35 лет назад, 31 июля 1991 года, Михаил Горбачев и Джордж Буш-старший попытались сделать мир безопаснее, подписав Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений. Как так получилось, что в 2026 году мы оказались на пороге ядерной катастрофы?
Президент СССР Михаил Горбачёв и президент США Джордж Буш-старший на пресс-конференции в Москве 31 июля 1991 года // REUTERS
Сегодня следует признать: система международных договоров, созданная для предотвращения ядерной катастрофы, практически разрушена. Межгосударственные соглашения, которые десятилетиями ограничивали стратегические вооружения и создавали хотя бы минимальную предсказуемость в отношениях между ядерными державами, больше не работают.
Россия и страны Запада находятся в состоянии беспрецедентного политического и военного противостояния со времен окончания холодной войны. Вооруженный конфликт России и Украины сопровождается прямыми угрозами применения ядерного оружия.
Такие угрозы звучат из уст эпатажных политических комментаторов или представителей маргинальных группировок вовсе не по их собственной инициативе — это публичная форма трансляции крайних позиций руководителей государств, обладающих крупнейшими ядерными арсеналами мира.
Это уже не абстрактная дискуссия «политологов» о будущем. Речь идет о реальных рисках. В условиях продолжающихся военных действий и зашкаливающей политической напряженности возможны неверные оценки, технические сбои, которые при отсутствии каналов дипломатической связи и действенных политических механизмов могут привести к необратимой ядерной эскалации.
Именно поэтому сегодня стоит вспомнить то, что произошло ровно 35 лет назад.
31 июля 1991 года в Москве президенты Советского Союза и Соединенных Штатов подписали Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений — СНВ-1. Историческая важность этого события становится особенно очевидной сейчас, когда мы видим, насколько быстро может разрушиться система безопасности, если исчезают политическая воля и способность к диалогу.
В 1991 году мир тоже находился в состоянии неопределенности. СССР переживал глубокий внутриполитический и экономический кризис, государственные институты теряли устойчивость, нарастали противоречия между союзным центром и республиками.
Но одновременно происходил другой процесс — процесс выхода из холодной войны.
После десятилетий американо-советского противостояния две крупнейшие ядерные державы начали искать способы уменьшить опасность взаимного уничтожения. Впервые появилась возможность перейти от логики постоянной конфронтации к логике общей безопасности.
Холодная война создала ситуацию, в которой две системы обладали способностью многократно уничтожить друг друга. Тысячи ядерных боезарядов, ракеты с минимальным временем подлета, постоянная готовность к ответному удару формировали такой мир, где сама возможность существования человечества зависела от способности политиков и военных не допустить ошибки.
СНВ-1 стал переломным моментом именно потому, что этот договор не просто ограничивал вооружения. Он устанавливал новый принцип отношений между бывшими противниками.
Стороны договорились о реальном сокращении стратегических ядерных сил. СССР и США согласились на взаимные инспекции, обмен информацией и контроль выполнения обязательств. Впервые в истории крупнейшие ядерные державы не просто обещали проявлять осторожность — они создали механизм, который делал их действия более прозрачными и предсказуемыми.
И это было больше, чем военное соглашение. СНВ-1 был частью более широкого исторического шанса — построить новую систему европейской и мировой безопасности после окончания холодной войны.
Речь шла не о победе одной стороны над другой. Не о создании нового баланса страха. А о формировании пространства, где безопасность каждого государства обеспечивается не угрозой уничтожения другого, а сотрудничеством, взаимными гарантиями и доверием.
Именно поэтому сокращение ядерных вооружений не было исключительно самоцелью. Это было выражением новой политической философии: если государства способны договориться о самом опасном оружии в истории человечества, они могут научиться решать и другие противоречия мирным путем.
К сожалению, этот важнейший концептуальный поворот в понимании межгосударственных отношений не получил развития и не привел к новому глобальному политическому мышлению, хотя такая возможность как раз тогда и открылась. Все более очевидной становилась необходимость глубокой постсоветской модернизации СССР/России, и именно тогда, в 1991 году, была разработана программа «Согласие на шанс» — программа интеграции советской/российской экономики в мировую. Однако реальное отношение США к потенциальным переменам в СССР и конкретно к программе «Согласие на шанс» принципиально отличалось от публичных заявлений. Как свидетельствуют опубликованные недавно секретные протоколы Национального совета безопасности США, политика Белого дома в отношении СССР и России продолжала основываться на стереотипах и принципах холодной войны. В мировой политике качественно новые политические и геополитические проблемы продолжали пытаться решать с помощью прежних, старых подходов. Именно это стало одной из определяющих причин разрастающихся противоречий и хаоса в мировой политике. Шанс на взаимоинтеграцию России и Запада не был использован, что уже через несколько десятилетий привело к тяжелейшим последствиям, которые мы наблюдаем сегодня.
В феврале 2001 года в Москве на встрече с генеральным секретарем НАТО Джорджем Робертсоном президент России Владимир Путин выступил с предложением о создании Россией, ЕС и США совместной системы противоракетной обороны для Европы. Однако ответа не последовало и, к сожалению, этот исторический шанс тоже не был реализован. После окончания холодной войны так и не была создана всеобъемлющая система безопасности от Лиссабона до Владивостока — система, в которой Россия и другие европейские страны чувствовали бы себя частью общего безопасного пространства.
Вместо этого постепенно возникло новое разделение. Старые противоречия между Россией и Западом не исчезли, а приобрели новые формы. Политика недоверия вытеснила идею совместной безопасности. И когда исчезла политическая основа сотрудничества, начали разрушаться и созданные на этом фундаменте институты. Один за другим перестали действовать договоры, которые десятилетиями ограничивали наиболее опасные виды вооружений. И дело не только в юридических документах — разрушалась сама культура переговоров и поиска компромиссов.
Сегодня мы оказались в ситуации, которая во многом противоположна той, что существовала в 1991 году. Тогда две сверхдержавы, несмотря на глубокие разногласия, понимали общую ответственность за предотвращение ядерной войны. Теперь же стратегическая стабильность перестала быть очевидным приоритетом. Военный конфликт, политическая конфронтация и взаимное недоверие создают условия, в которых любое кризисное развитие событий становится более опасным.
При этом современный мир сложнее и уязвимее, чем мир тридцатипятилетней давности. К ядерным арсеналам добавились новые технологии: гиперзвуковое оружие, киберсистемы, искусственный интеллект, космические средства ведения войны. Увеличивается скорость принятия решений, уменьшается время для анализа и дипломатического маневра.
В 1957 году в канадском поселке Пагуош собралась группа ведущих ученых из разных стран, чтобы совместно искать пути предотвращения ядерной войны, ограничения гонки вооружений и снижения международной напряженности. Спустя почти 70 лет, 13 июля 2026 года, генеральный секретарь Пагуошского движения Карен Холлберг заявила: «Когда государства все чаще рассматривают ядерное сдерживание в качестве основной гарантии безопасности, возникает взаимоусиливающаяся динамика, при которой все государства, обладающие ядерным оружием, начинают модернизировать или расширять свои арсеналы и развивать свои доктрины, чтобы усилить опору на этот вид вооружений. Такая опора в сочетании с внедрением новых технологий, таких как искусственный интеллект, в системы командования и управления резко сокращает сроки принятия решений и повышает риск просчета в кризисной ситуации».
Сегодня абсолютно очевидно, что недостаточно просто восстановить отдельные соглашения, недостаточно обновить договор СНВ. Необходим возврат к самой идее общей безопасности.
Без понимания того, что безопасность России не может быть построена за счет безопасности Европы, а безопасность Европы невозможна без учета безопасности России, любые соглашения будут оставаться временными и хрупкими. Главный урок СНВ-1 заключается именно в этом.
В 1991 году Горбачев и Буш смогли поставить предотвращение глобальной катастрофы выше текущего политического соперничества. Они понимали: в ядерную эпоху у противостояния нет победителя. Сегодня человечеству вновь необходим такой уровень ответственности.
Возвращение к диалогу, восстановление контроля над вооружениями и создание новой системы международной безопасности — это не проявление слабости и не уступка одной стороны другой. Это единственный путь сохранить мир в эпоху, когда цена ошибки стала слишком высокой. Другого выхода нет.
