Заявление Владимира Путина в Ганновере, намекнувшего на возможность своего возвращения на президентский пост после выборов 2008 года, снова приковало общественное внимание к теме всевозможных сценариев российского политического будущего. Тут и выдвижение на роль преемника некой слабой и несамостоятельной фигуры, которая в силу этих качеств будет просто вынуждена опираться на авторитет и влияние прежнего главы государства, сохраняя тем самым за ним лидерские позиции и создавая основу для будущего возвращения. И в данном контексте совершенно не важно: по истечении срока полномочий – в 2012 году или гораздо раньше – «по собственному желанию».

Снова вспомнили про идею перехода к парламентской республике, вроде бы недавно отвергнутую Владиславом Сурковым. Не забыли и давнишних импровизаций на тему создания единого с Белоруссией государства. Заговорили даже о такой экзотике, как введение для уходящего президента какого-то нового важного поста, который позволит ему реально контролировать российскую политику, даже не занимая высшего государственного поста. Ну наподобие должностей для Дэн Сяопина и Цзян Цзэминя в современном Китае, которые те сохранили за собой, формально уйдя с первых позиций. Не обошлось и без банальных резюме: мол, все эти намеки для отвода глаз, а на самом деле Путин останется на президентском посту и на третий срок.

Скоро, по мере утихания эмоций, о большинстве этих сценариев забудут. В «сухом остатке» окажутся не более двух. Тем самым политическая мысль, сама того не ведая, сделает важную работу. Пытаясь расшифровать сигналы, поступившие с вершин российской власти, она фактически сориентирует политические, деловые, административные и прочие элиты на весьма узкий набор версий того, «что может быть». Это важно, поскольку в последнее время одной из причин дискомфорта в верхах российского общества было нарастающее ощущение неясности и неопределенности в политике власти.

Тему можно было бы считать закрытой, если бы не одно «но». Все перечисленные сценарии – или большинство из них – легко выполнимы при одном условии: ситуация в 2007-2008 годах должна оставаться неизменной. Если же в логику политического процесса вмешаются новые факторы, то набор и вероятность сценариев может оказаться совершенно иной. Наиболее вероятные ‘новости’ – реакция населения на социальные реформы. Например, нетрудно предположить, что, если и дальше эти реформы будут носить импровизационный характер, даже еще без должного согласования с заинтересованными социальными группами и слоями, протестное движение станет серьезным препятствием на пути реализации сценариев, так или иначе связанных с понятием «преемник». Если при этом влиятельные силы, так или иначе разделяющие либеральные взгляды (как связанные с соответствующими политическими партиями, так и находящиеся вне их), не смогут вовремя дистанцироваться от таких преобразований, увы, будет очень много шансов, что протестное движение приобретет ярко выраженный популистский характер.

Кстати, о подъеме протестно-популистских настроений. Судя по всему, белорусский президент, являющийся признанным мастером игры с этими настроениями (чего стоят эти публичные аресты под телекамеру «коррумпированных» министров и директоров предприятий), тонко почувствовал, что негативная реакция населения России на социальные реформы вкупе с реанимированием разговоров о создании единого, пусть и конфедеративного, государства России и Белоруссии, открывает перед ним хотя и крохотную, но все же возможность для проникновения на российский политический рынок. Если же умеренные политики (вовне и внутри действующей власти – между ними вполне возможен компромисс) сумеют нейтрализовать антидемократическую направленность социального протеста, разумеется, жестко дистанцируясь от авторов и исполнителей непопулярных реформ, то возникнет иная альтернатива сохранения общереформаторского вектора развития при усилении демократической составляющей реформ. Новый лидер в этом случае, скорее всего, появится в результате переговорного процесса между «уходящими» и «приходящими» элитами. К взаимной сатисфакции обеих. Впрочем, в условиях значительной усталости населения от реформ весьма вероятен вариант возвращения к ситуации первых лет нынешнего президентства, когда и доходы росли у многих и никаких болезненных преобразований не было – но уже с новыми лицами.

Так что чем больше факторов вмешается в сегодняшнее относительно плавное течение политического процесса, тем больше работы будет и у мастеров создания разного рода политических сценариев.

Адрес статьи на сайте “Газеты”:
http://www.gzt.ru/rub.gzt?rubric=novosti&id=64054900000052230

Другие статьи политолога Андрея Рябова, сотрудника Центра Карнеги в Москве читайте в рубрике Умный разговор.