Всегда интересно знать, кто нами управляет. Что ими движет, чего от них ждать. Но политическая элита – самая закрытая часть общества. Социологов она и на порог не пустит, живет за высокими заборами. Про свою жизнь ничего не рассказывает. На страницы газет попадает исключительно в связи с политическими скандалами. К тому же информацию тщательно фильтруют PR-службы. Однако нашлись люди, которые все эти годы внимательно следили за отечественной элитой, пытаясь ответить на вопрос, кто они. И еще – почему постперестроечная Россия развивается не так успешно, как, скажем, Чехия или Польша. Их наблюдения были обнародованы на конференции “Модернизация экономики России: социальный контекст”.

О российской политической элите сотрудник Института социологии РАН Ольга КРЫШТАНОВСКАЯ рассказала обозревателю “Известий” Анастасии НАРЫШКИНОЙ.

– Элита – это люди, которые управляют страной. Если у человека достаточно денег для того, чтобы вмешиваться в политику, то он – бизнес-элита. Если у него завод, но он не имеет отношения к политике, то он просто крупный бизнесмен. Лишь 5 процентов бизнесменов первой волны стали политиками (см. диаграмму).

– А какая она, наша политическая элита?

– Богатые мужчины, выше среднего роста…

– Правда, выше или это шутка?

– Правда. Знаете, есть такой социологический закон: все социальные группы устроены по одному и тому же принципу. В них одинаковое количество умных и дураков, красивых и некрасивых и так далее. Элита – социальная группа, в которой есть низы и верхи, чудаки и маргиналы, законодатели мод… А особенность этой группы – это сплоченность и корпоративный дух, а также владение эзотерической информацией. Они должны знать неписаные правила, которые нельзя нигде прочитать, они должны кожей чувствовать, что можно и чего нельзя.

– Сплоченность? У меня другое впечатление.

– Представьте себе человека, который идет вверх по лестнице и приходит в золотую комнату. Он закрывает изнутри дверь, и его задача – не пустить туда всех остальных. Задача элиты – сохранить статус-кво, держать закрытыми эти двери. А все остальные тоже туда рвутся… Не добрал такой-то три процента на выборах – одной ногой был уже там, но не попал. И он становится человеком, который ломает эти двери…

– А как попадают в политическую элиту? Я слышала, что это единственная социальная группа, в которую нельзя войти, если ты просто шаг за шагом идешь вверх. Туда скорее возносятся.

– Два основных механизма: назначение и выборы. Надо иметь какой-то политический или экономический капитал. Это может быть поддержка избирателей. Например, у Явлинского не было особых финансовых ресурсов, но были голоса интеллигентных людей. Вся возня вокруг элиты происходит в виде торга: а что ты можешь предложить для того, чтобы получить это? Этот “административный рынок” существовал еще в советское время. А сейчас он получил еще большее развитие. У нас страна административного рынка.

– Какие законы существуют внутри политической элиты?

– Там действуют армейские законы. Чинопочитание, лояльность к начальнику, распределение полномочий – “ты не лезь в мое, а я не трону твое”. Один из основополагающих принципов элиты – принцип обойм: чей ты человек, кто тебя привел. Каждый начальник, который поднимается наверх, ведет за собой своих преданных людей.

– А как вылетают из “золотой комнаты”?

– Из элиты только выгоняют. Сам человек оттуда не уходит. Когда человека берут в элиту за какие-то заслуги, его как бы награждают политическим капиталом. А выгнать из элиты – значит, лишить его этого капитала. И никто не хочет быть лишенным… Тех людей, которых назначают, легко уволить. А вот тех, кого выбирают, очень сложно. Власть у нас принадлежит к исполнительной ветви, а законодательная ей все время мешает. Выгнали тебя из элиты – а ты избрался депутатом или губернатором и мешаешь власти уже оттуда. Поэтому власть Путина усиленно работает над тем, чтобы можно было выгнать из элиты окончательно.

– Куда деваются изгнанные? Чем занимаются?

– При Ельцине людей очень быстро выкидывали из элиты: что-то не нравилось – в отставку. И количество этих недовольных людей стало огромным. Я думаю, главная причина того, что при Ельцине существовала оппозиция, а сейчас ее нет, не в идеологии. Ельцин обижал людей. Вся эта орава – собственно, и Зюганов, и КПРФ – это обиженные, которых не пустили. Оппозиция состояла из этих “бывших”. Там не было простых людей, которые поняли, что курс не тот. Какой там курс? Просто не так уволили… В советское время когда выгоняли, людей не обижали. Их трудоустраивали, давали разные почетные должности. Сейчас эти советские традиции опять возвращаются. Планомерно создаются синекуры, куда плавно и с почетом перемещают “бывших”. Поэтому вся элита вдруг выдохлась. Обратите внимание – грядут выборы, а ни слева, ни справа нет серьезной оппозиции. Та, что есть, нафталином попахивает. Ее лидеры уже не кажутся такими грозными, всерьез их никто не воспринимает.

– С элитой какой страны можно сравнить нашу?

– Наверное, наша больше всего похожа на французскую. Там тоже много элементов олигархичности. Там очень распространены переходы из власти в бизнес. Там ключевые политические должности занимают люди, очень влиятельные в бизнесе. И наоборот: политики становятся президентами крупных компаний.

– Что известно про образ жизни элиты?

– Что здесь ключевое – это престижное потребление. Это люди, которые делают моду – на мужскую одежду, на манеру поведения, на то, что вообще считается в обществе престижным.

– Они делают моду? А не шоу-бизнес?

– Что вы! Шоу-бизнес гораздо ниже, а верхнюю планку устанавливают они. Они конкурируют друг с другом, но от простых людей они по возможности это скрывают. Если раньше они бравировали своими возможностями – когда новые деньги бродили, как молодое вино, – сейчас наоборот. Высокие заборы в диком лесу… Многие отказываются от супердорогих машин, предпочитают что-то поскромнее.

– То есть как – вместо “Ламборджини” ездят на скромном “Мерседесе”?

– Даже на “Ауди” или “Саабе”. Хотя, конечно, подходишь к Думе, а там и “бентли”, и “роллс-ройсы”.

– Можно подсчитать средний срок пребывания в российской политической элите?

– Конечно. При Брежневе этот показатель достиг 18 лет – это просто фантастическая цифра. Думаю, такое могло быть только в Китае. При Ельцине это было около 1,7 года. Но это среднее: некоторые губернаторы сидят с 91-го года, а кто-то продержался лишь несколько месяцев. Потом срок начал расти, и сейчас это уже три года с копейками. У них появилось ощущение стабильности.

– У них есть какие-то политические взгляды или, может быть, моральные убеждения? Работать на благо родины…

– Знаете, есть, особенно у тех, на ком сфокусировано общественное внимание. Оценка качества его работы – это ведь оценка качества его страны, его региона. Для них это сливается и становится важным.

– Почему в элитах так плохо с женщинами? Хоть одну бы какую-нибудь…

– Косвенными показателями престижа профессии является количество женщин в этой профессии: чем их больше, тем ниже престиж.

* * *

Андрей ЯКОВЛЕВ (Высшая школа экономики): “Бюрократы защищают только свои интересы”

– В России не было серьезной оппозиции КПСС. Ее уничтожали. Поэтому в момент слома коммунистического режима не было людей, которые не были бы связаны с этим режимом. В результате произошла быстрая девальвация демократических ценностей. Демократические лозунги были просто использованы молодым поколением номенклатуры, уже не советской, для своих личных целей. Политическая элита страны руководствовалась своими сугубо частными интересами. Это обусловило приватизацию государства.

У бизнеса было две стратегии: дистанцироваться от государства или срастись с ним. Большинство выбрало вторую стратегию, так как инвестиции в конкретного чиновника оказались многократно эффективней инвестиций в свой бизнес. В итоге экономика стала неэффективной, но всех это устраивало. Произошел кризис 1998 года, однако новые люди в политику не пришли. Все те, кто сейчас наверху, уже были в политике. Однако кризис привел к появлению новых интересов. Все захотели стабильности, и она пришла. Но укрепилось не государство, укрепился бюрократический аппарат, который активно защищает свои собственные интересы.