В начале марта по “Москве политической” разнеслась очередная волна слухов о грядущей “кадровой революции” в высших эшелонах власти, которая на сей раз затронет и правительство, и администрацию президента. Политический класс за последние 2-3 года настолько привык к подобным “информационным шумам”, после которых ничего не происходит, что на сей раз даже никак не отреагировал на молву о возможных кадровых потрясениях. Говорят даже, будто бы одна аналитическая структура посчитала, что за этот период главу президентской администрации Александра Волошина политическая молва отправляла в отставку несколько десятков раз. Ну как тут принимать всерьез очередную порцию слухов о кадровых переменах!
Это во времена Ельцина любой слух тут же начинал будоражить воображение политиков и аналитиков. Правда, если затем кадровые изменения и происходили, то совсем по иному сценарию, чем “прогнозировалось”. Как известно, первый президент России отличался непредсказуемостью. Более того, это качество, особенно в кадровых переменах, помогало Ельцину, постепенно утрачивавшему поддержку общественного мнения и значительной части элиты, прочно удерживать инициативу в своих руках. Радикально изменяя политическую диспозицию, Ельцин заставлял ведущих политических игроков тратить огромное количество времени и энергии для того, чтобы приспособиться к новой ситуации.
При Путине наступили другие времена. Слухов стало меньше, а кадровые изменения практически и вовсе приостановились. Одним из главных достижений нового президента стало достижение общественной стабильности, при которой отдельные группы “верхов” не расшатывают ситуацию, а “низы” не протестуют. Стабильность после десятилетия политических катаклизмов позволяет спокойно оценить имеющиеся ресурсы и наметить реалистические планы на будущее. И, главное, на сегодняшний день, без лишней нервотрепки подготовиться к выборам и достичь на них желаемого результата.
Известно, что кадровые перемены всегда влекут за собой риск разрушения стабильности. И потому, какими бы противоестественными ни казались достигнутые в верхах балансы сил между отдельными группами элиты, сколько бы причудливыми ни виделись сложившиеся там конфигурации различных альянсов и коалиций, если эти политические конструкции помогают поддерживать общественную стабильность, то радикально менять эти балансы в пользу тех или иных “игроков” нет никакого смысла. И чем ближе к выборам, тем меньше потребности в кадровых переменах, не говоря уже об изменениях политического и социально-экономического курса.
Нет, это не значит, что никаких корректировок в предвыборном году нет и быть не может. Конечно, какие-то кадровые перестановки, смены акцентов в текущей политике наверняка произойдут. Но по своим масштабам они не поколеблют основных балансов сил в верхах и не затронут основных подходов во внутренней и внешней политике, сложившихся в период президентства Владимира Путина.
В этих условиях слухи постепенно превратились во вспомогательный инструмент политической борьбы между соперничающими группами элиты, используемый для того, чтобы держать противника в постоянном напряжении и, по возможности, заставлять его делать много ошибок. Если слухи и представляют интерес, то только для узкого слоя специалистов, выясняющих цели, которые ставят перед собой основные игроки российской политики в вязкой и позиционной борьбе друг с другом. Но для большинства наших соотечественников эти сюжеты находятся за пределами их интереса к политике, а повседневной жизни – тем более.
Так что если и произойдут серьезные кадровые изменения и повороты в политике, то не до выборов, а на втором сроке президентства Путина. И зависеть будет это от многих факторов. Удастся ли получить в новой Думе пропрезидентское большинство и будет ли оно мощным? С каким преимуществом Путин одолеет своих противников? Победит ли он в первом или только во втором туре? Кто станет выступать в роли главных “ассистентов” этой победы? Ответы на перечисленные вопросы, а вовсе не очередные слухи о “кадровых революциях” и предопределят глубину и масштабы вероятных изменений, а возможно, и их отсутствие.
При Путине слухи стали вспомогательным инструментом политической борьбы.
