Разноголосое нытье об оскудении современной русской словесности, отсутствии в ней новых ярких индивидуальностей, подобных Аксенову, Ахмадулиной, Бродскому, Солженицыну, кажется мне лукавым, ущербным, себе на уме.
Двадцатилетнее существование России без большевиков только сейчас начинает давать свои зрелые плоды. В разных городах и весях нашей все еще огромной страны сочиняются СВОБОДНЫЕ тексты, равноудаленные как от коммерческой попсы, так и от элитарности, которая порой хуже воровства.
Тем, кто мне не верит, я рекомендую прочесть в N6 журнала “Новый мир” прозу Марии Ботевой “Что касается счастья. (Ехать умирать)”, имеющую вслед за Гоголем и Вен. Ерофеевым подзаголовок “Поэма”, и повесть Марианны Гейде “Энтропия” про сына пьющих “шестидесятников”, нервного сэлфмэйдмэна, читающего в захудалом провинциальном университете странный курс “концепция современного естествознания” и постепенно входящего в конфликт теперь уже с постсоветским социумом. Обе писательницы – 1980 г.р., обе были в свое время отмечены премией “Дебют”, созданной частными энтузиастами для поощрения совсем юных дарований, обе в этом году получили молодежный “Триумф”.
Однако не в этих подарках судьбы дело, а в том, что их тексты отмечены четким авторским тавро, позволяющим говорить о крупных писательских личностях. Обе они совершенно разные. Марианна Гейде – это строгий философский ум, структурированное экзистенциальное письмо, Мария Ботева – вся в стихии мифо- и словотворчества, иной раз косит под юродивую, как ее несомненный предшественник Саша Соколов. Обе они – новые реалисты (ки), несмотря на цветущую сложность их душеполезных произведений, заряжающих читателей энергией, а не отнимающих у “дорогого россиянина” последние остатки ее. “По радио тоже разное всякое говорят, в том числе иногда правду”, – хладнокровно замечает Марианна Гейде. “Синий чекист Власов” у Марии Ботевой скушал “холодные кулинарные изделия пельмени” и только потом повесился на дубе. Всюду жизнь и смерть.
