Основная масса россиян переменам в стране не рада. Но они к ним приспосабливаются

Осталось ли в нас что-то советское? Оказывается, есть люди, которые могут точно ответить на этот вопрос. Сотрудники ВЦИОМ на протяжении многих лет проводили исследование “Советский человек в постсоветской России”. После отставки основателя центра Юрия Левады все его сотрудники последовали за своим руководителем и зарегистрировали новый исследовательский центр – ВЦИОМ-Аналитика (ВЦИОМ-а). Ведущий научный сотрудник этого центра Борис Дубин рассказал нашему корреспонденту Михаилу Гохману о проведенном исследовании.

– Можно ли по одному опросу составить впечатление об изменении сознания россиян?

– Последнее исследование, проведенное в 2003 году, на самом деле четвертая волна давнего и главного для нашей исследовательской группы проекта “Советский человек”. Первый опрос мы провели еще во времена СССР, в 1989 году, затем был 1994 год, время кризиса. Это исследование прошло как раз перед первой войной в Чечне. Третий опрос состоялся в 1999 году – накануне второй чеченской войны и в преддверии нового периода в жизни страны. И наконец, нынешний день, 2003 год – время утверждения того социального, политического, экономического, культурного режима, который начал складываться в стране после ухода Бориса Ельцина.

– Какие цели вы преследовали, проводя свои исследования, какие “болевые точки” хотели нащупать?

– В начале исследования, в первые годы реформ, нам было важно найти те группы, слои, фракции общества, которые хотели жить по-другому. В первую очередь тех, кто был готов помочь другим людям изменить мир вокруг себя. Кроме того, нас интересовало, что представляет собой средний, базовый, типовой человек. Во что верит, чего боится, на что надеется, чем дорожит, с кем себя идентифицирует, как относится к власти, деньгам, детям, родителям. Как удерживаются и воспроизводятся эти его ценности и ориентиры – через семью и работу, армию и административную систему, школу и массмедиа… Как удерживаются и, главное, как изменяются со временем.

– В стране с 1989 года произошли изменения, и заметные, а в людях?

– 60 процентов людей тоже считают, что в стране произошли очень значительные изменения. При этом почти половина опрошенных полагает, что в их собственной жизни никаких изменений не произошло. Показательный и в общем неожиданный факт: эта группа росла с каждым опросом.

– Что стоит за этой тенденцией?

– Эти люди не то чтобы нашли себя в новых условиях, но привыкли к ним, приспособились к обстоятельствам. Юрий Левада назвал это “понижающей адаптацией”. Что означает: собственные требования этих людей постепенно снижались. Деньги – небольшие, лишь бы постоянно, работа – та, которая есть. Занижаются и требования к себе самому. Достаточно велика и группа считающих, что лучше жилось до 1985 года. Она была предельно высока в 1999 году, сразу после дефолта. Сейчас ситуация более или менее нормализовалась, но все равно она велика. 44 – 45 процентов людей считают, что лучше было бы не трогать тогда страну (33 – 35 процентов с ними не согласны, остальные все еще не знают, что сказать).

– Что за люди составляют эти 45 процентов “недотрог”?

– По преимуществу это люди старшего возраста, сумевшие худо-бедно вписаться в систему при советской власти и потерявшие заработанный статус при распаде Союза. Постепенно к ним стали присоединяться люди другой возрастной категории. Те, кто не сумел найти себе место в новых условиях, реализовать свои возрастные и образовательные преимущества. Эти люди есть и в столицах, но еще больше их на периферии.

– Известно, за кого эти люди голосуют?

– Часть за коммунистов, часть голосует за разных центристов вроде “Единства”, кто-то раньше голосовал за “Яблоко”, но теперь дрейфует в сторону того же властного “центра”. Молодежь же из этой среды предпочитает голосовать за Жириновского.

– Какие же черты основной социальной группы в стране сегодня, каков типовой человек?

– Честно говоря, его черты не внушают оптимизма. Оказалось, что в стране нет сильных, продвинутых и авторитетных групп, которые бы связали свою судьбу с масштабными социальными переменами. Не сложилось (вопреки вывескам) и новых, современных общественных институтов. Поэтому и в среде обычных людей преобладает нежелание жить по-другому, люди готовы мириться с тем, что есть. Среди прочего это означает самоизоляцию страны и настороженность, если не враждебность, ко всем “другим”.

И наконец, это общество, ушедшее от печати, чтения, обсуждения прочитанного к экрану телевизора, а общедоступные его каналы, как известно, практически полностью огосударствлены, они дают официальную оценку происходящего. прошлого, да и будущего.

– Собираетесь ли вы вести дальнейшие работы по этой тематике?

– Конечно. Мы проводим исследования на эту тему каждые 4 – 5 лет. Следующая их волна должна пройти ориентировочно в 2008 году.

– После президентских выборов?

– Или накануне, тут уж как получится.

– Можно предсказать, как этот “средний россиянин” будет развиваться?

– В ближайшее время трудно ожидать глобальных перемен. Видимо, изменения примут общецивилизационный характер и будут связаны прежде всего со сменой поколений. Эти перемены обычно медленные, аморфные и трудно предсказуемые, поскольку в стране нет институтов, которые осуществляли и поддерживали бы эти перемены.

Люди по-разному устраивают свою жизнь в сложное, переходное время. Что в этом отношении делаете вы?

А для вас лично за последние годы…

Городские жители в России…

Источник: Гохман Михаил. Homo soveticus в XXI веке. “Московские Новости”, 16 сентября 2003 года