последнее время как будто свет клином сошелся. Британский королевский институт международных отношений («Чатем-Хаус») опубликовал недавно доклад, который содержит вывод, что от политики, проводимой США после 11 сентября на Ближнем и Среднем Востоке, выиграл прежде всего Тегеран.
Потратив колоссальные материальные средства и человеческие ресурсы, США создали себе большую головную боль, но зато избавили иранцев от злейших врагов — талибов в Афганистане и режима Саддама Хусейна в Багдаде.
Мало того, в Ираке братья-шииты теперь играют лидирующую роль, опираясь при этом на американские же штыки. Что не только не помешало, а, наоборот, помогло Махмуду Ахмадинежаду резко поднять ставки в противостоянии с Вашингтоном. Он уже объявил своей целью возглавить движение за «избавление мира от власти сионистов и империалистов».
Явная неспособность великих держав принять единую позицию в отношении иранской ядерной программы, «победа» (по крайней мере, с арабской точки зрения) «Хезболлы» над Израилем в Ливане, раздоры по всем этим вопросам в Совете Безопасности ООН — все это делает иранских лидеров триумфаторами в глазах исламского мира, способствует его дальнейшей радикализации.
Еще недавно специалисты указывали на долгую традицию непреодолимой вражды между суннитами и шиитами, делая вывод, что они никак не смогут объединиться под радикальными лозунгами. Теперь эта уверенность уже поколеблена. Дерзкий курс Тегерана вызывает восхищение исламистов всего мира и становится для них объединяющим кличем.
Вот какое послание прислал недавно на русский сайт Би-би-си некий Гасан: «Что Россия, что Израиль, что США, что Англия — одни методы, одна политика угнетения мусульман. Но скоро все изменится, Иран поднимается с колен». Судя по тому, что очень похожие высказывания — о «вставании с колен» и грядущем расчете с угнетателями можно слышать и от британских и от французских и от германских мусульман, речь идет об очень широкой тенденции.
Они любят смерть
Запад понятия не имеет, как на все это реагировать. Одни говорят о «конфликте цивилизаций», o том, что «у ислама кровавые границы» (знаменитая цитата из Самуэля Хантингтона). Другие заявляют, что цивилизации здесь ни при чем, и что мусульманский экстремизм есть лишь реакция на угнетение, бедность и несправедливость.
Уберите эти факторы, оставьте в покое Афганистан и Ирак, надавите, как следует на Израиль, чтобы пошел на уступки палестинцам, и проблемы не станет, считают сторонники этой точки зрения.
Сами исламские радикалы тоже поддерживают эти требования, но считают их тактическими вехами — так же, как Ленин в свое время выдвигал пацифистские лозунги во время Первой мировой войны, не теряя ни на секунду из виду стратегической цели — свержения царизма и устройства революции, желательно, всемирной.
Радикальные исламисты отвергают именно базовые ценности современного западного общества. И речь не только о выборной демократии, плюрализме, сексуальной свободе (она же распущенность), алкоголе и так далее, но и о вещах глубинных — например, ценности жизни отдельного человека.
Модный среди части исламистов лозунг: «Вы любите жизнь, а мы любим смерть» — это не просто бравада, как считают многие на Западе. Вся предлагаемая исламистами картина мира — простая, ясная, без полутонов и мучительно мутного релятивизма волнует молодые умы, привлекает миллионы жителей не только жителей Востока, но и потерянное поколение европейских и североамериканских мусульман.
Мало того, все чаще молодые отпрыски христианских и даже еврейских семей обращаются в ислам, и мой прогноз — число таких случаев будет расти.
Опросы общественного мнения рисуют вот какую картину: примерно треть британских мусульман не только отвергает принципы устройства общества, в котором обитает, но и считает их угрозой для себя. 13% опрошенных называют бомбистов, убивших 7 июля прошлого года больше 50 ни в чем не повинных, обыкновенных британцев, «героями, достойными подражания».
Мусульмане США и Западной Европы более лояльны по отношению к своим странам — но не намного. Те же опросы говорят о том, что мусульмане называют политику США и Великобритании на Востоке, военные действия в Ираке и Афганистане, поддержку Израиля, в качестве основных составляющих «вины» Запада перед исламским миром.
Нет сомнений, что эксплуатация этих болезненных тем немало помогает «Аль-Каиде». И все же в сознании огромного числа мусульман момент истины наступил именно 11 сентября 2001 года.
Завораживающее, гипнотизирующее зрелище рассыпающихся в прах могучих башен было стократно повторено всеми телеканалами мира. Слабый одолел сильного, Давид победил Голиафа — вот что оказало самое яркое впечатление на молодые умы. МЫ можем, НАС боятся, МЫ доказали ИМ!
Вот когда Усама бин Ладен стал превращаться в культовую фигуру, вот когда молодые пакистанцы в английских городах начали переодеваться из традиционных шальвар камизов в белые одежды аравийских бедуинов, и когда уже не только бородатые салафитские проповедники, но и подростки в бейсбольных кепках заговорили об исламской «умме» и ее мистической силе и миссии.
Что происходит с миром?
Еще один очевидный итог пятилетки — само западное общество стало менее толерантным и либеральным; в общественном мнении образовался раскол: взаимная нетерпимость и не только в отношении чужих культур, но и левых к правым и наоборот, выросла ощутимо.
И права человека уже не всем и не всегда кажутся столь уж абсолютными ценностями — элементарная защищенность от физической опасности встала во главе списка потребностей населения, и многим представляется, что свободой вполне можно ради нее пожертвовать.
До 11 сентября трудно было представить себе Гуантанамо и мобильные тюрьмы ЦРУ. Или вообразить, что вольнолюбивые американцы поддержат так называемый «Закон о патриотизме» (на самом деле он называется иначе, длинно и скучно, но суть одна — резкое расширение полицейских прав государства).
Поддержали, впрочем, далеко не все. По данным некоторых опросов, общество расколото почти пополам — 45% считают, что администрация зашла слишком далеко в осуществлении мер безопасности. Восемь штатов и 396 городов осудили «Закон о патриотизме», а местные власти в Арканзасе и Калифорнии даже запретили своим чиновникам помогать федеральным органам в его осуществлении.
Но это тоже само по себе — симптом серьезного социального разлада. Та же болезнь, хоть и в менее острой форме, затронула и другие страны Запада. И, кстати, пресловутое закручивание гаек в России — оно, как считается, происходит по своим внутренним, российским причинам. Но, может быть, эти процессы шли бы не так остро (и не столь круто) в другом, более благополучном и менее взбаламученном мире.
Самый головоломный, сбивающий с толку, сеющий раздор вопрос: как строить отношения с мусульманскими меньшинствами? И кого поддерживать или не поддерживать на Ближнем Востоке, чтобы избежать новых катаклизмов? Никто, кажется, не смог пока предложить серьезного ответа на эти вопросы. И, может быть, хуже всего — это фаталистическая уверенность жителей Запада, что все равно избежать катаклизмов этих никак не удастся.
И действительно ли имеет место «столкновение цивилизаций»? Не уверен. Выражение это мне кажется слишком патетическим и не достаточно четко определенным. Но и с тем, что ничего страшного не происходит, тоже согласиться не могу. По-моему, происходит.
Есть глубокий, серьезный, системный кризис человеческого мироощущения и миропонимания — причем и на Западе, и на Востоке. И трудно делать вид, что не существует болезненного конфликта несовместимых мировоззрений, если он разворачивается у всех на глазах. Причем кто победит в этой неразберихе, вовсе не известно (если у таких противоборств вообще бывают победители).
И, наконец, можно ли говорить о каких-нибудь уроках, извлеченных человечеством из событий 11 сентября? Вряд ли. Просто планета Земля стала гораздо менее удобным и безопасным местом для обитания. «Коренные» жители западных стран «научились» опасаться людей с более темным цветом кожи (чаще всего без особых оснований); многие мусульмане «научились» ненавидеть и «любить смерть».
Свободы стало на земле значительно меньше, а страха — ощутимо больше. И центральный вывод: трудно сомневаться, что главные испытания еще впереди.
***
