Дважды лауреат "Огонька" писатель Андрей Битов с этого номера выступает со своей авторской рубрикой - коллекцией людей и положений, объемлемых непереводимым русским словом "Быт". Быт - все, что делает нашу жизнь уютной и приятной. Каламбурность названия рубрики г-на Битова построена, впрочем, еще и на том, что международное и так же плохо переводимое слово "Bit" - единица измерения полезной информации. "Битовуха", следовательно, - попытка совместить приятное с полезным...

Недавно сочинил стишок "Бесславие". Вообще говоря, каждая страничка сочиняется не сколько ты ее записываешь, а сколько над ней думаешь. Иногда думаешь 20 лет, иногда 30. Бесславие - вещь, над которой я думаю очень давно. Может, столько, сколько пишу. То есть: почему одним достается, а другим не достается. И хорошо это или плохо. Сам я, вроде, не обижен, однако за жизнь у меня накопилось немало людей, которые ну просто обязаны быть знамениты, и им пытались помочь... да и они сами не против... Нет, ничего не помогает!.. В чем тут дело? Рассказываешь о нем или показываешь его - все в отпаде, а дальше почему-то математическая прогрессия не работает. Любопытная вещь. Ну, есть один верный вариант: раскрутка, деньги, молва, Филипп Киркоров, короче, - с этим как раз все понятно... Однако есть другие варианты, которые стоит обсудить - не практически, а метафизически.

Перед Новым годом выступал в Пушкинском музее на "Декабрьских вечерах", читал черновики Александра Сергеевича в сопровождении джаза. А накануне ко мне в гости зашли три красавицы - "мисс Россия". Знакомая привела, она с ними работает, помогает им делать себя.

Живу я одновременно в Питере и в Москве, на одинаковом расстоянии от одинаковых вокзалов, только в Питере я человек семейный, а в Москве мой уклад холостяцкий, со всеми последствиями. Если кто-то зайдет, поесть приготовит, я страшно рад, а если еще и посуду помоют... И вот странное, должен сказать, ощущение: у меня на кухне моет посуду "мисс Россия". Выясняется, что она меня читала; их там спросили при очередном анкетировании, кто, мол, из писателей нравится, - она сказала: "Битов". Ей за меня поставили высокий балл, ну, это не важно... А важно - что сразу видно: очень славный, простой, чистый и крепкий человек. Вот у кого хорошие отношения со славой. Вот кто не спросит: "Почему не я?". Они ведь все там вкалывают по-черному, чтобы вырваться, пробиться - но не просто из плохой жизни в хорошую... а куда? зачем? Чтобы проделать какой-то путь. Чтобы жить будущим. Или даже так: жить в будущем. То есть выскочить из времени, где существуют по каким-то скучным стандартам, - в другое время. Они, три красавицы, может, по-другому, чем я, все это сформулируют, но смысл - такой...

Люди, которые почему-то что-то начинают делать, - они все живут в будущем. Где три эти девочки - и где, скажите, Александр Сергеевич? Да в одном измерении! В них, в этих девочках, проклюнулось желание Пушкина жить во времени другим способом. То самое, что подразумевал Гоголь: Пушкин - русский человек через 200 лет. Вот 200 лет прошли. Пушкин у нас по-прежнему один такой. А может, это нам кажется? Его-то все знают, а других, живущих в будущем, - почти никто. Большинство из нас живет, конечно, в прошлом, тут работает вечный закон. Однако случаются времена, когда число живущих в будущем вдруг достигает некой критической точки - и уже целая страна вдруг живет в будущем.

Наездившись по заграницам, я последние два года много путешествую по России. Смотрю - и вижу: страна живет в будущем! Несомненно. Правда, власть столь же несомненно живет в прошлом и, пожалуй как еще никогда на нашем веку, не заинтересована в приходе нового времени. Да и народ простой в массе утомлен и обозлен. И все-таки число желающих что-то сделать, идею какую-то реализовать - число их таково, что за первой волной обязательно последует вторая, и тогда - простите мне невольный прозаизм - властные структуры смоет с бурным звуком унитаза.

И никакие это не "новые русские" - просто русские, не советские, не западные, нормальные... Один человек мне сказал про них: "Сахаров растворился". Хорошая шутка, да? Сахаров - он был такой. Бескорыстный чайник. Сидел на печи тридцать лет и три года, клепал свою бомбу на благо страны, потом слез с печки - и заговорил наивнейшие вещи, которые все знали, просто никто вслух не произносил: только дурак станет об этом говорить - ведь повяжут! А он - даже не Илья Муромец, а классический Иван-дурак - вылупился из своей шарашки со своими тремя золотыми звездами и кричит: "Да что ж такое кругом делается?!". И смотрите, что из этого вышло. И понятно, почему его до самого конца так ненавидела власть...

Есть в нас одна ужасная черта - и ментальная, и, может быть, признак искаженного менталитета. "А ты кто такой?". Пограничное состояние. Полудух-получернь. Золотая жила - и нож в спину одновременно. Это наше свойство очень эксплуатируется властью. Но оно и главная опасность для власти, когда народ вдруг выбирает себе в кумиры Сахарова. Власть на это может ответить только одним способом - тем же вопросом: "А ты кто такой?" - и сразу бабка-вахтерша в дверях или самый низкий чин в милиции наполняется положением и приравнивает себя ему. После Пушкина даже неловко произносить слово "чернь". Вроде, Пушкин все нам про нее рассказал и объяснил. Но вот появляется такой странный господин, зовут Авессалом Подводный, сочинитель популярных книг по социологии. Производительность у него, как у Дюма. К таким книжкам я вообще отношусь с большим сомнением, но одну снисходительно листанул и там сразу наткнулся на формулу: "Чернь - те, кто опускает вас до своего уровня". Блеск! И сразу понятны границы, рамки приличий, в которых надо себя держать. Потому что по одну сторону - власть, а по другую - обыкновенные бандиты. И эти крайности не зря смыкаются. И не зря уголовные говорят: "Опустить". Здесь они с властью союзники. И ты себе можешь позволить быть каким угодно - только не опущенным. То есть быть ниже своего роста...

Если слово "чернь" объясняет все худшее, имеющее место в России, то все лучшее сегодня - определяется словом "проект". Господи, ведь нет ничего заманчивее, чем взять и сделать что задумал! Я такой словил кайф, когда смог, заработав на Западе чтением лекций, издать себя за свои деньги так, как мне всю жизнь хотелось! И как меня никто никогда ни за какие бы деньги не издал. Этим просто напичкана сегодняшняя Россия. Будь моя воля, я бы по всей России расклеил плакат: "Все проекты Манилова воплотим в жизнь!". Но с оговоркой: чтобы маниловщина была не "соборная", как теперь модно говорить, но приватная, одомашненная. Такая индивидуальная трудовая маниловщина... Большевики ведь как раз на маниловщине игру сделали - на русской наивной вере в невозможное, в проект, на прожектерстве. У меня был в минувшем году в "Общей газете" проект "Свободу Пушкину!" - теперь, думаю, неплохо дать свободу Манилову...

В 87-м году я впервые оказался в Америке, меня спросили, кого хочу увидеть, я сказал: "Курта Воннегута". Нам устроили встречу, не успели мы - "Хай! - Хай!", меня вдруг схватили и куда-то повели, как будто в ГБ: "Один очень серьезный человек с вами хочет посоветоваться" - "Да у меня же тут с Воннегутом стрелка..." - "Нет, нет, это чрезвычайно важно". Приводят, сидит какой-то неприятный мужик, и комната - предчувствия меня не подвели - точно, как при допросе. Не представляется, с ходу начинает у меня выпытывать, кто у нас там, среди советских писателей, порядочный, а кто непорядочный. Я, помню, сказал ему, что Гранин порядочный и Бакланов тоже порядочный. Он за мной записывает: так, значит, Гранин - порядочный... Я: "А в чем дело вообще-то?" Оказалось, это Сорос. Он намечал свои первые русские проекты и интересовался, на что деньги давать, а на что не давать, и вот я ему чуть ли не первым в зубы угодил. И я ему тогда сказал - и сейчас кому хочешь повторю: "Не поддерживайте структуры, поддерживайте только людей, только частную инициативу. Есть у кого-то идея - поддержите". И страшно подумать сегодня, сколько померзло доброго семени за 12 лет из-за того, что паханы все прибрали к рукам.

Ну, а мне еще обидно, что, когда я от Сороса вышел, Воннегут уже испарился. Обиделся, наверное. Так филантроп испортил мне дружбу с хорошим человеком. А могли бы с Куртом какой-нибудь совместный проект сообразить...

Один мальчик, сын приятельницы, рисовал картинки к моему роману "Оглашенные". Дело происходило в Берлине, ему тогда было лет девять. Он рисует и спрашивает: "Андрей, правда, что у тебя есть маленький сын?" - "Правда". - "С какого года?". Я говорю: "С 88-го". - "Это хорошо". Я несколько растерялся, потом спрашиваю: "А почему же хорошо?" - "Самостоятельный", - говорит. - "Как так? А я что, не самостоятельный?" - "Не-а". Интересно, думаю себе, и опять спрашиваю: "Ну и с какого, по-твоему, года пошли самостоятельные?" Он говорит: "С 85-го". Тут я уже кое-что просек и говорю: "А ты с какого года?" - "С 85-го".

Вот это к вопросу о прошлом и будущем. Не будем подлизываться к будущему. Не будем ждать прижизненного воздаяния. Если нам самим никак не удается жить в будущем - подождем прихода самостоятельных людей. Тех, что с 85-го и позже...


Постоянный адрес статьи: http://www.ropnet.ru/ogonyok/win/199903/03-42-43.html