Предложение председателя Центризбиркома Александра Вешнякова перейти к системе выборов исключительно по партийным спискам оказалось для многих неожиданностью. Ведь и нынешняя смешанная система позволяет исполнительной власти вполне эффективно управлять парламентом. В Госдуме безраздельно господствует одна «доминантная» партия – «Единая Россия», через которую власть может провести любые решения. Так зачем же искать лучшего и создавать условия, при которых и другие партии могут тоже накачать мускулы? Можно, конечно, отнестись к инициативе Вешнякова как к неудачному экспромту. Но опыт современной российской политики подсказывает: если чиновник такого ранга вдруг выступает с экстравагантными, как кажется на первый взгляд, идеями, то это означает лишь, что принципиальное решение по соответствующему вопросу либо уже принято, либо находится в стадии основательной проработки.

Если задуматься, то можно найти весьма серьезные мотивы, стоящие за демаршем председателя ЦИК. Отказ от выборов в Госдуму по одномандатным округам лишит губернаторов едва ли не последнего конституционного канала влияния на принятие решений в федеральном центре. Госсовет не в счет – это институт совещательный, а сенаторы в верхней палате парламента после ее реформы ориентируются на интересы не столько регионов, сколько на могущественные промышленно-финансовые группы федерального масштаба. Если параллельно с реформой избирательной системы пройдет и повсеместное укрупнение субъектов Федерации, вся система управления страной значительно упростится и, надо полагать, как думают инициаторы этого процесса, станет еще более управляемой.

Но успех подобной стратегии в большой степени зависит от того, удастся ли построить сверху контролируемую многопартийную систему. Подобные эксперименты проводились во многих странах с разным уровнем политического, экономического и культурного развития. Где-то они закачивались крахом, в других местах, напротив, способствовали постепенной трансформации «административных», то есть созданных сверху, партий в нормальные, «гражданские». Так что если судить с этой точки зрения, то судьба нынешней российской попытки не предопределена. Она будет зависеть не от каких-то универсальных закономерностей, а от специфики наших, «домашних» факторов.

Из мировой практики известно, что пропорциональная избирательная система ведет к постепенному формированию многопартийности, при которой доминируют не две, как в США или ранее в Великобритании, а сразу несколько партий. Если следовать этой логике, то и у нас планируется в конечном счете получить что-то подобное. Одну «партию власти», скорее всего, правоцентристского толка. Еще одну – левую с ярко выраженным социал-демократическим уклоном, другую – активно использующую национал-державнические лозунги. И, наконец, партию либеральной, демократической ориентации. Электоральные ниши, соответствующие этим политико-идеологическим направлениям, не только реально присутствуют в нашем политическом спектре, но и довольно устойчивы.

Но проблема в том, что по опыту прошлых лет административное партстроительство получается успешным лишь в центристской и национал-патриотической части сверху. Что же касается «демократов» и левых избирателей, то все подобные попытки навязать им сконструированные сверху политические объединения оказывались неудачными. Так уж получилось, что именно в этих электоральных нишах элементы гражданского общества в нашей стране наиболее сильны. Поэтому левые и либерально ориентированные избиратели предпочитают самостоятельно определять свои симпатии, а не использовать то, что им «подбрасывают» сверху. Следовательно, при таком сценарии создания многопартийности сверху велик риск провала.

Однако, возможно, логика сторонников введения пропорциональной избирательной системы иная. При семипроцентном барьере, который будет действовать начиная со следующих думских выборов (2007 год), не исключено, что в парламент смогут пройти всего лишь три, а то и две партии. Из них в лучшем случае только одна – коммунисты, конечно, при условии, что они доживут до славных времен, окажутся реальной оппозицией. Другая же партия при таком раскладе обречена стать «конструктивной оппозицией». Если реальной оппозиции и вовсе не будет, картина упростится и станет такой, которую и ожидает исполнительная власть. Играя на определенных протестных настроениях, «конструктивная оппозиция» будет шумно критиковать правительство за всякие мелочи, но поддерживать его в принципиальных вопросах.

Схема весьма удобна для управления исполнительной властью по принципу неизменности политической суммы при перемене мест политических слагаемых. В случае если социально-экономический курс правительства приведет к неудачам и вызовет резкое падение доверия к властвующей элите, кабинет министров всегда можно будет оперативно поменять. А новое правительство политически будет легко переформатировать под лозунги бывшей оппозиции. В обстановке общественной стабильности подобная стратегия конструирования многопартийности сверху имеет значительный шанс оказаться успешной.

Автор – сотрудник Московского центра Карнеги